6. Знакомство

Дину разбудил луч солнца. Он пробрался в тонкую щель между занавесочками и нагло прыгнул на её подушку. Замельтешил, затанцевал перескочив на лицо девушки. Дина зевнула, зачем так рано разбудил? Или вовремя? Подняла голову. Сменщица еще не явилась, в комнате тишина. Только пиканье часов на стене и мирное дыхание Евлалии, спавшей на соседней кровати.

Вчера Медею освободили от дежурства у постели больной, очень уж потрепанный вид был у кухарки. Дина сама вызвалась в ночные сиделки. Давно не оставалась с Евлалией и от того чувствовала перед ней вину. Сегодняшняя ночь прошла для больной спокойно. После отвара перхалки, кашель поутих и она спала спокойно. Какая молодец Медея что собрала для сестрицы эту травку-выручалку. Может случится чудо и Лали поправится?

Дина нехотя потянулась. Часы показывали время для завтрака, значит нужно вставать, идти на кухню за порцией Евлалии. Да и самой не мешает подкрепиться перед работой. На сегодняшний день за ней закреплены капустные грядки и редис, нужно прополоть их до обеда. После, они с Зоей отправятся на сбор тростника. Так теперь у них заведено, каждый день кто-то из девочек работает на озере. Шляпки принесли хороший заработок, нужно заготовить как можно больше материала для их изготовления.

Старый топчан тихо скрипнул, когда девушка поднялась с него. Сладко потянулась и натянув на себя платье, бесшумно вышла в коридор. Что за столпотворение? Сестры сгрудились у дальней комнаты. Заглядывая в открытую дверь, они тихо хихикали и смущенно переглядывались. Любопытно. Подошла и позёвывая протиснулась между девушками. Сразу разглядела причину смуты.

Её глаза сфокусировались на постели справа и удивленно выпучились. Рот, широко раскрытый в незаконченном зевке, так и замер. Дина повернула голову к рядом стоящей Зое и показала пальцем на здоровенного мужчину, развалившегося в постели. Топчан, не предназначенный для оборотней, оказался ему короток и потому пятки незнакомца свисали с его край. На груди оборотня, красиво разметав волосы, лежала Медея. Парочка безмятежно спала, не подозревая о таком пристальном внимании. На обоих не было одежды и всю наготу, прикрывала лишь скомканная простынка.

– Э-э-э? – выдавила из себя Дина.

– Я тоже удивляюсь, – зашептала ей в ответ Зоя. – Как они в вдвоем там помещаются? Ведь кровать такая узкая…

На них зашикали, прикладывая пальцы к губам. Берта, грозно замахала на сестер руками и закрыла перед ними дверь комнаты. Девушки, лишённые интересного зрелища, гурьбой заторопились на кухню. До конца не проснувшаяся Дина, плелась последней.

– Во! Вооо! Волк! – у неё прорезался голос только за порогом кухни. Не с первого раза вышло выговорить это шокирующее здесь слово.

– Да нет, я думаю это кабан, – ответил ктj-то из девочек.

Дина возмущенно затрясла головой. Как можно такое говорить? Девушка была уверена, что там, в комнате, точно волк. Оборотень! Дина собралась отстаивать свое мнение, доказывать правоту. Протиснулась вперед и увидела, о чем шла речь. Тут на кухонном столе девушек ждал ещё один сюрприз. Второй за утро. Проклятые в немом оцепенении смотрели на освежеванную тушу какого-то животного. Без шкуры и головы так сразу и не разобрать, из кого будет сегодняшний завтрак.

– Действительно кабан… – как будто сдувшись, согласилась Дина.

Они вошли на кухню, когда дом наполнился аппетитным запахом бекона и яичницы.

– Здравствуйте, – низким приятным голосом заговорил оборотень.

Здоровенный. От его присутствия кухня как будто сжалась и стала казаться раза в два меньше. Медея, которую двуликий крепко держал за руку, смущенно пряталась за его широкой спиной.

– Здравствуйте, – нестройным хором, тихо и напугано ответили девушки.

Медея сделала шаг вперед и стыдливо пряча глаза, представила своего любовника.

– Девочки, познакомьтесь это Церус. Он…

– Оборотень, – кивнул гость. Сразу расставил все точки над и.

Берта, чувствуя ответственность момента, поднялась со своего стула. Она как главная, решила отвечать за всех.

– Здравствуйте, Церус. Рады приветствовать вас в нашей скромной обители, – получилось как-то слишком официально.

–Да ну там… – хмыкнул оборотень и махнул на неё рукой. – Что за здравствуйте? Не привычен к такому. Давайте по-простому, сразу на «ты». Или кто-то против? – его брови вопросительно поднялись.

За столом замерли, потом проклятые дружно, как по команде, замотали головами. Напуганные грозным оборотнем девушки, походили на растерянных сусликов.

– Никто не против ,– нервно засмеялась Берта. – Все хотят по-простому, – и по очереди представила Церусу все девушек, – и ещё Евлалия, она болеет и потому не выходит из комнаты, а я Берта. Есть будете? – спросила у топтавшейся на пороге парочки и радушно отодвинула соседний стул.

– С радостью, – оборотень потер руки и подошел к столу. – Чем завтракаете?

Внимательно оглядел тарелки. Так и знал, клюют кашу, как курицы. Мяса, малая кроха. Только горка тонких зажаренных полосочек на тарелке в центре.

– Это всё? – указал на поджаренный бекон.

Девушки удивленно переглянулись. На каждую поджарили по два ломтика бекона и яйцо. Оборотню предусмотрительно отсчитали в два раза больше. Еще была овсяная каша на молоке, лепешки и сыр. Неужели ему мало?

– А мясо? – обиженно спросил Церус.

Он принес целого кабана. Почему они не едят мясо?

– «Видно, привыкнув голодать, экономят, – решил оборотень. – Нужно брать дело в свои руки».

– «Вот сейчас возьмет и съесть нас, вместо кабана, – с ужасом подумала Берта. – Или он питается сырым мясом? Может на тарелку нужно было положить свиную ляжку?»

– Мясо там, – Берта указала трясущейся рукой на разделочный стол за печкой. Отрезав от туши кусок для завтрака, они отложили кабана подальше.

– Нож, – потребовал оборотень и деловито подошел к печи.

Подбросил несколько тонких дровишек в тлеющие угли, раздул огонь и поставил на него сковороду. Ту, на которой только что жарили и еще не успели помыть.

– Вон там, – Берта указала на банку, в которую были вставлены все кухонные ножи.

– Мне приготовить..? – Меди подошла и встала с рядом Церусом. Кажется это женщина должна готовить для своего мужчины? Он ведь теперь её мужчина?

– Не нужно, – Церус чмокнул Меди в нос и подтолкнул к сестрам. – Ешь пока что это, а я быстро приготовлю кое-что попитательней.

– Хорошо, – кивнула Медея и уселась рядом с Бертой.

Вместе с остальными сестрами Медея стала наблюдать за Церусом. Девушки, забыв о страхе и завтраке, жадно следи за каждым его движением. Там было на что посмотреть. Прикрытый только банным полотенцем, обмотанным вокруг бедер, оборотень разделывал на куски кабанью тушку. Движения плавные, ловкие, словно танец. Глаз не оторвать. Особенно от голого торса, крепких ног и эти налитые силой руки… Черные рисунки на коже оборотня добавляли ему еще больше мужества, хотя его, итак, было в изобилии.

– Ты бы что-нибудь из одежки ему дала, – не глядя в тарелку, Берта помешивала свою остывающую кашу. Сама жадно следила за гостем.

– Свою юбку? – хмыкнула Медея и с аппетитом принялась за завтрак. Оказывается, она ужасно проголодалась.

– Значит нужно сшить, – кивнула Берта. В этот момент Церус поправил чуть не соскользнувшее с бедер полотенце. – Пока не сразил нас подробным строением оборотничего тела. Это ты у нас подготовленная, остальные ещё девки. От такого зрелища могут и в обморок… Или он уйдет?

– Не знаю, – беззаботно пожала плечами Меди и зевнула. – Ничего об этом не говорил.

– Видно не до этого было. Понятно, – смущенно улыбнулась Берта.

– Значит сошьем ему одежду сами, – влезла в разговор Зоя. – У меня есть отрез и голубого ситца, можно пустить на штаны.

– Голубой в желтый цветочек? Оборотню? – скептически хмыкнула Чаруна.

– Цветы там совсем мелкие и сейчас весна, эта расцветка очень даже актуальна, – возразила Зоя и показала Чаруне язык.

– У меня есть черный шерстяной отрез, помните я купила для фартуков? Вот он как раз для штанов подойдет, – предложила Чаруна.

– Тоже мне придумала. Шерсть жаркая, он упреет через минуту, – хмыкнула Зоя.

– Эта тонкая, я как раз для лета выбирала.

– Пусть будет шерсть, – кивнула Медея.

– А рубашку из белого льна, что у Агафии, – решила Берта.

– Да у меня есть большой кусок, – радостно подскочила с места Агаша. – Правда он грубоват…

– Нет, рубашку сошьем из зеленого шелка. У него зеленые глаза, ему пойдет зеленый, – постановила Медея. —У меня есть отрез.

Все закивали. Спорить с Медеей, как с законной хозяйкой оборотня, никто не посмел. Постанови она сейчас вырядить его в розовый тюль, девочки хором бы поддержали такое решение. Авторитет Медеи среди сестер возрос до небес. Невероятно! Она ухитрилась отыскать себе мужчину в этой глуши, пусть даже оборотня и главное, его приручить. Вон как старательно готовит ей завтрак и все время поглядывает. Видно, что волнуется. И влюблен?

Церус ловко нарезал мясо на ломти. Растопив сковороде нутряное сало, побросал туда кабанятину. Вот так хорошо, чуть обжаренное, свежее, сочное мясо. С удовольствием прикрыл глаза вдыхая аромат. Только добавить немного перца и соль. Все! Идеальный завтрак готов. С гордостью поставил сковородку на стол.

– Ешьте.

Его тут же послушались. Вилки дружно воткнулись в угощение. Старательно жевали, довольные насыщенным вкусом. Кивали, тихо переговаривались и исподтишка разглядывали кормильца.

– Рассказывайте, – лениво пережёвывая мясо, потребовал гость от всех сразу.

Узнав, что его пара человек, Церус решил не торопиться с возвращением на родной берег. Пусть он встретил эту новость шуткой (ему действительно было все равно, кто она орк или человек), но что скажут остальные? Как отреагируют на такое соседство? Вдруг среди братьев найдется непримиримый почитатель старых законов? Тогда Медее может грозить опасность. Конечно, никто из братьев не станет нападать на самку, пусть даже человека, вот только ранить можно и словом.

В молодости они всей стаей, напившись, проклинали людей и грозились оторвать голову каждому встречному человечку. Теперь повзрослев, он понимал, что люди отдали дань смерти не меньшую, чем оборотни и не держал на них зла. Но нужно сначала убедиться в безопасности. Только после этого, забирать её в свою крепость.

Девушки молчали, жевали. А что говорить? И кто должен отвечать? Может он обратился к Медее?

– Почему среди вас нет мужчин? – этот вопрос интересовал оборотня больше всего. Его задал первым.

– Они не выживают, – отвела глаза Берта.

– Не понимаю, – нахмурился оборотень.

– Мужчины никогда не выживают. После Красного мора остаются только девушки, – пояснила Медея.

– Обычно совсем молодые, подростки. – добавила Берта. – Редко дети или взрослые женщины.

– Мужчин нет?

– Тут нет, – кивнула Меди.

Оборотень удовлетворенно улыбнулся.

– А почему вы живете здесь? На болотах может быть опасно. Или… – кажется он начал догадываться. – В городе обижают?

– Это из-за закона, – грустно скривилась Зоя. – Мы считаемся заразными. Чтоб не разносили болезнь по людям, нас ссылают в специальные обители, такие как эта.

– Бред! – фыркнул оборотень и откинулся на спинку стула. Ненадежная конструкция протестующе заскрипела. – Морная пыльца разит и гибнет сама. Все знают, что после, в теле, болезнь не живет.

– Знают. Теперь. Но закон не отменяют. Да и предрассудки… Они страшнее любых законов, – грустно буркнула Зоя.

Церус покачал головой. Он и раньше был не самого лучшего мнения о людях, а теперь они совсем потеряли уважение в его глазах. Но он все исправит. Этот разваливающийся сарай, который они называют домом, он… Нет. Его пара здесь не останется.

Плотно позавтракав Церус вышел во двор. С интересом наблюдал за суетой девушек и принюхивался. Кто-то из братьев наверняка крутится рядом. Не могли они так просто оставить это поселение без надзора.

Точно, совсем рядом, за забором, Марион.

– Я пойду, осмотрюсь. – подошел к Медее.

Она и несколько девушек что-то торопливо шили, собравшись под навесом. Какие-то цветные лоскутки.

– Сейчас, одну минуту, – она нервно глянула на полотенце, заменявшее ему одежду. Церус уже привык к такому наряду и свободно щеголял среди взволнованных девушек.

– Готово! – радостно воскликнула Берта. Она и три другие девушки отрезали свои нитки от черных штанов, которые шили вместе.

– И у нас. – Меди перекусила нитку. Развернула свободную рубаху, скроенную на деревенский манер. Без пуговиц, только широкий ворот.

– Ого! Это мне, – обрадовался Цер. – Не ожидал, – он, кажется, даже смутился. – И когда успели? И раскроить, и сшить.

– Иди померяй. Размер может не подойти. Хотя мы делали с запасом, – Медея сунула ему обновки и подтолкнула в сторону дома. Мало ли, а то вздумает переодеться прямо тут.

Все село отлично. Глазомер у его пары точный. Церус оглядел свой новый наряд. Свободные штаны на завязках и шелковая рубаха с широкой горловиной. Довольный поднял руки, потом присел. Нигде не жмет и швы не трещат от натуги, местами даже слишком свободно, но это к лучшему. Удобно.

– Спасибо, – поблагодарил, вернувшись к девушкам. Те смущенно потупили глаза.

– Пожалуйста, – не дружно пробубнили в ответ.

– Я отойду на час, – он обнял Медею и поцеловал. Вот так, при всех, в губы. Щеки стоявших рядом сестер покраснели, и они словно напуганные воробьи порхнули в стороны.

– Эй, – она чуть оттолкнула его. – Ты… нужно быть немного сдержаннее.

– Зачем? – Обнимая её одной рукой, он словно дразня, положил свою наглую лапу на ее зад и сжал.

– Церус, – строго пискнула кухарка и сильней толкнула наглого оборотня.

– Да? – глаза его начали меняться. В них добавилось большое количество желтых крапин. Значит настроение повернулось в сторону похоти.

– Ты хоть что-нибудь знаешь о приличиях?

– Куда мне, человечка. Я только и могу, что валятся в траве и придаваться плотским утехам. Хочешь и тебя научу? – резко наклонился и куснул за шею. И прижался отвердевшим пахом.

А ведь на них смотрели! Пусть не открыто, но поглядывали и были шокированы действиями двуликого. Плохой пример. Плохой волк.

– Нет… Не сейчас, – плохая Медея.

– Чуть позже? – какие горячие у него губы.

– Чуть позже, – Медея нашла силы и оторвалась от них. – У меня много работы… Отвар нужно сварить… огород… – настойчивые, жаркие губы.

– Тогда я пойду, – резко отпустил. Девушка даже растерялась, оставшись без поддержки. Без объятий. Без поцелуев.

– Иди, – гордо и обиженно задрала подбородок и развернувшись, первая покинула опасное место.

Он прошел не к калитке, а за баню. Туда, где был его личный лаз. Марион не дурак, отследил след и ждал именно там. В стороне, на безопасном расстоянии. Трус. Наблюдал за лицом вылезшего в щель Церуса. Был готов в любой момент дать дёру. Боялся, негодяй. Хотя по всем правилам должен был покорно принять хорошую, примирительную трепку. Вор! Желваки заходили на лице Церуса. Сделал усилие и улыбнулся.

– Привет, брат.

– Привет тебе Церус. От меня и от стаи, – настороженно отвечал обидчик.

– Как вы?

– Волнуемся. Чувствуем вину и просим прощения. Но ты должен понят нас…

– Знаю, – отмахнулся от извинений Цер. – Хотели проследить, ничего дурного, бла-бла-бла…

– Мы прощены? – Марион смотрел с надеждой.

– Я запомнил, – так просто оставлять это Церус не собирался, но и воевать со соей стаей, не было желания. – Если найдешь у себя в ботинке стухшие рыбьи потроха, не удивляйся, – оскалился Цер. Кто знает, что еще может выдумать его обиженный волк?

– Буду настороже, – рассмеялся Марион.

Оба облегченно выдохнули. Кажется, конфликт оставили позади.

– Как спалось? – Мерин подошел ближе и принюхался. От брата пахло самками и свежим соитием. – Сладко?

– С истинной парой по-другому быть не может.

– С истиной? Парой? – усмехнулся Марион. – Хорошая выдумка.

Церус молча отодвинул край горловины и показал шею. Белые рубчики шрамов.

– Парная метка? – брови Мариона взлетели на лоб.

– Она самая. Теперь веришь? – Церус сам ошалел от счастья, впервые увидев на своей шее шрам от укуса Медеи. Долго рассматривал его в маленьком банном зеркале, щупал.

– Может у неё это… Зубы из серебра. Ты проверял?

Шрамы на коже оборотня оставались только от ранения серебряным оружием. Остальные порезы затягивались быстро, не оставляя следов. Обычный укус исчез бы за пару минут. Только брачная, парная метка оставалась на всю жизнь. Как знак верности и сигнал для остальных. Она даже меняла запах двуликого. Но про это в стае совсем забыли. Среди оборотней, пар осталось так мало. Все далеко и старые.

– С зубами у нее все хорошо, а вот с родословной… Они люди, Марион. – Церус внимательно следил за реакцией брата. Как себя поведет? Взбесится?

– Кто? – Мар продолжал задумчиво рассматривать парную метку.

– Орчанки. Они не орчанки вовсе. Морные девки. Помнишь гном в кабаке рассказывал? Что люди не все от заразы мрут, будто есть и выжившие.

– Морные девки? Что-то смутно припоминаю…

– Так это они и есть. Выжившие.

– Человеки?

– Да, Мар, человеки. Как тебе такое?

– Ну… – брови Мариона словно жили отдельной от мирного лица, жизнью. Они то опадали, то взлетали верх. Будто эмоции оборотня метались туда-сюда, как качели.

– Если ты против них…

– Нет! Что ты, – Мар покачал головой. – Пусть будут человечки. Всё равно. Лишь бы характер был хороший. Я себе и пару уже выбрал…

– Как так?

– Мы все выбрали. Ну кто успел.

– Когда?

– Да сразу. Чего тянуть?

– А их спросили? – может Церус чего не знает? И у братьев уже всё договорено с девушками-неорчанками?

– Вот ты и спроси. Как они вообще отнеслись к тому, что ты двуликий? А то мы всё за себя переживаем, как обиженная сторона. А они что? Как смотрят на нас? На тебя?

– С уважение, – довольно улыбнулся Церу. – Вот одежку мне сшили. Потянул в разные стороны широкие штанины. Покрутился перед братом как перед зеркалом.

– Неплохо, – поскреб подбородок Мар.

– За пять минут, – важно уточнил Церус.

– Ловко, – уважительно поджал губы Марион и кивнул.

– Моя, она вообще умница и лекарь среди них, – важно похвастался Церус.

– А моя? Какая моя? Характер там, привычки, – с жадностью уставился на него Марион.

– А твоя это которая?

Ближе к вечеру, когда все намеченные на день поручения были закончены, Сардер, Улеск и Сфелер пробрались к запасному выходу из крепости и тайком рванули на другой берег. Вообще-то Марион под страхом большой взбучки запретил им соваться туда. Говорил, что нужно обождать пока Церус не поговорит с девушками. Иначе они могли испугаться и убежать. Бред. Как они испугаются, если оборотни не станут им показываться? Просто посмотрят издалека. Пусть Марион сам сидит в крепости со своими запретами и томится в ожидании.

Оборотни наткнулись на проклятых, на полпути к обители. По тропинке что вела мимо реденького леса, шли только две из всей стаи. Они были тяжело нагружены длинными связками тростника и походили на меленьких осликов.

– Бедняжки, – в ужасе прошептал Сардер.

Он сразу узнал свою самочку. Шляпка с васильками очень шла ей и подчеркивала цвет глаз. Даже издали было видно, что они синие. И так смешно торчат в стороны каштановые кучеряшки.

Васильковая человечка шла впереди, та, которая вторая, сильно отстала. Свободной от веревки рукой, девушка Сардера вытащила из кармана цветастой юбки какой—то маленький светлый предмет. Потерла о грудь, несколько раз дунула, сметая прилипшие пылинки.

– Какой-то корешок, – догадался Сардер. – Решила перекусить. Голодная, – с сожалением вздохнул оборотень.

Одна соринка все никак не хотела стряхиваться с лакомства. Тогда девушка остановилась и отпустила веревку, перекинутую через плечо. Вязанка с прутиками упала на густую траву, росшую вдоль дорожки. Пальцем сняла налипший сор, опять протерла корешок о ткань и жадно вгрызлась в него. Громко, смачно зачавкала.

Сардер с волнением затаил дыхание. Самочка стояла совсем недалеко от кустов, за которыми они с братьями спрятались. Это была отличная возможность хорошенько рассмотреть и обнюхать избранницу. Она стояла к нему боком и сосредоточенно пережевывала корешок. Разглядывала свою еду и морщила милый, чуть вздернутый, носик. Да, аромат у самочки замечательный. Свежий, пьянящий с примесью запаха озерной воды. Видимо девушка искупалась после сбора тростника. А эти оспины на её лице! Из укрытия Сардеру были видны все светлые точки. Они совсем не портили её, наоборот, как веснушки или родинки придавали интересную особенность.

Тут краем глаза оборотень уловил движение. Вторая самка. Она кралась к его девочке. Лицо хитрое, прищуренные глаза. Явно агрессивно настроена. Хочет напасть? Отнять еду? Словно хищница, она приближалась к его избраннице, обойдя ту на пол—оборота в сторону. Хитрая. Сделала так специально, чтоб не попасть на глаза жующей девушке.

Волосы на затылке Сардера встали дыбом, скулы заострились, показались клыки. Инстинктивно приготовился к прыжку. Хотел защищать свою крошку от той, другой самочки. На плечо Сардера легла рука.

– Ты же помнишь, что сказал Марион? – тихо спросил Улекс. – Не приближаться! Ты можешь напугать их.

Сардер кивнул. С трудом проглотил ком в горле и с ужасом уставился на разворачивающуюся перед ним трагическую картину. В этот момент он чувствовал себя полным ничтожеством, предателем. Вот так смотреть как нападают на твою избранницу? Ужасно.

Вторая человечка, одетая в шляпку с ромашками, приблизилась к своей жертве на расстояние прыжка. С криком:

– Попалась! – она напала на васильковую.

Сардер не мог больше терпеть эту пытку и рванул на защиту своей избранницы. Сделал только шаг. Его тут же скрутили. Братья называется. Бой был жестоким, но беззвучным. Сардер рвался на свободу, два других старательно прижимали его к земле. Среди птичьего чириканья, раздавался только тихий треск их рвущейся одежды. Пока оборотни возились за кустами, девушки как ни в чем небывало, поднялись и отряхнулись. Подхватив вязанки тростника, они взялись за руки и весело переговариваясь, пошли в обитель.

Поздно вечером, сидя на своей постели Сардер делился увиденным со своим соседом по койке Вердером.

– Подкралась – подлая! Напала со спины. – Сардер раз за разом прокручивал в голове произошедшее. – Отняла её последнюю еду!

На беднягу навалилось чувство абсолютной беспомощности, и он тяжело вздохнул.

– Теперь моей малышке нечего есть. Она ляжет спать с пустым животом, будет всю ночь ворочаться и не сможет уснуть от голода…

В это время, в другой стороне комнаты тоже происшествие описывал братьям Сфелер.

– Она крадётся как настоящий хищник! Даже трава не шелохнулась под её маленькими ступнями. Зашла с подветренной стороны, да так тихо, что ни единого звука неслышно было. Моя девочка! – Сфелер гордо откинулся на постель. – На охоту буду с ней ходить, – стал мечтать вслух, довольный оборотень. – Да-а-а… На рыбалку… – зевая, добавил он.

Вердер решил напомнить другу подробности отношений их вожака. Хотел отвлечь расстроенного Сардера.

– А Гелиодор сам кормил Бёрк. Помнишь? Яблоки там, то, сё.

– Яблоки? – Сард задумался. В подвале нет яблок, еще не сезон. Но был мед. – А мед? Человеки едят мёд? – с надеждой посмотрел он на соседа.

– Не знаю как эти, а Бёрк лопала всё.

Сардер подскочил с кровати и помчался в погреб. Вердер заснул, так и не дождавшись его обратно.

Ужин готовила Медея. Церус крутился рядом, старался не выпускать летнюю кухню из поля зрения. Но не бездельничал. В руках молоток, в карманах гвозди. Оборотень как хороший хозяин, только что обзавёдшийся деревенским домиком, весь день оглядывал новые владения и прикладывал руки, где требовалось. Укрепил скрипучие топчаны, выровнял покосившийся над очагом навес, соорудил из прутьев ограду вокруг курятника. Почему—то кудахчущие по всему двору курицы, его раздражали.

Когда еда была готова, Медея ударила в колокол, созывая девушек к столу.

– Интересная штука, – оборотень оглядел расколотый сбоку колокол. —Нужно и себе такое придумать.

– А вы как зовете? – Медея расставлявшая на столе тарелки, ловко увернулась от цепких лап двуликого. Притворно-недовольно шлепнула его по руке.

– Не зовём вовсе. Кто хочет есть, тот сам за временем следит. Не успел, остался с пустым пузом.

– Как строго, – восхищенно воскликнула подошедшая Зоя.

На руках девушка держала полосатую кошку с оторванным ухом.

– Твоя? – кивнул на зверя Церус. – Ишь какая. – хотел погладить, но кошка недовольно зашипите.

– Да, моя, – кивнула Зоя и провела по спине вздыбившейся питомицы. – Красивая, хотя вид у Пушинки довольно злобный. И характер.

– Пушинки? – оборотень чуть не подавился ягодным компотом, что как раз отпивал из большого кувшина. Оглядел короткошерстную, облезлую животину.

– Иногда я представляю, что она полжизни плавала на пиратском судне и ходила с матросами на абордаж.

– Не удивлюсь если это на самом деле так, – отвел глаза двуликий.

– Остальные намного ласковей, – Медея поставила во главе стола большую тарелку, наполненную густыми щами и указала на неё оборотню.

– Я видел тут много кошек, – Церус уселся на предложенный стул и стал дуть на горячую еду. За ложку не брался, ждал пока все девушки сядут за стол.

– Это мы привезли. У нас у каждой своя котейка, – Берта уселась по левую руку Церуса, Медее кивнула на место справа от него.

– У некоторых две, —Зоя отпустила кошку и села за стол.

– У некоторых семь, – засмеялась Дина и хвастливо пояснила. – Моя кошка окотилась и принесла шесть котяток. Вот!

– А у нас в замке их нет. Мы как-то не подумали привезти и вот теперь жалеем. Зимой мышей набежало! Как почуяли что в крепости запахло едой рванули в неё всем округом. Теперь воюем с ними. Может поделитесь с нами зверьем?

– Пусть Меди отдаст тебе свою, – посоветовала Берта, невинно хлопая глазами.

– У меня нет кошки.

– Дина ведь пообещала тебе котенка и ты уже выбрала одного. Отдай его Церусу.

– Отдашь? – оскалился в хитрой улыбке Церус.

– Наверное, – Меди застыла почувствовав, как под столом рука Церуса нежно гладит её коленку. – Когда он немного подрастёт.

– Это твоя шапка с красными ягодами? – спросил Церус у Агафьи, подошедшей последней. Та только развязала ленты и еще не отложила в общую кучку свой головной убор.

– Шляпка, – как маленького ребенка поправила Церуса Меди. Отодвинула наглую лапу, щупавшую её под столом и пододвинула к его тарелке лепешку. – Ешь.

– С рябиной, – Агафья повернула к нему верхнюю сторону шляпы.

–А-а-а, с рябиной, значит Улекса, – довольно кивнул Цер.

– Улекса…что? – насторожилась Агафья.

– Брат мой Улекс, – Церус жадно откусил мягкую лепешку и щурясь от удовольствия, стал пережевывать. С нежностью посмотрел на стряпуху. —Вкуснота.

– Брат, то есть один из стаи? – уточнила Агафья.

– Остальные да, а Улекс мне брат кровный. Нас в стае Черного зверя трое Кифов, я Церус Киф, потом Улекс Киф и младший наш Вердер Киф.

– Ого, – восхитились девушки.

–И что брат? – Меди подала Церусу ложку.

–Так выбрал её, – Церус ложку взял и указал ей на севшую с другого края Агафью.

– Куда выбрал? – удивленно посмотрела на девочек Агаша. Может пока она полола тыкву, тут проводили какой-то конкурс?

– Себе в пару, – Цер зачерпнул щи с крупным куском мяса и подул.

Медея повернулась к подруге.

– Видимо хочет с тобой встречаться, – неуверенно пояснила взволнованной девушке.

– Почему встречаться? – Церус собиравшийся уже положить ложку с едой в рот, остановился. – Жить!

– Жить, в смысле жи-же-жениться? – заикаясь уточнила Агафья и посмотрела сначала на оборотня, а потом на Медею.

– Кажется так, – пожала плечами кухарка. – Очень шустрый народ эти оборотни.

– А что? – Церус не понял хвалят их или осуждают. – Вполне нормальное поведение. А то зазеваешься и останешься ни с чем.

– Тоже верно, – кивнула Берта.

– И никто не заставляет. Если не понравится гони прочь, – обратился Церус ко всем сразу.

– Ага, – прошептала Агафье соседка Зоя. – гони и останешься без мужчины.

– А что там было про красные ягоды? – напомнила Виродара.– Не о смородине ли ты спрашивал?

– О смородине, – оборотень внимательно посмотрел на девушку.

– У меня смородина. Красная.

– Хорошо, – кивнул Церус. А она милая. Светлые волосы, карие глаза как у напуганного оленя и видно, что не склочная. Ишь, как потупила взгляд.

Медея, видя, как внимательно разглядывает сестру оборотень, недовольно толкнула его локтем в бок. Нечего пялится, смущает девушку.

– Тебя выбрал Марион, – Церус расценил нападение как признак ревности и довольно улыбнулся.

– Марион, – растерянно повторила Вирода.

– Он хороший, умный, – Церус скривил губы, вспоминая его выдумку с Медеей.

– А васильки? – Зоя и остальные девушки не ели. Они смотрели на оборотня, жадно поглощавшего еду.

Смотрели с надеждой. Неужели у них появились ухажеры? Настоящие! У всех! Или нет? Сколько их там, в замке? И все ли такие красавцы как этот?

– Васильки Сардера, – понимающе улыбнулся Церус и отложив ложку стал перечислять старательно заученный список. – Ромашки – Сфелера, Вардер выбрал тюльпан.

– Розовый тюльпан, – радостно вздохнула Талигна.

– Гердер взял нарцисс, Кохалонг – гвоздики, – говоря Церус загибал пальцы на руках. Перечислив всех, кого вспомнил, оглядел девушек. Кажется, назвал всех. Человечки радостные и возбужденные повторяли имена своих кавалеров и довольно хихикали.

– А с подсолнухом? – обычно суровый вид Берты как будто сдулся. Она сидела растерянная и нервно вертела в руках ложку.

Церус задумался, перебирая в голове всё сказанное Марионом.

– Нет, с подсолнухом не было.

Берта всхлипнула, губы несчастной дернулись. Она готова была вот-вот разрыдаться.

– Странно, – прошептала Зоя глядя на Берту. – Это совсем не похоже на неё. Плакать из-за мужчины? – Характер у всеми признанного лидера был несгибаемый.

Видя такую реакцию, Церус ещё раз перебрал в голове всех братьев. Пересчитал по пальцам. Не могло так быть, что девушка осталась невыбранной. Оборотней больше.

– А! Вспомнил! – радостно воскликнул оборотень и хлопнул себя ладонью полбу. – Аксинит! Вот кого не назвал. Только у его пары, шляпа с желтым колесом.

Берта резко опустила голову на руки, сложенные на коленях и горько зарыдала.

– Ну, я же тебе говорила, – желая успокоить подругу Зоя гладила её по спине. – Что лепесточки нужно вышивать подлиннее, – тон был сочувственный, но наполненный нравоучительными нотками.

На неё зацыкали со всех сторон. Девушки осуждающе зыркали на Зою своими глазищами и качали головами. Нашла время для поучительных лекций. Рядом села Медея, провела ладонью по голове плачущей Берты, поправила её тяжёлые косы.

– Да ладно тебе, нашла из-за чего расстраиваться, я вот, тоже в вышивке не сильна. У меня все лепестки получаются кривыми.

Берта подняла голову, вытирая слезы.

– Не из-за этого… – замотала головой. – Я думала, меня не выбрали. – и спрятав лицо в ладонях, заревела с новой силой.

Девушки повскакивали со своих мест и обступили плачущую Берту. Наступила минутная тишина. А потом они все разом, очень дружно, поддержали свою сестру. Тоже разревелись. Превратились в один всхлипывающий и обнимающийся кружок.

Церу смотрел, жевал, думал. Медея подошла к нему сзади и обняла. Прижалась к горячей спине.

– Никому не хочется быть одиноким, – пояснила ему на ухо девушка. – Даже если ты проклята и уродлива.

Оборотень повернулся и удивленно уставился на свою пару.

– Что за глупости ты говоришь? Ты красавица,– он с нежностью провел пальцем по выщерблине на её щеке. – Вы все. Но ты особенная. И все вы заслуживаете счастья.

После ужина Зоя осталась мыть посуду и к бане шла уже в темноте. Неожиданно дорогу перегородила огромная тень. Ей протянули какую-то банку.

– Сардер, – догадалась Зоя.

– Да, моя пара.