После дождя, как и положено, погода наладилась. Солнце светило по-летнему радостно и приветливо. Громко чирикали на крышах птицы, суетились на улицах горожане, занятые повседневными делами, пахло цветущей липой и свежим хлебом.

– Как тут красиво, – Медея с любопытством рассматривала незнакомые улицы, выглядывая из-за шторки нанятого экипажа. Не хотела чтоб её увидели прохожие.

Как только они покинули лекарский дом, вокруг стала собираться толпа зевак, следовавшая за оборотнями по пятам. Пришлось нанимать возчика и ехать в гостиницу тайно. Иначе их бы не оставили в покое весь путь.

– Да, городок красивый. Не главный град Широких земель, конечно, но для торгового места, хорош, – согласился с девушкой Церус, закутанный в плащ лекаря. – Не поскупились на убранство и так чисто вокруг. В столице на улицах много сору и народу, не протолкнёшься.

– На другом берегу ещё лучше. Зелени больше, парки, сады и улицы просторней, – Медее натерпелось снова вернуться домой, но сначала следовало переоделся во что-нибудь более подходящее.

Она уже устала от этого тяжёлого платья, но одевать что-то другое из вороха одежды, что лежавшей в кабинете тролля, не стала. Все платья из той кучи были не менее роскошные и все бальные. Они не подходили ни ко времени суток, ни девушке, для которой были перенесены. Слишком эльфийские. Медея предпочитала другой стиль, более простой. Да и отвыкла она от такой роскоши. Потому, забирать наряды не стала.

– Продайте и пустите деньги на благотворительность, – тихо попросила Свида Родока девушка.

Церусу об остальных нарядах говорить не стала. Он и так был на взводе из-за навязчивого присутствия эльфа. Ели уговорили принца оставить их до вечера. Он снова явится, только уже в особняк Фалин. Принесет бумаги и что-то ещё.

– Ну вот и наша гостиница, – Церус помог Медее выбраться из кареты.

Вышло не очень красиво. Девушка запуталась в пышном подоле и чуть не свалилась на оборотня. Да, растеряла она былую ловкость, а ведь когда-то слыла самой элегантной красавицей города Встреч.

Дверь их номера оказалась запертой изнутри.

– Кто там? – спросил сонный голосок в ответ на настойчивый стук.

– Мы, – пояснил двуликий.

– Кто, мы? – завредничал голос.

– Открывай, – возмущённо потребовал Церус. – Хозяева пришли.

– Деньги принесли?

– Вот нахалка, – раздраженно пробормотал двуликий. – Я прибью эту пигалицу.

– Да, Марта, деньги имеются, – смеясь ответила Медея. Камеристка ещё вчера показалась ей очень забавной.

– И где? – дверь приоткрылась и в проем высунулось конопатое личико и копна черных кудряшек.

Девочка избавилась от своего чепца и собранные на макушке в свободный узел волосы, вольготно топорщились в разные стороны.

– В этой комнате, – Церус крепко взялся за створку и отодвинул дверь вместе с наглой девчонкой. – Ты определилась с точной суммой? Сколько мы должны тебе?

– Ну-у-у, – неуверенно протянула девочка. – Пока не знаю. Нужно пройтись по городу узнать цены на недвижимость. Леди Фалин за предательство обещала купить мне дом.

– Так чего сидишь туту? Давно бы сходила, узнала, – Церус не стесняясь девочки, которая успела разглядеть его ещё вчера, скинул троллий плащ.

Под ним были только штаны, которые выделил ему лекарь. Вся одежда что была на оборотне ночью, пришла в негодность из-за огня. Вот он и щеголял в подаренных ему вещах. Эльф почему-то напрочь отказался сотворить волшебство и одеть его во что-то более приличное. Ради мужской сорочки, видите ли, совестно тратить эльфийскую силу. Принц, что поделать.

– Я сторожила ваше имущество, не могла уйти.

Девчонка достала из кармана носовой платок Медеи, что ей вчера поручили сюда принести и без зазрений совести высморкалась в него. Всё-таки простудилась, шляясь ночью в мокрой одежде. А может аллергия на розы? В комнате просто умопомрачительно пахло цветами. Букет от тепла и солнца распустился сильней. Красуясь в солнечных бликах, головки цветков притягивали взгляды. Медея с улыбкой прильнула к букету и жадно вдохнула аромат.

– Это..? – девушка посмотрела на двуликого.

– Тебе, – улыбнулся Церус. Обрадовался, что угодил с подарком.

– А если бы ушла, гномы растянули бы все пожитки и оставили вас без порток.

Про штаны заметила вовремя, оборотень как раз взялся за пуговицы брюк чтоб снять их.

– Может мы подождем за дверью? – Медея схватила девочку за руку и вытащила в коридор. – Позови когда закончишь с переодеванием, – попросила Церуса.

– Какой он у вас, – с восхищением кивнула Марта на закрытую дверь. – Здоровенный и эти… как их… Руны!

– Что за руны? – не поняла Медея.

– Ну рисунок на его коже. Руны, показывающие его род и количество убитых врагов.

– О! Вот что это значит.

– Да, ваш Зеерус Каф объяснил мне вчера, – с умным видом кивнула Марта.

– Я Церус Киф, – возмущённо прокричал из-за двери оборотень.

– Ваш любовник всё мне пояснил, – не смущаясь ошибки, рассказывала девочка. – А вы что, не знали? – внимательные глаза камеристки, как две булавки впились в Медею.

– Ну-у-у, мы вместе совсем не давно, – смущённо пояснила Меди. – Еще не успели узнать друг о друге подробности.

– Понятно, – девочка ехидно улыбнулась. – На то он и любовник. Это про мужа сначала всё узнают, а потом уж в койку…

– Марта! – прервала такие размышления Медея. – Что за разговоры?

– А что? Дело вполне себе житейское. Есть-то всем хочется, а он с деньгами, – девочка нагло тронула роскошное платье Медеи. – Вы же сами говорили. Вон какие наряды вам покупает.

– Дело не в деньгах. Мы с Церусом… наша встреча – это судьба. Понимаешь?

Медея не знала как назвать её связь с двуликим. Ведь и вправду не было между ними никакой официальной процедуры. Ни венчания, ни знакомства с родственниками. Да и было ли у оборотней что-то подобное?

– Мы пара! – открыв двери пояснил Церус. – Вместе навсегда. На всю жизнь. Связаны кровью. Истинная пара, это куда больше чем просто муж и жена.

– Вот оно что, – камеристка с интересом оглядела преобразившегося оборотня.

В шелковой рубашке под цвет глаз и темно серой куртке из воловьей кожи, он выглядел внушительно. Соблазнительно. И рядом с Медеей, слишком просто.

– И не скажешь что богатей, – с сомнением прокомментировала девочка его одежду. – Вы у госпожи Фалин, словно охранником нанялись.

– Это дорожная одежда, – поспешила пояснить Медея и вернулась в комнату.

– И это госпожа Киф, – поправил камеристку Церус. —Медея Киф потом уж Фалин.

– О! Так вы всё таки женаты? – девочка словно хвост прошмыгнула в комнату вслед за Медеей.

– Мы пара, – настойчиво повторил Церус. – Хотя, хорошо, – сдался оборотень. – Мы муж и жена. Будем говорить понятно для вас, человеков.

– А как же господин Горнер? Он вам теперь кто? – девочка увидев как Медея попыталась расстегнуть крючки на спинке платья, поспешила ей на помощь.

– Он труп, – коротко объяснил Церус и зло хлопнул кулаком по столу.

– Всё таки убить его решили? – понятливо кивнула девчонка. – Правильно. Как человек он какашка, – и кровожадно усмехнулась.

– Он умер, – Меди позволила камеристке стянуть с себя платье.

– Уже? – восхищённо вылупилась на Церуса Марта. – А госпожа Териона?

– И она. Несчастный случай. Пожар, – Медея попыталась убедить служанку в их непричастности.

Видимо, напрасно. По хитрому личику Марты становилось понятно, что ход мыслей у девчонки далек от мирного пути. Она наверняка уже нарисовала в своей голове кровавую картинку, где двуликий разрывает на части чету Горнеров. И что за фантазии? Как можно думать такое глядя на… рассерженного оборотня? Да он просто душка.

– И теперь все денежки ваши? – девчонка как свою собственность потрошила дорожную сумку Медеи. Поочередно вытаскивала и разглядывала юбки и рубашки, подбирала что надеть на наследницу.

– А ты смышленая, – восхищенно присвистнул Цер.

– Так с Хордуонами росла. Считай все делишки о наследовании из их разговоров знаю. Столько всего они обсуждали. Хорошо что померли теперь все, от таких людей только зло.

– Это точно, – Медея позволила камеристке надеть на себя платье, единственное что взяла в дорогу. – Ты даже не представляешь сколько зла причинили они нам. Всем. Столько жизней… – замолчала, не желая продолжать эту тему.

– А что сгорело-то? Неужели дом? – Марта ловко застегивала пуговицы на лифе светло-зеленого платья.

– Псарня и конюшня. Дом, слава небесам, остался цел. Сейчас поедем туда. Нужно разобраться с делами и с наследством и… со всем этим, – Медея устало развела руками. Последние сутки оказались слишком богатыми на события.

– Так я вам помогу, – Марта деловито развесила на стуле красное платье. – Уж кто-кто, а я знаю все дела.

– Замечательно, мне понадобится надежный помойник, – обрадовалась Медея.

– Так я принята?

– Куда? – испуганно всполошился двуликий. Ему совсем не хотелось заиметь в доме такую прислугу. Уж больно шустрой ему показалась человеческая девчонка.

– В камеристки, – слишком широко улыбнулась девочка. – Могу и в посыльных походить, и секретарем, только пишу плохо.

– Ты принята в камеристки, – Медея оглядела свое платье. Так быстро она еще не переодевалась. Ловкость девочки трудно недооценить. – А секретарь у нас уже есть. И судя по времени, он уже дожидается нас в особняке. Поторопимся на Людожит!

Дом изменился. Вчера Медея успела уловить это краем сознания, а сегодня убедилась окончательно. Дом стал другим. Чуждым ей. Отторгающем блудную хозяйку.

И первые кто воспротивился её возвращению, были входные ворота. Их кое-как успели починить, после вероломного вторжения Церуса. Закрыв покореженные створки, проход соединили цепью и навесили замок.

– И как мы войдем? – Медея тряхнула кованную из прутьев дверь.

– Сейчас позовем Жолка, – Марта яростно стала колошматить палкой по ограде. – Он в особняке за сторожа. Наверняка ключи у него.

На шум откуда-то из кустов вышел бородатый мужичек. Довольно опрятного вида, но с надменным, неприятным прищуром.

– Доброго денечка господа, – поклонился непрошенным гостям. – Чего изволите?

– Нам нужно войти внутрь, – объяснила Медея.

– Так хозяев нет. Говорят, померли вчера, но это вроде слухи пока. Я точно не знаю пришел уже после пожара. А новые господа ещё не сыскались. Я как старший тут, пускать никого не стану, пока городская управа бумаги не соберет. Или наследник не появится.

– Так это и есть наследница, – Марта вышла вперед. – Госпожа Фалин, дочка первых хозяев. Так что открывай Жолок и ключи ей отдай.

– Чем докажете? – нагло подбоченился дядька.

Медея растерялась. Мужчина прав, чем она может доказать свои права? Был бы тут Рэдариэл. Он наверняка забрал из ратуши все документы. А она… Явилась с пустыми руками. Вот наивная дурочка. Теперь остается только ждать появление принца. Когда он обещал прийти?

– Я сейчас вырву эту дверь, а с тебя сдеру шкуру, человечишко. Чтоб не задавал глупых вопросов, – отодвинув в сторону Медею, к воротам шагнул Церус. – Сказано: открывай! – нетерпеливо рявкнул на сторожа.

– Оборотень, – дядька от страха даже присел и вперился взглядом в заострившиеся клыки двуликого. —Значит истину люди говорят, волки порешили хозяев. Не привиделось… – он стал торопливо чертить в воздухе обережный знак.

– Это неправда! – возмущенно воскликнула Медея. – Горнеры погибли в пожаре. Мы тут совсем не причем. У нас есть свидетели.

– Конечно, конечно, – мужик торопливо рылся в карманах штанов. Выудив связку ключей, бросился открывать замок. – Ох и языки, – у мужчины сильно тряслись руки, от того несколько раз промахнулся мимо замочной скважины.

– Да, людишки любят приврать, – рывком Церус распахнул дверь и пропустил вперед Медею и шуструю камеристку. – Особенно много брешут о двуликих. Ничего, я привычен к этому. И если обвиняют в истреблении убийц, не обижаюсь.

– Вот ключики, – мужчина придержал Марту, схватив её за рукав. – Отдай новой хозяйке. Ты, видно, с ней сладила?

– Я теперь на неё работаю. Камеристка ейная я теперь. Вот, – гордо пояснила девочка.

– На волчью подстилку? – зло прошептал сторож. Он был уверен, что его не слышат ушедшие вперед господа. – Вот как устроилась? Ну смотри дурочка, как бы камень в голову не прилетел от честных горожан.

Человек был уверен, стоили только девочке отойти от прикрытия особняка, её сразу закидают камнями. Предателей, продавшихся Красному берегу, тут не любили.

– Сам смотри, – выдернула руку Марта. – Ты вроде тоже теперь на неё работаешь.

– Ну нет, мне такие дела не нужны, ухожу. И тебе, Марта, советую. Дом то теперь проклят. Что творится тут… Видела? То загорается, то гаснет, а после целое пепелище словно испарилось. И косточки Горнеров тоже. Только земля и осталась на месте конюшен. Колдовство! Еще и новая хозяйка с людоедом закружилась. Того и гляди кровавые пиры закатывать тут станут. Нет, мне такого не надо. Бери ключи и пусть ищут себе другого сторожа, – мужчина оглядываясь словно вор, выскочил за ворота и осеняя себя бережным знаком поспешно скрылся за углом.

– Ну и иди, – Марта показала ему язык. – Кровавые пиры…Дурак! Вот от прежних хозяев, такого вполне можно было ждать. Те могли…

– Марта, – позвала Медея от дверей дома. – Ключи!

– Несу, – девочка подбежала и выбрав из связки нужный, открыла входную дверь. – Вот протянула ключи Медее. – Сторож взял расчет и свалил.

– Уволился? – бровь оборотня чуть приподнялась. – Скатертью дорога.

– Почему уволился? – не поняла Медея. – Неужели он был так предан Горнерам?

– Нет, на них ему наплевать, – смущенно улыбнулась Марта. —Жолок он только деньги и ценит.

– Тогда чего ушел? Боялся что перестану платить? – Медея переступила порог родового гнезда и огляделась.

– Думаю это из-за меня, – Церус вошёл следом за ней. – И остальные слуги скоро последуют его примеру.

– В смысле из-за оборотня? – поняла Меди. – Боятся что укусишь? Или съешь целиком?

– Да всё вместе. Страх плюс предубеждение. Глупые человеки, – хмыкнул Церус.

– И других людей опасаются, – пояснила хозяевам Марта. – У всех есть соседи, друзья. На того, кто будет работать на двуликого, станут косо смотреть. Никто не станет с ними знаться и руки не подаст. Работу на оборотня расценят как предательство.

– Ну и в бездну их, – отмахнулась Медея. – Наймем гномов с Красного берега.

– Можно и так, – согласно кивнул Церус и внимательно огляделся.

Роскошь, вот самое подходящее слово для этого дома. Роскошь и богатство. Не новое, а самое что ни наесть настоящее. Деньги и вещи собранные годами, поколениями зажиточной семьи. С таким нельзя сравнивать заработанные Церусом гроши. По сравнению со всем этим, они превращались в жалкие крохи. Тут, в этом особняке, чувствовалась сила всего рода, то, что нельзя получить быстро или купить.

– Ничего себе, – присвистнул двуликий и провел рукой по мрамору лестницы.

Она встречала входивших витиеватыми завитками, вырезанными на мраморе перил. Белоснежная и величественная как королева.

– Обожаю её, – улыбнулась Медея. – Прадед привез камень из устья Багровой реки. Там небольшая каменоломня, принадлежащая эльфам. Отец говорил, что она стоит целое состояние.

– Охотно верю, – Церус заглянул в первую комнату.

– Это зеленая чайная, комната для утренних приемов, – Медея радостно шла по коридору и знакомила с домом Церуса. – Есть еще золотая, но там принято встречать гостей после обеда. В такие часы, солнце приятно светит сквозь перголу и в комнате очень уютно. На этом этаже ещё есть библиотека, столовая и папенькин кабинет. Слева хозяйственные комнаты и кухня.

По мере осмотра, Меди с грустью замечала, как изменили интерьер особняка. Не в лучшую сторону. Из комнат пропало много дорогих её сердцу вещей. Картины, вазы, мебель и птичьи клетки с голосистый певунами. Их заменили яркими безвкусицами, бросающимися в глаза. Поменяли даже обои на стенах и портьеры. Ужасно.

– Тут… много всего, – Церус почесал подбородок оглядывая нагромождение безделушек.

– Не так много как в крепости оборотней, – напомнила Медея о сокровищнице.

– Да, – кивнул Церус и тепло улыбнулся вспомнив свой дом. – Но там натащили для целой стаи, а туту…

– Для большой семьи, – Медея дошла до двери ведущей в отцовский кабинет и с благоговением замерла, взявшись за ручку.

Папы уже давно нет на бренной земле, а ей всё также хочется постучать, перед тем как войти внутрь. Медея всегда так делала раньше. Стучала и ждала позволения войти. Знала, что отец не будет ругать если дочка ворвется без спроса, но боялась помешать его работе.

– «Смелее, Меди, это теперь всё твоё», – подбодрила себя девушка.

Комната, в отличии от остальных, была не тронута переделками. Все вещи остались на своих прежних местах. Судя по слою пыли на книгах и столе, её не посещали даже слуги.

– А Вейд не особо то любил работать, – Медея неспеша вошла в кабинет и с трепетом села за отцовский стол.

Кресло, сделанное специально под крупного хозяина, ей показалось огромным. Сразу окутал запах папеньки. Корица и кардамон, это его любимый одеколон, неизменный всю жизнь. Им пропиталась коричневая кожа массивного кресла и даже дерево, из которого был вырезан стол.

Может этот запах и отпугнул Горнера? Совесть мучила убийцу? Или призрак бывшего владелица охранял свои вещи?

– Или Вейд предпочитал заниматься делами семьи в конторе? – потрогав высохшую чернильницу спросила Медея.

– Он предпочитал игру в карты и выпивку, – Марта деловито вытащила из кармана платок и протерла пыль с подоконника. Выглянула в окно. – А дома появлялся только отоспаться и поесть.

– Надо же, а при папеньке вел дела с завидным рвением.

– Притворялся, – хмыкнула девочка. – Господин Горнер очень умел притворятся.

Тут в коридоре зазвенел дверной колокольчик, оповещая о приходе гостей.

– У вас уже посетитель? – встрепенулась Марта. – Что же, теперь мне открывать, раз другой прислуги нет?

– Открывай, – кивнула Меди. – Это наверное секретарь из городской управы или кто-то из законников. Нам должны принести документы на наследство.

Это был управляющий Горнера. Скользкий, неприятный тип. Прилизанный и худой словно змея. Он действительно принес документы на наследство. Ещё неоплаченные счета из магазинов и питейных заведений.

– Вы как наследница должны их оплатить. К сожалению, долги тоже входят в наследство, – ехидно улыбался управляющий. Какой же мерзкий и воняет прогорклым салом.

И почему Горнер нанял такого неприятного типа?

– А еще моё заявление об увольнении, – протянул Медее бумагу с коротким текстом. – По семейным обстоятельствам, не смогу далее служить вашей фамилии.

– Хорошо, – Меди сразу подписала бумажку и отдала обратно неприятному дядьке.

Пусть катится на все четыре стороны. Она вернет прежнего управляющего, что служил отцу или наймет нового, такого с кем будет приятно разговаривать. Только без вот этого шельмоватого взгляда.

– И ещё, – глазки бывшего управляющего забегали по кабинету. Видно он не бывал тут раньше. – Мне при увольнении полагаются отступные.

– Не полагаются, – Церус встал позади кресла Медеи и сложил на груди руки.

– Почему? – растерялся человек.

– Потому что я так сказал, – Церус широко улыбнулся, показывая клыки.

Медея не оглядывалась на него, но по вытянутой моське посетителя, догадалась что Цер включил в дело обаяние оборотня.

– Хор-р-рошо, – начал заикаться человек и вскочив, поспешил к выходу из кабинета. – Не нужно! Не нужно никаких отступных.

– Теперь весть, что тут поселился злобный оборотень, разлетится по городу быстрее пожара, – вздохнула Медея, после того как за бывшим управляющим захлопнулась дверь.

– Она уже разлетелась, так зачем нам стеснятся? Пусть боятся. Порой без страха не бывает уважения, – философски рассудил Цер. – Я пожалуй пойду осмотрю двор и все постройки что остались. А ты оставайся в доме и разбирайся с делами. Хорошо?

– Хорошо, а Марта пусть возьмется за ужин, – кивнула Медея.

Дел было полно. После управляющего в кабинет потянулась вереница посетителей. Управляющие помельче, руководящие отдельными звеньями дел Горнеров, секретари, работники среднего звена. Все они приносили нужные ей документы, отчитывались о работе и…увольнялись. Все как один. Ничего личного, только срочные обстоятельства. У кого-то переезд, у кого-то резко пошатнувшееся здоровье. Был даже один умерший. За него бумаги принесла жена.

Так что к вечеру на столе Медеи лежало несколько высоких стопок бумаг. Отчеты, расписки, увольнительные. Целые кипы исписанной бумаги и не одного помощника, чтобы разобраться в них.

– Что же мне делать? – обнимая себя руками девушка в растерянности ходила по кабинету.

– Продавать, – посоветовал принц.

Редариэл явился уже на закате и в добавок ко всем проблемам, отдал ей толстенную папку, наполненную гербовыми бумагами. Документы на наследство. Всё оформлено и зарезервировано печатями. Всё как положено по закону.

Ещё он принес готовые договора купли-продажи. Следовало только подписать их и на банковский счет Медеи положат кругленькую сумму. Целое состояние. Такое есть не у каждого принца. А у её имущества появятся новые хозяева.

– Хорошо, – раздраженно кивнула Медея. – Я подумаю об этом, – в очередной раз пообещала эльфу.

– Тогда я навещу вас завтра, – принц подхватил её ладонь и не стесняясь Церуса, поцеловал её руку долгим, многозначительным поцелуем. – И буду навещать вас каждый день, пока вы живете здесь. Нас теперь столько всего связывает… – и заговорщицки подмигнул Медее. Вот гад! Не давал ей забыть о ночном грехопадении.

Щеки девушки вспыхнули от стыда. Резко отвернулась к окну, пока Церус не заметил её смущение и не начал задавать вопросов.

– Доброй ночи, – весело попрощался Рэдариэл и вышел.

– Что же делать? – снова озадачилась Меди.

Теперь к проблеме с работниками, перед ней встал вопрос: как отвадить от себя принца? Зря она решила, что он потерял к ней интерес. Рано обрадовалась. Как там говорил Варди? Народ с хитрецой? Да уж, остроухие те ещё плуты. Теперь будет являться сюда и как ни в чем не бывало изводить её своими многозначительными шутками.

– Продавать, – повторил за эльфом Церус.

Он, кажется, ничего не заметил. Ни её смущение, ни соперника, что отирался совсем рядом. А ведь должен был почуять, насторожиться.

– «Ещё оборотень называется, – обиженно подумала Медея. – Мог бы понять и выкинуть отсюда эльфиешку. Тогда у меня стало бы на одну проблему меньше».

Конечно, совесть поспешила напомнить девушке, что в возникновении ЭТОЙ проблемы, виновна была она сама. И нечего злится на наивного двуликого.

– «Вся вина его лишь в том, что слишком доверяет тебе, ветренная врушка!» – щипнула себя за руку Медея. Как раз за то место, где только что целовал принц.

– Продать и дело с концом, – поворошив поленья в камине, снова посоветовал Церус.

– Да что вы все заладили: продай, да продай?! – в сердцах воскликнула девушка и зло всплеснула руками.

Этот день уже казался ей бесконечным. Он принес только расстройство и горечь разочарования. Хотелось кричать и топать ногами как в детстве. И пусть она уже взрослая и понимает, что так проблемы не решить… Пусть! Он хотела кричать. Хотела скандала!

– А что тебе ещё сказать? – Церус продолжил спокойно подкладывать дрова. – Сама же видишь, что Людожит отторгает нас. Оборотням тут не место. Вон как пялятся на меня, словно я зверь запертый в клетке. Кто-то даже камни швырял через забор. Пришлось шугануть как следует.

Церус довольно улыбнулся, вспомнив как приняв боевую форму рычал через ограду. Вот это народ улепетывал. А как они орали от страха. Двуликий готов был биться об заклад, что среди них были такие, кто обделался.

– А скоро человеки допетрят что ты тоже двуликая. Сейчас ведь думают, что просто спишь со мной. И их реакция изменится, Меди. Они станут шарахаться от тебя и ненавидит так же сильно, как всех двуликих. Глупые людишки, – Цер брезгливо поморщился.

– Ну конечно, у тебя во всем виноваты люди, – обиделась Медея.

Она ещё не до конца привыкла к своему новому статусу и воспринимала себя человеком.

– А кто? – брови Церуса удивленно взлетели вверх. —Я?

Он тоже устал от этого дня и был раздражён не меньше Медеи, хоть и не подавал виду. Провести время вот так в окружении неприязненного народа, тяжело даже двуликому. А все эти оскорбления что кричали ему людишки? Убийца! Людоед! Просто бесит.

– Ты бы мог вести себя поприветливей, – возмущённо заметила Медея и оглядела растрепанный вид Церуса. – И переодеться, —занимаясь делами во дворе, он перепачкался в золе и пыли. Стал выглядеть уже не как стражник. Это был вид конюха или садовника.

Церус заметил её брезгливый взгляд и обиженно вскинул голову. Словно специально зля её, подошел к столу и уселся в гостевое кресло, обитое белым шёлком. Ну во теперь на ткани останется грязное пятно. Медею начало сильно раздражать его вызывающее поведение. Хотелось сделать замечание. Еще больше захотелось наговорить гадостей. Она вскипала как чайник на плите.

Весь день он вел себя отвратительно. Специально пугал её гостей. Рычал, показывал клыки и грубо разговаривал с посетителями. Конечно, будь он приветливей, это не изменило бы их отношение к его народу. Но всё же, он мог хотя бы попытаться…

– Ты…ты… – она подбирала нужную колкость.

– Значит я во всём виноват? – оскалился Церус.

Вскочив с кресла, он подошел к столику с напитками и плеснул в стакан вина. Не аккуратно, так, что разбрызгал напиток по столешнице и ковру. Нарочно. Папенькин, коллекционный. А он вот так, да ещё без спросу…

– И что я должен делать по-твоему? Улыбаться им? Или делать перед людишками реверансы? – оборотень одним глотком осушил стакан и покачнувшись присел, неловко изображая книксен. – Может что-то ещё? Хотя подожди, я понял! Я должен целовать их задницы? Так? – Церус не удержался и швырнул стакан о стену. В стороны полетели осколки хрусталя. На светлых обоях расплылась противная клякса.

Меди испугано охнула и сжалась. Да он просто озверел.

– Как ты можешь так себя вести? – она была поражена поступком Церуса. Обычно он был спокоен, даже слишком. – Нельзя ли проявить уважение? Это всё-таки мой дом.

– Ты опять это говоришь, —вздохнул двуликий и потер лицо.

Как же он устал. В этом доме Церус чувствовал себя неуютно. Он чужой здесь. Чуждый. Ненужный элемент. И вся эта роскошь… Она давила и постоянно напоминала ему, кто он есть на самом деле. Нищий голодранец, попавший сюда по ошибке. Оборотень, годящийся только в стражники. Ведь Церус может только махать мечем, ничего больше. А Меди… она сокровище которого не достоин.

– О чем ты? Что я говорю?

– Это! Моё, мой, мне, – запрокинув голову прорычал Церус и вцепился себе в волосы. Растрепал и стал походить на злого бродягу.

– А что я должна говорить? – развела руки Медея. Она не понимала, что ему не нравится в этих словах.

– Мы! Ты должна говорить и прежде всего чувствовать, что есть только МЫ! – выкрикнул ей в лицо оборотень. – Медея ты стоишь рядом со мной, но словно находишься в другом измерении. Багровая река будто и сейчас течет между нами.

– Глупости! – возмутилась девушка.

– Ты всё время убегаешь от меня. Постоянно. Снова и снова отдаляешься.

– Не выдумывай! – изумленно возразила Медея. – Я сбежала только раз. В самый первые день нашего знакомства. Ито, потому что боялась. Узнай ты что что я человек…

– А когда исчезла ночью? Когда я чуть не сошел с ума разыскивая тебя по всему замку.

– Меня позвала Доти, я не могла…

– А вчера? В гостинице?

– Я просто пошла посмотреть…

– На СВОЙ дом.

– Да. Я хотела увидеть мой дом.

– Вот! Ты словно отталкиваешь меня. Убегаешь.

– Неправда.

– А я хочу быть рядом. Чтобы были мы.

– Так и есть.

– Нет. Ты думаешь, как одиночка, потому и ведешь себя как свободная самка. Никогда не советуешься, делаешь что взбредет голову. И говоришь только о себе.

– Я по-твоему эгоистка?

– О-о-о! Это без сомнения. Эгоистка и ещё какая, – усмехнулся Церус.

– А ты грубиян!

– Это точно, я грубиян. И в этом доме… – оборотень растерянно огляделся.

– Что? Договаривай!

– Тут я чувствую себя нищим солдафоном. Среди всего этого…

– Если ты не способен увидеть и оценить красоту этого места, то…

– Что?

– Так и есть, Церус, ты грубый солдафон.

– Дело не в красоте. Не знаю, как объяснить… Я вижу и примерно представляю цену всего вокруг. Потому и говорю, что чувствую себя тут как не в своей тарелке.

– Ты просто завидуешь. У тебя никогда не было ничего подобного, и ты просто бесишься от завести, – зло выкрикнула Меди.

Все дело в его желании вернуться. Вот к чему он ведет. Думает, что Медее нужно все продать и побыстрее поехать с ним в сторожевую крепость. К друзьям и товарищам. Он просто манипулирует ей. Давит на больные места. Заставляет чувствовать себя виноватой. В чем? Что родилась в зажиточной семье? Разве это плохо? Ну ладно, она тоже может делать больно.

– Ты вырос в нищете и не можешь простить мне что я другая? Тогда ты, как и прежде, голодранец. Нищиброд вот ты кто! – Меди поспешила прикусить язык но было уже поздно. – Церус!

– Ты права, я голодранец. А ты настоящая принцесса, – упавшим голосом проговорил Цер.

– Прости. Я хотела сказать совсем другое, – замахала руками девушка.

– Так оставайся в своем замке принцесса. А голодранец отправится туда, где ему и место. В какой-нибудь притон, где не будет марать вещи.

– Церус!

Но вместо ответа она услышала хлопок входной двери. Он так быстро покинул её дом, что девушка не успела и глазом моргнуть. Побежала следом.

– Церус, вернись, – прошептала, сползая вдоль белоснежных перил. —Прости, – силы оставили её и Медея плюхнулась на пол у изножья лестницы.

Горести прошедших часов навалились тяжким грузом. Она не стала больше сдерживаться и заплакала. Самозабвенно, от всей души. Выливая с соленой водой все обиды и разочарования что ждали её на этом берегу.