5. Парная метка

Огромный волк, рыча, разбегался по ступеням и ударялся всем своим мощным телом о толстую дверь. Снова и снова. Он царапал её и в ярости, даже пытался грызть. Дверь стойко выдержала натиск обезумевшего от злости оборотня. На железных полосах остались лишь следы от его когтей.

– Церус, – за преградой тихи позвали.

– Убью, – слово, искаженное пастью зверя, получилось нечетким, но вполне доходчивым.

– Это Ксин, – испугано пояснили из— за двери. – Если успокоишься и пообещаешь не бить.. хотя бы меня, то я отопру замок и выпушу.

Это будет сложно. Зверь вдохнул. Медленный выдох. Повторил. Зрачок расширился. Хорошо. Продолжай. Когти втянулись и Церус вернул себе привычный облик. Только клыки выпирали сильнее обычного и в груди рокотал от недовольства.

– Открывай, – в двери стукнул совсем тихо.

– Обещай что не тронешь, – потребовал предусмотрительный трус.

– Где она?

– Её отпустили. В малину.

– Что?!

– Ничего плохого не хотели.

– Открой! – удар посильнее.

– Ты не тронешь меня?

– Мы ведь братья, как можно…

– Обещай!

– Обещаю, что не стану проливать твою кровь.

– И остальных.

– И остальных убивать не стану, – звучало не особо обнадеживающе, но железо заскрежетало.

Ксинит снял замок и потянул задвижку. Его мучали угрызения совести, ведь он почти что предатель. Рассказал стае про Церуса и девку. Если б не его длинный язык, все пошло бы по— другому. Брат не лишился бы своей орчанки и ни сидел в заточении как преступник.

Резко открывшейся дверью Ксина отбросило на середину двора. Он приподнялся на локтях и тряхнул головой.

– Ты обещал. – пискнул когда его схватили за грудки и сильно тряхнули.

– Что не стану проливать твою кровь, мелкий засранец. Так что просто придушу, – руки Церуса обхватили шею Ксенита.

– Не надо, – Ксин в испуге замахал руками. – Это была не моя идея.

– Что за идея?

– Выпустить её и проследить. Найти место обиталище карликовых орков.

– Идиоты, – скривился Церус. – И чья это была идея? Кто у нас в стае почти что покойник?

– Ты обещал! – опять напомнил Ксин прижатый коленом Цируса к брусчатке.

– Хорошо. Кто у нас будет теперь с оторванными руками? Или ногами?

– Они все… совместно, – Ксин немного разжал пальцы старшего товарища и жадно глотнул воздуха. – Не хотели плохого. Только проследить.

– За Медеей?

– Кто это?

– Моя пара, остолоп! Та, что вы украли!

– Отпустили.

– Она принадлежит мне! – рявкнул Церус и его лицо снова повело, превращая в звериную морду.

– Согласен, – сдавленно просипел Ксин. – Не претендую.

Церус сжалился и когтистые руки отпустили помятого беднягу.

– Опять одежда порвалась, – как-то спокойно вздохнул двуликий и сорвал с себя остатки рубашки.

– Хочешь я зашью? – услужливо предложил Ксин и потер горло.

– Видно придётся походит голышом. – сбросил с себя остальное и перекинулся волком.

– Я… – Ксин хотел что-то сказать, но грозный рык остановил его. – Я бы не советовал соваться на тот берег, – продолжил когда волк скрылся из виду.

Сначала Церус побежал наверх. В башню, в свою комнату. Так и есть. Она пуста… Девушка покинула её и запах пары почти развеялся. В смятении бросился к окну. Никого не видно. Церус пробежал на кухню. Может она среди братьев? И тут никого нет. Вся стая словно испарилась. Видно, во всей крепости остались только он и Ксинит.

Запах девушки обрывался у порога его башни. Значит увезли верхом на лошади. Цер определил направление и рванул по следу, он привел его на поляну. Та самая, где они встретились. Принюхался. Вот здесь она спустилась с лошади, на земле осталась вмятина от маленькой ножки. И рядом запах Мариона. Волк фыркнул, выражая свое презрение предателю. Ничего, скоро он получит от Церуса такой трепки, что сразу забудет свою привычку умничать. Не будет больше изображать из себя второго альфу.

Запах брата совсем короткий. Мар помог ей спустится с лошади и сразу отошел. Церус вздохнул спокойнее. Марион вернулся в седло и дальше конский след уходил в сторону. Обманный маневр, понял Церус. Оборотень уехал, чтоб наблюдать издалека, а она не подозревала о том и пошла обратно. В свое логово. Одна. К ней не приставали и не обидели. Хорошо. Значит калечить братьев повода нет. Просто набьет их наглые морды. Посчитает своими кулаками их клыки, возможно некоторым проредит.

Её след тянулся по траве. Словно золотая стрелка, он указывал направление в сторону речки. Церус пошел по нему осторожно, не теряя бдительности и оглядываясь по сторонам. Стая где-то рядом. Чувствительный волчий нос, улавливал в воздухе запах соперников. К счастью, совсем слабый. И лучше бы им не попадаться ему на пути.

Оборотня отвлекло желтое пятно. Её шляпка. Отброшенная ветром, она застряла в зарослях малины. Какая красивая, как сама хозяйка. Яркая с этими шелковыми маками. Волк подошел, обнюхал, жалобно заскулил. Бережно взяв в зубы, потрусил дальше.

Мост. Как он мог забыть про него? Следы вели туда, это значит… Орчанка ушла на берег людей? Грудь волка затопило беспокойство. Неужели она живет среди человеков? Трусливый и жестокий народец. Но почему? Стало обидно и горько. Почему она оставила его? Ведь сама выбрала, пометила. А потом так просто бросила? Ведь никто не гнался за ней, не прогонял. Других следов рядом нет, значит шла по своей воле.

Раньше переход на другой берег был бы нарушением Разымающего договора. Это могло стать началом войны между людьми и оборотнями. Хорошо, что эльф притащил им, ту пригласительную бумажонку. Надо же как вышло. Они-то собирались охотится с ней на оленей, а ловят орков. Волк зафырчал посмеиваясь. Да, жизнь способна удивлять.

Оборотень спустился под мост и вошел в воду. Так гораздо удобней перебраться через реку, чем карабкаться по этим разломанным камням. Всего несколько минут быстрого плаванья и вот он уже отряхивает шерсть на глинистом берегу.

Людожит. Такой далекий и близкий. Чужое место. Неизведанное ими до сих пор. Шаг, другой. Странно, на Церуса не посыпался град стрел, люди не вопили, увидев двуликого. И вообще… тут было довольно пустынно. Потянул носом. Из посторонних, не растительных запахов, только след его пары.

Его пары… Волк довольно зажмурился. Сейчас он быстренько отыщет её, заберет и сразу вернется обратно. А чтобы никто не наткнулся на след огромного волка и не поднял тревогу, Церус перекинулся человеком. То, что он был абсолютно голым, двуликого не смущало. Погода прекрасная, телу комфортно и тепло.

За маленьким лесочком, утыканным могильными холмиками, Церус увидел пёстрый забор. Какая интересная окраска. Непривычная. А если смотреть дольше минуты в глазах начинало рябить. Видно, такой способ зашит от врагов. Чтоб наблюдатели ослепли. Хорошо, что он оборотень и куда выносливее человека. Опустив взгляд на приятно-зеленую травку, Церус подошел к забору и легко отодрал доску. Только снизу. Вверху она продолжала висеть на гвозде. В щель осмотрел территорию. Никого. Отодвинул, пролез внутрь и вернул доску на место.

Оказался позади небольшого домика с плоской крышей. Сарай? Нет, сарай левее. Оттуда тянет козлятиной и курицами. А тут, судя по запаху мыла и сырости вокруг – баня. А живут они в том доме. Большой и старый. Пахнет болезнью. Нужно как следует осмотреться. Нюхая воздух, осторожно пошел вдоль забора.

Огороженная территория была заполнена запахами карликовых орчанок. Их аромат ни с чем не спутать, особое плетение. Для нюха оборотня это походило на сладкую радугу, упавшую на землю. Не удержался и потерся носом о столбик навеса. Его пара. Она частенько бывает здесь, на этой летней кухне. Её запах лучше всех и самый притягательней для Церуса. Уже родной. Другие не нужны. Оборотень фыркнул, отгоняя от себе запахи-стебельки других орчанок. Нет, они не манят его. Не кружат голову как запах Медеи.

Что удивительно и приятно: следов орков-самцов нет. Совсем. Ни старых, ни свежих. Только самочки. Братья, наверное, уже знают и страшно рады. Ты подумай, вот так, просто, наткнуться на поселение редчайшего вида и без соперников. Это как найти древнюю сокровищницу. Ничейные драгоценности. Оборотни быстро приберут их к рукам. Хорошо, что Церусу повезло встретить Медею раньше других. С его меткой, на пару никто не посмеет претендовать. А если посмеет, пожалеет об этом…

Оглядывая все, Церус прошел вдоль забора до точки своего входа. Гибкой змеёй забрался на крышу бани. Тут получился удобный наблюдательный пункт. Совсем рядом растёт старая вишня и густые ветки наполовину скрыли край постройки. В них как в кустиках и залег оборотень. Осталось только подождать.

Из дома что стоял напротив, слышались приглушенные стенами голоса девушек. Иногда Церу казалось, что он слышит голос Медеи и тогда его сердце начинало биться быстрее. Все инстинкты требовали пойти и забрать, утащить в свое логово своенравную самочку. Закрыть её на замок, чтоб опять не сбежала, и никого даже близко не подпускать к ней. Но он сдерживался, не хотел пугать маленькую орчанку своим напором. Им нужно поговорить. О многом. Но сначала, пусть объяснит причину побега. Церуса терзала неуверенность в себе. Неужели он успел разочаровать её? Сделал что-то не так? Это не повод расставаться, он все исправит. Нужно убедить её в этом.

Вскоре орчанки стали выходить из дома. Кто-то за водой, кто-то готовил под навесом. Двуликий ощутил запах каши, жаренного лука и кореньев. Еще они заваривали чаи. А мясо? Цер подполз к самому краю крыши и всмотрелся. Нет, мяса совсем не видно. Значит питаются растительным кормом, как та коза что привели с болота. Ну хоть молоко у них было и яйца. Вредные курицы громко суетились во дворе, до самых сумерек. Мешали подслушивать разговоры девушек.

На закате затопили баньку и из трубы, что торчала рядом Цером, повалил дым. Двуликий зажал чувствительный нос, боялся расчихаться и выдать себя раньше времени. Когда стемнело орчанки парами потянулись в купальню. А его Медея? Она вышла самая последняя, когда остальные, мокрые и пахнущие мылом, скрылись в доме. Наконец-то! Сердце в груди забилось сильнее. Хотел спрыгнуть прямо перед ней, но за руку Медеи цеплялась другая орчанка.

– Я хотела спросить об одном существе, – Медея специально попросила Зою пойти с ней, чтоб наедине, без насмешек, попробовать узнать о подкроватном жильце.

– Оборотне?

– Нет, – мотнула головой Медея. Об этом виде она знала больше Зои. – О маленьком. Такое бледное с ушами. – Меди растопырила руки по бокам головы, показывая расположение.– Я увидела её в замке, под кроватью.

– Страшная? – глаза любительницы пугающих сказок, загорелись азартом.

– Нет, хотя смахивает на привидение. Бледная и заплаканная.

– Ты говоришь: она?

– Мне кажется это девочка.

– Она говорила?

– Нет. Но разумная. Точно понимала меня. Помогла найти мои… очень нужную мне вещь. И еще проходила сквозь стены.

– Добруша, – уверенно кивнула Зоя.

– Кто это?

– Не слыхала? Домовой. Только девчачий. Довольно редкая штука. Мне бабка рассказывала, у нее в доме такая имелась.

– И что она делает?

– Так ты видела. Помогает хозяйке. Если, например, потеряла что-то, брошь или серьгу. Может за кашей проследить, чтоб не пригорела. Разное. Служит. – девушки вошли в баню и стали раздеваться.

– То есть как домовой, но только для женщин? – Меди взяла с полки баночку с мылом. Специально купила такое, жидкое, для волос. Пахло невероятно, розы и лаванда.

– Ну да, – Зоя нагло зачерпнула мыло из Мединой баночки, растерла в ладонях и с наслаждением понюхала. – Ты сказала: бледная и грустна? Это видно из-за одиночества. Если в доме долго никто не живет, домовые дичают или вообще, помирают от тоски. Значит и она горевала. А когда ты появилась, выбрала тебя хозяйкой. – рассказывая, Зойка старательно намылилась. Пена покрыла её с макушки до пяток, только лицо оставалось свободным.

– Его совсем немного нужно брать, – хихикнула Медея и взяв ковшик стала черпать из бадьи теплую воду и смывать с Зои пену. На решетчатый пол потекли белые облака.

– Ядреная штука, – отплевываясь похвалила Зоя.

– Эльфийское, – кивнула Меди. – Волосы после него как шелк.

Вопреки сказанному, мокрые Зойкины кудряшки как обычно топорщились в стороны.

– На мои не действует, – отмахнулась Зоя.

– Жаль её… – Медея взяв из баночки совсем чуть-чуть, вспенила мыло в волосах.

– Добрушу? С чего? Наоборот, заживет теперь новой, веселой жизнью.

– Только без меня. Я возвращаться не собираюсь.

– Ага, – губы Зои растянулись в ехидной улыбке. – Верю, верю…

– Нет, правда, – обмывшись Медея улеглась на полку и прикрыла глаза. – Боюсь. Узнает что человек и прибьет меня. Да и зачем? Тут с вами, хорошо, спокойно. А осенью в город…

– Конечно в город… – Зоя вытираясь оглядела ее и покачала головой. – Ты идешь? – Обмотав тело полотенцем, взялась за дверную ручку.

– Нет. Останусь еще. Полежу.

– Только не усни, – кивнула подруга. – А то явится боньша и ка-а-ак укусит за пятку.

– Их не существует.

–А если приснится? С перепугу свалишься и расшибешь себе лоб, – Дверь скрипнула и закрылась за ней.

Медея осталась она. Рука сама собой легла на живот. Место, где когда-то билось второе сердечко. Её дитя, её сын. Она помнила, как он шевелился, ворочаясь у нее в животе.

До страшной болезни. А потом его маленькое тельце бросили в огонь… Грудь сдавила старая боль. И вся семья, и другие люди. Все бабушкино поселение… Они все сгорели, дважды. Сначала от лихорадки, что убила их, а потом в огне, который подожгли добрые соседи. И прах их развеяло ветром по лесам и полям. А ведь на окраине города еще прадедом был устроен семейный склеп. Для упокоения. Её близкие так и не получили его. Где теперь их души?

Медея тряхнула головой отгоняя старые беды. Нужно жить днем сегодняшним. Что там у неё? С нежностью провела рукой по животу. Неужели небеса сжалятся? Пошлют то, о чем больше всего мечтает? Нет, не богатства, не власть и даже не здоровье. Дитя! Так хотелось собственного ребеночка. Пусть даже от двуликого. У Бёрк ведь вышло. Если верить её рассказу она была такой же как сестры. Проклятой, значит бесплодной. А оборотень сделай ей ребеночка. Возможно, лучше если б зачать от человека… Медея скривилась. Пусть сгинут в черной бездне все эти предрассудки. Ей не претила связь с оборотнем. Лишь бы его семя прижилось.

И совсем не смущал вот такой, неожиданный секс. Раздвинула ноги только увидев? Да. Вот такая она блудливая сученка. Ради приплода, готова отдаться при первой встрече. А что? Груз ответственности давит. Быть последней в роду не так просто. Нужно крутится в поисках продолжателя семейного древа и ловить каждый шанс. Пусть и такой рычащий. Меди хихикнула, вспоминая чудище, поймавшее её у реки.

А что он творил потом… ласковый, хоть и полузверь. Она так никому и не рассказала подробности. Может Бёрк, когда она вернется… Словно под действием воспоминаний соски напряглись, загорелись губы и то место на шее. Пальцы нащупали выступающий шрам. Еще в комнате она с удивление заметила, что раны от зубов Церуса затянулись и превратились в заметный след. Четкий белесый шрам. Будто ей на коже поставили клеймо.

– Интересно у него тоже так? – подумала Медея и улыбнулась.

Навряд ли, что её зубы в сравнении с клыками оборотня? Она лишь чуть прокусила ему кожу. Меди покачала головой, вспоминая свой неожиданный поступок. И как она решилась? Укусить оборотня!

Что-то напоминающее тоску пробралось в душу. Она что же скучает? По нему? Возможно, просто хочет еще раз увидеть красавца-оборотня. Не просто так, для закрепления результата. И попрощаться. Девушка так быстро покинула замок, даже не успев толком подумать о правильности своего решения… Ну конечно она поступила правильно! Узнай он правду, убил бы на месте. Таков закон, поймал человека, уничтожь. И ноющая боль потянула струнку идущую к сердцу. Все же зацепил…

А ведь когда-то была благовоспитанной девицей. Вейд Гарнер только и получил до свадьбы, что пару целомудренных поцелуев. Все остальное после венчания. Эти слова: брак, замужество… так давно это было. Как мало они теперь имели для Медеи значения. Кому она должна себя беречь? Перед кем каяться в своем грехопадении? Давно смерилась что все для нее закончено. Не будет больше ни любви, не любимого. И не нужен. Только сестры не предадут и дети. Ей бы ребеночка… Вздохнула.

Дверь бани скрипнула и открылась.

– Зоя, ты что-то забыла? – спросила, не открывая глаз.

– Медея, – тихо рокочуще позвал оборотень.

Медея подскочила словно ужаленная.

– Пара, – голос Церуса был наполнен нежностью и затаённой обидой.

– Церус? – растерянно прошептала Медея, глядя на темный силуэт в дверном проеме. Тот о котором думала, кто весь день не выходил из головы.

Тело Церуса натянуто как струна. Ждал. Не знал, как поведет себя маленькая орчанка. Вдруг решит кричать? Поднимет тревогу. Он не позволит, зажмет рот. И обнимет, и будет ласкать, и объясняться. Как она дорога, как важна для него.

– Церус… – она рада!

Удивлена, но не напугана. Как только это понял, шагнул вперед и крепко обнял свою маленькую мокрую пару.

– Я же сказал тебе, никуда не уходи, – жарко зашептал ей в макушку. Вдыхал ее запах, зарывшись лицом в мокрые волосы.

Перевел дыхание и приподнял её лицо. Поцеловал. Глубокий, но не долгий поцелуй, который он быстро прервал и чмокнул в нос.

– Сейчас мне все объясни, а потом пойдем домой. И знай, ты больше никуда без предупреждения не пойдешь! – насуплено заявил волк. Всё-таки расценивал её побег как маленькое предательство. – Нет, ты вообще никуда больше не пойдешь! – посмотрел в шокированные глаза Медеи и, смилостивившись, добавил. – Без меня…

Каков нахал? Пришел без предупреждения и командует. На её берегу. Медея с вызовом осмотрела мужчину, возвышавшегося над ней как гора. Нервно взлохмаченные волосы, придавали ему бесшабашный вид. Такой красивый, мускулистый и голый. У него что традиция встречаться с ней сверкая причиндалами? Вспомнила что и сама не прикрыта. Видимо традиция общая, одна на двоих.

– С чего вдруг? – отважилась спросить Меди.

После выздоровления от Красного мора, Медея запретила себе думать о будущем. Она бесплодный урод, в жизни которого мужчина никогда не появится. И вот теперь, Церус здесь! Нашел ее, хотел с ней жить? Не просто разовое соитие? И так смотрел! Он точно не притворялся, не обманывал.

– Маленькую орчанку могут обидеть, – как ребенку проговорил Церус. И погладил её ушко.

Отличное начало разговора. Защитник значит? Сейчас я расскажу тебе кое-что неприятное и желание поселить меня рядом с собой, пройдет. А если она ему дорога… в любом случае он должен узнать правду. Сейчас. Она не будет трястись и боятся. Если оборотень убьет ее, узнав, что она человек, пусть убьет сразу!

– Я человек.

– Что? – растерялся двуликий.

– Я. Человек! И не простой, а побитый Красным мором. Проклятая, слыхал о таких? – говорила громко и четко, глядя ему в глаза.

– Не орк?

– Человек! Слышишь? Че-ло-век! – раздраженно рявкнула Медея.

– Не нужно так орать, человек. Мои уши гораздо чувствительнее людских. Достаточно было сказать один раз. Человек… – он задумчиво разглядывал её обнаженное тело. – Вот значит как? Забавно.

– И все? Просто забаво? – Медея с удивление поняла, что ни радость от встречи, ни нежность не пропали из взгляда оборотня. Он как прежде продолжил гладить её волосы.

– Да, забавно. Я то голову ломал, думал, что за вид? А разгадка оказалась совсем рядом.

– И тебе не противно?

– С чего? Ты мне пара, половина. А что людишка… ну и пусть, – Церус безразлично пожал плечами. – Лишь бы не степной тролль. Ты не подумай я не против степных, просто у меня на их шерсть аллергия. – Он многозначительно подергал бровями. – Сопли, чесотка. Ну, ты понимаешь… Могло бы стать проблемой, при совместном проживании.

Медея стояла, замерев еще секунду, потом захохотала. Громко заливисто и прижалась к его груди, пряча раскрасневшееся лицо.

– Оборотень с аллергией… – с трудом проговорила сквозь смех. – Даже не знаю, смогу ли я жить с тобой, таким?

Они обнимались. Счастливые.

– Двуликий с изъяном, – Церус поцеловал её лоб, кончик носа.

– Самая подходящая пара для калечки-человечки, – Медея обняла за шею и потянула его к себе.

– Пара…

И целовались. Не торопливо, нежно. Когда губы пары вот так касаются тебя, проблемы и заботы словно сами собой отходят за болота. И нет между ними разногласий или затаённой обиды. Старая вражда не коснулась их связи. Пусть воюют на том свете умершие предки, среди живых виноватых в прошлых бедах, нет.