Кларисса ворвалась в мои покои без стука и предупреждения.

— Алькон, сегодня наверняка женихи будут дарить принцессе подарки. Но я обо всём позаботилась!

— И вам здравствуйте, Ваше Величество!— я вскочил, по привычке скрывая раздражение за маской почтительности. — Вы, как всегда, поражаете проницательностью. Я как раз размышлял о тонкостях местного этикета.

Кларисса пронеслась по комнате, обдавая меня морозно-сладким ароматом духов.

— Итак, подарок должен быть изящный и со смыслом! Я перерыла все дворцовые архивы и нашла древнюю легенду, связывающую наши два берега: север и юг залива. И вот: та-дам!

Она извлекла из складок платья небольшой ларец. Внутри на чёрном бархате лежала удивительной красоты тиара. Снежинки из тончайшего серебра переплетались с розами из красных камней. Издалека казалось, что розы покрылись изморозью.

Даже я, далёкий от женских украшений, залюбовался.

— Это не просто безделушка, дорогой, — голос Клариссы приобрёл тот самый сладкий, как патока, оттенок, который всегда предвещал нечто грандиозное. — «Лёд и Роза» — это символ союза Скандии и Эльмонии. Легенда гласит, что в эпоху первых королей принцесса Скандии полюбила эльмонийского поэта. Он подарил её венок из плетистых южных роз. Розы были белого цвета, но шипы изранили нежную кожу девушки, и розы окрасились в красный. А потом и вовсе обледенели от вечной стужи.

— Дайте-ка угадаю, как и во всех жесточайших легендах прошлого, все погибли?

— Естественно. Братья принцессы были против её брака с поэтом и решили его убить. Но выпущенная стрела попала в сердце, защитившей любимого принцессе. А поэта нашли замёрзшим на могиле невесты. Но не суть. Главное, я нашла идеальный подарок!

— Ваше Величество, — я сдержанно покачал головой, — вы хотите преподнести принцессе тиару, напоминающую о кровавой трагедии, предательстве и смерти от рук родственников? Это... смелый ход.

— Алькон, дорогой, должна сказать, ты всё же ничего не смыслишь ни в политике, ни в дипломатии, — Кларисса нарочито-грустно вздохнула. — В любом деле очень важны акценты. А та самая легенда гласит, что гибель принцессы и поэта подарила Эльмонии и Скандии целых сто лет мира, пока не… Ну это вспоминать точно не стоит.

Я всё ещё с сомнением вертел в руках футляр.

— Даже не переживай! Этот подарок точно станет самым лучшим. Преподнеси его в самом конце, когда у остальных женихов иссякнет их скупая фантазия.

Уже выходя, королева обернулась:

— И, Мрак, дорогой, если ты думаешь, что я не заметила твой вопиющий акт неповиновения, ты глубоко ошибаешься! Заметила и припомню ещё, а пока позволь представить тебе твоего нового слугу Брамса.

Она впустила в комнату робкого юношу, одетого в лакейский ливрейный фрак.

— Ваше Величество, прошу простить мою оплошность! Я, действительно, забыл нанять слугу. Не велите казнить!

Кларисса снисходительно рассмеялась:

— Не волнуйтесь так, герцог. Мне ваша голова ещё понадобится, и желательно вместе с телом!

Затем она обратилась к лакею:

— Брамс, — её взгляд, скользнув по моему новому слуге, стал твёрдым, как сталь, — позаботься о его светлости. И доложи мне, если… у его светлости возникнут какие-нибудь проблемы. Понял?

Бледный как полотно юноша лишь кивнул, судорожно глотая воздух.

А Кларисса выплыла из покоев, оставив нас в гнетущем молчании. Я перевёл взгляд на своего личного соглядатая, отчего тот побледнел ещё сильнее.

— Брамс, признайтесь, Кларисса одолжила вас у семейства дакийских вампиров? То-то вы такой бледный.

Я хлопнул бедолагу по плечу, чем привёл его в неописуемый ужас.

— Расслабьтесь, юноша, я не кусаюсь... по крайней мере, до полуночи, — я вздохнул, видя, что его дрожь не утихает. — Ваша задача — помогать мне выглядеть прилично. Моя — следить, чтобы вас не выгнали с позором за недоносительство. Взаимовыгодно, не правда ли? Теперь достаньте мой лучший камзол и понаблюдайте, как герцог Вандерлисс приводит себя в порядок. Уверен, королева ждёт подробного отчёта о том, как я завязываю галстук.

…

— Его светлость, герцог Вандерлисс! — объявил паж, и я вошёл в зал, приветствуя короля и его дочерей.

Тронный зал встретил меня блеском хрусталя от огромной люстры над головами и прозрачных, словно изо льда, статуэток в виде женских фигур с крыльями. Под ногами струился лёгкий туман, и мне казалось, что ступаю я по облакам. Это ощущение вкупе с хрустальными ангелами создавала стойкое впечатление, что попал я не во дворец к Айсину, а в царствие небесное.

Всё это великолепие, впрочем, мгновенно померкло, когда мой взгляд упал на трон. На массивном, вырезанном из цельного голубого опала престоле восседал король Айсин. Исполин с белыми, словно иней, волосами и пронзительными голубыми глазами, в которых читалась не только привычная властность, но и живой, цепкий интерес.

— Герцог Вандерлисс, — его голос низко прокатился по залу, легко заглушая тихую музыку. — Мы рады приветствовать посланца нашей южной соседки. Надеюсь, скандийский холод не успел остудить пыл эльмонийского сердца?

Рядом с троном, подобная изысканной скульптуре, стояла принцесса Лания. Её поклон был безупречно грациозным. Но мой взгляд скользнул дальше — к принцессе Нежвее. Она стояла чуть поодаль, и свет от хрустальных ангелов, казалось, выбрал её своей хозяйкой.

Платье цвета самых нежных розовых лепестков с золотистой тесьмой, гармонично сочеталось с волосами лунного оттенка. Наши взгляды на мгновение встретились, и я поймал в её глазах искорку удивления, которая тут же сменилась лёгкой тенью смущения и вопроса.

«Демоны! Я же утром представился, как господин Мрак, теперь принцесса думает, что я солгал ей».

Я склонил голову в чуть более глубоком поклоне именно в её сторону, вкладывая в этот жест всё немое извинение, на которое был способен.

— Холод Скандии, Ваше Величество, обладает удивительным свойством: он не остужает пыл, а закаляет его, — отозвался я, всё ещё чувствуя на себе вопрошающий взгляд принцессы. — Подобно стали, что становится прочнее после закалки.

Король, кажется, остался довольным моим ответом, как и королева Кларисса, занимающее почётное место справа от Айсина.

Когда все претенденты вошли в зал, началась церемония дарения подарков.

Тут же из рядов женихов вышел широкоплечий блондин в медвежьих шкурах.

— Принц Вигмар Скаллсон! — прогремел он, ударяя себя в грудь так, что эхо прокатилось по залу. — Я принёс в дар принцессе шкуру йотунского медведя! Убил его сам одним ударом!

Вигмар показал свой огромный кулак, чтобы у присутствующих не возникло никаких сомнений в его словах.

Слуги с трудом внесли огромную белоснежную шкуру. Принцесса Нежвея вежливо улыбнулась, но в его взгляде я успел заметить промелькнувшее неодобрение. Она поторопилась переключить своё внимание на следующего претендента — тощего юношу в профессорских очках.

— Герцог Эрвилль де Сатше, — пробормотал тот, роясь в карманах. — Я... э-э-э... предлагаю вашему вниманию исчерпывающий трактат о влиянии арктического воздуха на магические потоки, в трёх томах.

Он протянул толстенный фолиант. В воздухе повисла неловкая пауза, а я поймал себя на мысли, что мой скромный ларец с «Льдом и Розой» на их фоне смотрится... как минимум изящно.

«Жаль, что на самом деле, это подарок от Клариссы», — я мысленно вздохнул, не отводя взгляда от Нежвеи.

Герцог Дальмении, Эрик Брюст, подарил Нежвее целый ларец золотых слитков, пообещав, если принцесса выберет его, то будет купаться в золоте, потому как в Дальмении у герцога личные золотые прииски. Король Айсин, похоже, особо благоволил этому кандидату. Он даже поднялся с трона, пожал Брюсту руку и пожелал удачи. Нежвея же, смотрела на герцога немного исподлобья.

Принцессе больше всего понравился подарок принца Саркассии, Жильберта. Он прочитал довольно талантливое стихотворение собственного сочинения и преподнёс его Нежвеи на золотом пергаменте.

Она особенно улыбалась, когда он читал эти слова:

«В уголках ваших льдистых глаз,

Пусть вовеки живёт тепло,

Красотой поразили нас

Ваши косы, от них светло».

И тут я понял, что сейчас — мой момент. Пока улыбка ещё не сошла с её губ, пока стихи принца витали в воздухе, я сделал шаг вперёд.

— Ваше Величество. Ваше Высочество, — я поклонился, чувствуя, как на мне фокусируются десятки взглядов. — Мой дар скромен. Но он — о том, что союз, казалось бы, невозможного, может быть прекрасен.

Я открыл ларец. Тиара «Лёд и Роза» вспыхнула в свете хрустальных ангелов, и по залу пронёсся сдержанный вздох восхищения.

— Лёд и Роза, — сказал я, глядя только на Нежвею. — История, которую, я надеюсь, мы сможем переписать. Чтобы лёд хранил тепло, а роза не знала шипов.

В зале наступила тишина. А потом король Айсин, не скрывая одобрения, медленно захлопал в ладоши. Один раз, два, и аплодисменты поддержали все.

Когда все полагали, что аудиенция завершена, в зал снова вошёл паж и объявил:

— Ваше Величество, на отбор прибыл принц далёкой Ахарии, Касим Наджар.

Айсин нахмурился, этого кандидата явно не было в списках...