Церус как и планировал, возвращался в гостиницу через пару часов отсутствия. Вейден Горнер оказался в городе личностью известной и узнать подробности его жизни совсем не составило труда.

Идя под дождем, Церус продолжал переваривать полученную информацию. Прошлый муж Медеи удивил. Да, именно удивление чувствовал Церус, слушая о похождениях человечишки. Из озвученного в кабаках, оборотень смог сделать два важных вывода: первое – Вейден не любил Меди и женился на ней ради денег и второе – Горнер был ему мерзок.

Церус, всю жизнь обделенный возможностью обзавестись семьей, не мог понять человека поступавшего как Вейден и всей душой осуждал его. Как можно – женится и изменять?

На этом берегу в мужских компаниях, не скупились на подробности личной жизни торговца. Крепкий ром развязывал даже короткие языки. Возчики-гномы рассказывали Церусу как подвозили Горнера к веселым девчонкам. Много раз. Он навешал шлюх раньше, когда беременная Медея ждала его дома и теперь, когда в особняке Фалин обосновалась новая жёнушка.

Степной гоблин, что снабжал веселых девочек разными снадобьями, необходимыми в их профессии, поделился откровениями девушек. Оказывается, Вейд любил игры пожёстче, а в последнее время мужская сила подводила человечка и он, оставив неудачные попытки совокупится, просто напивался и жаловался на жён. Ему не угодила прошлая и теперешняя тоже не соответствовала требованиям.

А еще Горнер был дураком. Криворуким управленцем, быстро спускавшим состояние Фалин. Несколько успешных производств, открытых прежним хозяином, прогорели и пошли ко дну. Еще парочка источников дохода, тоже дали течь. Он будто специально разрушал всё что создали прежние владельцы. Если так продолжится, Медее нечего будет возвращать из отцовского наследства.

Может оно и к лучащему? Церус даже порадовался такому повороту событий. Пусть у его пары будет меньше привязанностей к этому месту. Тогда они спокойно смогут уехать обратно. В стаю. В безопасность сторожевой крепости.

Идя мимо цветочного магазина, Церус остановился возле освещенной витрины. Какие красивые букеты. Как раз пришло время для цветения пионов, их пышные головки так и манили сквозь стекло. Хотелось наклонится, понюхать. А рядом люпины и розы. Красные, полураспустившиеся бутоны королевы цветов, привлекли внимание оборотня.

– «Интересно Медея любит розы?» – покачал головой понимая, как мало знает о своей паре.

Почему он так противился разговорам о прошлом? Не привык рассказывать о себе? Или, поняв, что девушка из зажиточных, стеснялся своего нищего детства? Да, получалось что дело было именно в социальной разнице. Она, дочка богатого купца, он стражник, вояка без рода и денег. Если б жила с ним на одном берегу, возможно никогда бы и не глянула в его сторону. Да и куда бы он повел её? В дешевую гостиницу? Ведь жил одним днем, тратил все что добывал. Оружие, одежда, выпивка и постельные утехи, куда без них.

Недовольно тряхнул головой. Нет. Если бы встретил её раньше, изменился бы. Сразу. Тогда в жизни появилась бы цель. Непременно добыл бы все что она пожелает. И сейчас так будет. Он обеспечит жизнь, которую любимая заслужила. Все что захочет. И их ребёнок тоже не будет ни в чём нуждаться.

Церус решительно вошёл в цветочную лавку и купил все красные розы, что там были. Заботливо спрятал под плащ огромный букет и поспешил в гостиницу.

– «У нас будет дитя, – сощурился от счастья. – Ошибки быть не может».

Довольная улыбка растянула губы оборотня. Он не мог и мечтать о таком! Но после того, как человечка стала двуликой, после таких чудес, уже сильно не удивлялся. Только замирал от ощущения часть. А Бёрк с Гелиодором окончательно подтвердили волнующую догадку: его пара беременна.

Ребёнок! Второй из новых. Да получалось что об обидном прозвище «последыши» можно забыть. Крошка Сфенос был знамением нового времени. Грядет возрождение. Новые двуликие, победившие проклятье Каройдомуса.

– О, богиня, благодарю тебя, – подняв голову к тонкому месяцу, прошептал Церус. – И молю не оставлять мою пару. Не прошу помощи в делах, справится с трудностями смогу сам, только оберегай любимую. Не давай её в обиду.

Двуликий не переживал за деньги, не волновался по поводу границы, стая справится со всем. Вместе они сила. Только боялся, что случится еще какая-то зараза вроде Красного мора, да и от простого несчастного случая никто не застрахован. А Меди… она такая хрупкая. Его любовь.

А еще она упрямая. Понял, когда наблюдал как насупливает свой очаровательный носик. И заботливая, она так волновалась о той девушке, о Лали, что рисковала своей жизнью. И любящая – Медея обожала Сфеноса. И их ребенка будет любить еще больше, если это возможно. И ласковая. Церус глотнул, вспоминая её тело в постели. Отзывчивая и страстная. Девушка-огонь. Идеальная для него. И он влюбился. Церус взъерошил мокрые волосы и тряхнул головой, радостно признаваясь себе в этом. Конечно, после встречи он чувствовал притяжение, зов крови. А потом рассмотрев, узнав, пока совсем немного, прочувствовав… Он без памяти влюбился в неё. В свою пару. Его пьянящая медовая девочка… И вся жизнь впереди. Вместе.

Счастливый оборотень постучал в дверь их комнаты. Не хотел пугать, врываясь как грубиян. Вдруг она не одета, или спит? Ответа не последовало. Наверное спит. Не удивительно дорога была утомительной и еще этот дождь. Потянул за створку и увидел пустую комнату. И где она? Бросив букет на постель, заметался по комнате. Наверное, заскучала и спустилась в общую комнату. Поспешил вниз. Может ест в гостиничной кормильне?

В просторной комнате, освещенной огнём камина и парой свечей, сидели несколько гномов. Это постояльцы с их этажа, Церус узнал запах. Они неспешно хлебали щи из глубоких тарелок и тихи разговаривали. Подавальщица, крупная неповоротливая гномка, поставила перед ними кружки с пенным пивом и подошла к Церусу.

– Что-то желаете заказать?

– Ужин в номер, на двоих, к нему фрукты и эльфийское вино. И…где девушка что приехала со мной? – добавил более тихо.

– Ушла, почти что следом за вами, – глянув с любопытством ответила тетка.

Оборотень не пугал её, но в их краях такой народ редкость, хотелось выведать подробности и о нем, и о его спутнице. Зачем явился? Неужели двуликий решил завести торговые дела с Людожитом?

– Уверенна? Может путаешь с её кем? – не поверил словам подавальщицы Церус. Был уверен, что Медея тут, в гостинице, только в другой комнате.

– Точно она, – полная гномка обиженная его неверием, тряхнула черными кудрями. – Выскользнула словно мышка, но я то всё вижу. Всегда на чеку. Не хватало ещё чтоб воры пробрались и обчистили кого из постояльцев.

– Она ничего не сказала? – в животе Церуса тревога скрутила тугой узел. – Не просила передать послание или записку?

– Нет, – гномка с сочувствием посмотрела на Церуса. Решила, что от двуликого сбежала очередная эльфийка. И что оборотни в них находят? Подобрал бы себе девочку из их народа. Такая была бы понадежней остроухих. – Так что ужин готовить?

– Готовить, – задумчиво потер подбородок двуликий, хотя есть совершенно перехотелось.

– На двоих? – уточнила настырная тетка.

– На двоих, – раздраженно отмахнулся Церус. Меди когда вернется, наверняка захочет перекусить перед сном. – И это… если кто прийдет ко мне, пускай без разговоров.

– Хорошо, – кивнула гномка и скрылась на кухне.

Церус вышел в коридор и перекинулся волком. Принюхался, ища улики. Ага! Вот её след. Две разные по времени ниточки. Первая пропитанная дорожной грязью и дождевой водой, а вторая, что вела из номера, более свежая. Значит и вправду ушла. Волк потрусил к порогу. Толкнулся в дверь и вышел в сырой вечер. На улице след пропал. Ожидаемо. Вода смыла все подсказки. Не теряя надежды быстро найти пропажу, Церус рванул к ближайшим лавочкам. Обнюхал все пороги, дверные ручки. Запаха Медеи на них нет. В магазинчиках что вокруг гостиницы уж точно. Оборотень в растерянности вернулся в привычную форму. Потоптался на месте, потер грудь, тоскливо нывшую от тревоги.

– Куда ты пошла глупышка? – повернулся, оглядываясь по сторонам. – Неужели… – посмотрел в сторону другого берега, туда где в серой мгле маячил шпиль городской ратуши, подсвеченный прожектором. Неужели решила вернуться к нему? – от этой мысли все внутри похолодело, а клыки зачесались от желания впиться в глотку противника и разорвать.

Вернуться? К тому ничтожеству, что зовется Вейден Горнер? Изменнику и плуту?

– Глупышка, какая же ты глупышка. Не смей приближаться к нему, этот гад тебя не достоин. Он опасен.

Оборотня затопило волной беспокойства. Ужаса. Ей могли навредить. Обидеть. Эти людишки… Человеческому народу нельзя доверять. Особенно Горнеру.

Надобно немедленно проверить эту догадку. Хорошо, что он знает где живет засранец Вейд. Сейчас пойдет и обыщет его дом, только сначала напишет записку Медее. На всякий случай. Вдруг ошибается, и любимая действительно пошла по магазинам? Ох уж эти женщины, они забывают о времени, когда касаются всей этой цветастой мишуры.

Церус быстрым шагом поднялся обратно в номер. За время его отсутствия принесли ужин, а цветы заботливо поставили в огромную вазу. Теперь комнату наполнял аромат роз. Тут так уютно, тепло и куда её понесло в такую погоду? Подошёл к окну и посмотрел в темную морось. Вздохнул и заметил на стекле развод.

– Что это? – наклонился и подышал на стекло.

Сердечко. Простой символ любви. Присел так что оказался на одном уровне с рисунком. Это рост Медеи. И если смотреть сквозь сердечко, как раз получится вид на её дом. Неужели до сих пор любит? Того другого?

Сильная дрожь пробежалась по телу двуликого. Он дёргано, словно в агонии задышал. Любовь… если так… это плохо. Любви невозможно противится, это тебе не костёр затушить. Сердце само выбирает и продолжает любить вопреки предательствам, лжи и другим преградам. Сердце оно такое…

Церус потер грудь, желая вернуть нормальный ритм перестука. Спина оборотня ссутулилась словно на плечи лег тяжкий груз. На глазах помимо воли выступили слезы.

– Что же получается? – Цер обиженно посмотрел на прозрачное сердечко. – Сбежала? А про Каройдомус? Выдумала, чтоб был повод вернуться? Тогда получается Вейден не так уж и плох. Просто растяпа. А она теперь..? Не проклятая. Вернется как его жена и будут они жить долго и счастливо?

Захотелось выть. И крушить всё вокруг. Поломать мебель, разбить стол с едой, порвать эти глупые розы что принес предательнице. Он протянул руку и обхватил нежный бутон. Сжал. Сквозь пальцы просочились раздавленные лепестки. Розовый аромат усилился.

– Или нет..? – раскрыл ладонь и посмотрел на красную кашицу испачкавшую кожу. – Или просто захотела выяснить правду? Сама, без посторонних?

Он стряхнул остатки розы в огонь камина и нервно зашагал по комнате. В плохое верить не хотелось и мозг лихорадочно искал оправдание поступку девушки.

– Она упрямая, а не лицемерная, правильная, а не лживая, – Церус стал сопоставлять черты характера Медеи. – Сдержанная. Все дело в этом. Она не хотела выяснять отношения при других. Стеснялась говорить с бывшим мужем, при нынешнем партнере. Вот оно что. Упертая ослица, – счастливо вздохнул, найдя оправдание поступку девушки. – Самостоятельная. Получишь у меня трепку, когда увидимся.

Но если все так, ей грозит опасность. Нужно пойти и вернуть её обратно. Немедленно. Чего он медлит? Зачем вообще вернулся сюда? Оборотень зло стер со стекла глупое сердечко. А! Записка. Он хотел оставить послание, на случай если пара вернется раньше, и они разминуться.

Церус покопался в дорожной сумке и достал кожаную скрутку. В ней карты, разрешение на проезд по Людожиту и чистая бумага. Нужно поторапливаться.

– Сейчас… – отодвинув сторону тарелку, он расправил на столе лист бумаги.

«Медея», старательно вывел синим карандашом. Такое прекрасное имя, написанное рукой оборотня, вышло грубым. Да, почерк у него так себе, только список покупок записывать. Чего ждать от парня, едва прошедшего начальное обучение? Спасибо хоть выучился чтению и счету, вон младший братишка, тот и складывает то с трудом. Кончиком карандаша Церус почесал нос и пририсовал к первой буковке красивую закорючку. Так лучше. Что дальше?

– Не волнуйся я скоро вернусь, – бормотал, выводя на бумаге слова. —Обязательно поешь… – Церус от усердия высунул кончик языка.

В дверь тихонечко постучали, вернее поскреблись. Какая-то стеснительная мышь.

– Кто? – машинально спросил занятый оборотень. Это точно не Медея. Она бы не стала стучать.

За дверью воцарилась тишина. Потом стук повторился.

– Да кто там? – спросил громче и прислушался. Что за глупые шутки?

За дверью грустно вздохнули.

– Мне нужен оборотень-полюбовник госпожи, – пропищал тоненький голосок.

– Кто? – в недоумении поднял голову от бумаги оборотень.

– Зеерус…э-э-э Каф.

– Киф! – возмутился двуликий. Вскочил и торопливо распахнул дверь. —Це-рус Киф.

– Ого-о-о-о, – его окинули восхищенно-изумленным взглядом. Пигалица что стояла на пороге, едва доставала оборотню до груди.

– Церус Киф, – повторил оборотень и добавил, – Это я.

– Я так и сказала, – заявила конопатая девчонка, укутанная в коричневый, тонкий плащик.

Так себе одежонка для такой погоды. Вон, видно что уже промок насквозь.

– Ты сказала: Зеерус Каф, – Церус принюхался.

Человек! Точно человек. Удивленно уставился на гостью. Теперь, сравнивая, оборотень мог отличить этот вид от других. У Медеи тоже были эти вот оттенки запаха. Но у неё куда слаще, золото. А эта… блеклая пустышка. И никаких манящих стеблей, притягивающий двуликих.

– Вам послышалось, – вперила в него глаза коротышка.

Наглая, блеклая пустышка.

– Пусть будет так, человечка. Сойдемся на том, что я ослышался, а ты умеешь выговаривать имена двуликих. Но мне странно что ты пришла на этот берег, человек. Разве ты не знаешь о Разымающем договоре?

– Что-то слыхала, – утерев рукавом нос, кивнула девочка. – Только вот дела, поручения.

– Тебе что-то нужно от меня? Говори! – заинтересовался оборотень. – А то я спешу и мне некогда выслушивать твой писк.

– Послание от Фалин, – девчонка шмыгнула носом. Наверняка простудилась, шляясь под дождем.

– Заходи, – услышав фамилию Медеи, оборотень радушно открыл двери, приглашая девочку внутрь.

– А вы это… меня не…

– Не съём, – усмехнулся двуликий.

– А …

– Если не будешь меня раздражать.

– Точно?

– А нужно?

– Нет, – мотнула головой и вошла.

Действительно довольно наглая особь. Прошлась по номеру как по своему дому, потрогала цветы. Сбросила свою мокрую тряпку и протянула руки к огню. Замерзла, вишь как подрагивает. Или боится, а вся эта бравада, напускное. Просто хорохорится, набивая себе цену. А одета в платье служанки.

– Кто ты? – Церус сел на стул, где писал записку.

– Я камеристка у Горнеров. Вот пришла передать вам послание от глупой Фалин.

– Чего это она глупая? – насупился двуликий. Не понравилось, что Медею оскорбляют.

– Так приперлась к Терионе и давай все выкладывать, – усмехнулась девчонка.

– Кто есть Териона и о чем они говорили? – не понял оборотень.

– Так новая жёнушка Вейда. Та, что сейчас занимает место Фалин. Ох она взбесилась, увидев истинную хозяйку. Я из окна все видела! Как та её заметила. Прямо перекорежило её красивое личико.

Девчонка-посланница тараторила, едва успевая выговаривать слова. И при этом еще эмоционально жестикулировала. От одного её неловкого взмаха, с камина была скинута деревянная безделушка.

– Понятно, – растеряно кивнул оборотень, хотя не понял и половины.

– А потом, – девочка нагнулась, подобрала деревянную лошадку и повертев в руках, поставила обратно. – Она уколола, та замерла и мы вынесли её на псарню.

– Собаку? – брови Церука сошлись на переносице. Двуликий тщетно старался понять ход событий, описываемых этой смешной человечкой.

– Фалин! – возмущенно фыркнула девчонке. – Териона заперла её в собачей клетке, чтоб наследница не сбежала до прихода Вейдена. А потом, я думаю они её… – и поставив кулачки один на другой, камеристка показала скручивающее движение. Будто отжимала тряпку. Видно намекала, что пленнице открутят голову, как курице что предназначена для убоя.

– Мою Медею?! – подскочил двуликий. Лицо его побледнело от страха. Он так и знал! Этот негодяй с легкостью пойдет на убийство.

– Точно, Медея! А то я имя еёшнее запамятовала, – радостно улыбнулась служанка.

– Так, так, так… – закружился на месте Церус. Выглядел будто его оглушили. – Мне нужно бежать. Спасать её. Сейчас же.

– А деньги, – на оборотня уставились обиженным взглядом. – Она обещала. Много.

– Какие деньги? – сначала не понял занятый другими проблемами оборотень.

– Вознаграждение за риск и за предательство хозяев. Я же жизнью рискую, – камеристка многозначительно округлила глаза.

– Все что обещала Медея, ты получишь. Только позже, – Церус прикинул сколько мог заплатить девочке.

Он был при деньгах и взял на всякий случай несколько драгоценных камней из сокровищницы. Но их нужно сначала продать. И все это… требовало времени, а его у Медеи было в обрез.

– Хорошо? Подождешь до завтра? Мне нужно торопиться. Ты дорогу покажешь? А хотя… Она же в особняке?

– Да. Вернее, нет. Она на псарне, что за конюшней. А Горнеры… наверно в особняке. Они обычно ужинают в это время, если Вейд не находит себе занятие поинтереснее и возвращается домой, – хихикнула девушка.

Церус в это время ходил по комнате, размышляя что взять с собой. Кинжал, меч. Мокрая рубашка неприятно холодила кожу. Оборотень, не думая потянул её верх, решил сменить на сухую.

– Ого-о-о, – служка даже присвистнула, пялясь на полуобнажённого оборотня.

Громко присвистнула, совсем как дворовые мальчишки, гоняющие голубей и кошек.

– Ты можешь идти, – смутившийся оборотень прикрылся рубашкой и тут же открыл перед камеристкой двери. – За деньгами вернёшься утром.

– Куда же я пойду, на ночь глядя и без денег? – Она нагло разглядывала его татуировки. —А это что значит? —тыкнула в правый бицепс увитый черной вязью. – Незнакомый буквы.

– Это старинные руны. Символы обозначаю мой род, имена предков, победы, количество убитых мной…

– Людей?! – глаза пигалицы восхищенно округлились. Будто она сама относилась к гномам.

– Врагов. В основном это были гоблины. И людей я не убивал, – эти постоянные подозрения всегда так бесили Цруса. Не удержался и обиженно рыкнул на камеристку, показав кончики клыков.

– Ого! – нахалка подскочила и без спросу приподняла край его губы. Словно врачевательница заговаривающая зубы, уставилась на крупный клык двуликого.

– Пфока не убфивал, – растянутым ртом, прошамкал Церус и недовольно дернул головой. Сглотнул выступившую слюну. – Так что уходи побыстрее, пока я не пожелал исправить этот недочёт.

– Да куда же я пойду, – служка состроила горестную гримасу.

– На свой берег, – пожал плечами двуликий.

– Так я сирота, своего дома нет и хозяев получается теперь тоже.

– Ну-у-у, – Церус поскреб щеку. – Тогда оставайся на этой стороне.

– А вдруг кто встретится? Беззащитную сиротку легко обидеть, – девочка смиренно сложила перед собой ладошки.

– Не обидит. Я тут оборотень в единственном экземпляре. Так что, человечишко, боятся тебе нечего.

– Да разве только оборотней нужно боятся? – настырная служка не желала покидать гостиничный номер и Церуса.

– Это точно, есть люди куда страшнее. Ну тогда оставайся тут, – зло отбросив мокрую рубашку, разрешил Цер. – Только учти, если что пропадет из веще…

– Да что вы такое наговариваете? – возмутилась девочка и подобрав мокрую рубаху, встряхнула её и повесила на спинку стула. – Марта чужого сроду не возьмет.

– Кто такая Марта? – удивленно высунулся из сухой рубахи двуликий.

– Я. Честнейший в городе Встреч человек.

– И самый скромный, я полагаю, – улыбаясь Церус заправил рубашку в штаны и застегнул тяжелый кожаный пояс.

– И это тоже. Еще я работящая, послушная…

– Молчаливая, – хохотнул Церус пристегивая к поясу кинжал и меч.

– Ну тут по разному, – честно призналась девчонка и поправила свои непослушные кудряшки. – Могу и лишнего наболтать. Но что касаемо секретов, тут я ни-ни. Могила, – она многозначительно перечертила рот обережным знаком. – Еще читать умею, пишу. Только с ошибками, – тяжело вздохнув закатила глаза. – Но что касается списка продуктов, то легко. И на рынок хожу, сторговаться могу враз.

– Тут верю, – кивнул оборотень накидывая на плечи плащ.

– И готовлю. Хлеб пеку, булки разные.

– А кабана запечь можешь? – лукаво уточнил Церус.

– Ну кабана не знаю… возможно. А вот гуся точно могу. И на вертеле, и в духовке.

– И к чему всё это? – приподняв бровь поинтересовался двуликий.

– Место ищу, – девочка застенчиво спрятала руки за спину и повела носком туфли туда-суда. – Работу. Вам камеристка не нужна? Случайно?

– Не-е-е-т, – с испугом отмахнулся двуликий.

Куда ему камеристку? Он что девица? И вообще, рядом с такой занозой можно лишится покоя и заработать нервный тик. Уж больно много в девчонке энергии. Да и её вид…человечка.

– Жаль, – вздохнула девочка, но лицо её выглядело не особо расстроенным. – Такого работника теряете, – она взяла со стола булочку и жадно откусила.

– Правильно, можешь поесть пока нас нет, – кивнул Церус.

А чего еде пропадать? Пока они с Медеей вернутся, все остынет и будет невкусным. Он лучше закажет ужин посвежее. Его пара… Бедняжка, наверное, уже страдает от голода. Нужно торопиться. Чем быстрее он оторвет голову тому мерзавцу, тем скорее они смогут поужинать и лечь спать.

– Не балуйся тут, – как маленькому ребенку приказал Церус и ступил за порог.

– Так как насчет камеристки? Точно нет? – переспросила ему вслед девочка.

– Нет! – Церуз резко захлопнул двери.

– Ничего, – доев булку и вытерев руки о платье, пробубнила гостья. – Я завтра у госпожи Медеи спрошу.