Грей отступил от Флоранс, и я убрал манипулятор. Полноценной рукой этот отросток, похожий на сухую ветку, назвать невозможно. Таких у меня было десять – Дейла подошла к проклятию с фантазией. Старший инспектор схватился за горло и с ошарашенным видом обернулся ко мне, а Флоранс отбежала и спряталась за мной.

– Вы… – просипел старший инспектор.

– Я, – согласился я. – Не один вы присматриваете за лин Флоранс. Как только я увидел, что она пошла к мастерской, сразу же бросился сюда.

Взгляд Грея сделался цепким и ледяным. Он боялся меня и с трудом скрывал страх, но дело для него было выше любого страха. Найдет серийного убийцу девушек и поднимется еще выше, и навсегда забудет о том, как вынимать из подвалов трупы и вылавливать утопленников в реке.

И ради этого он готов был на все – и я тоже подготовился.

– Вы следили за мной? – спросила Флоранс.

Я запомнил ее – тогда в спальне приюта, сгорающая в жару чумы, она смотрела так, будто бы на миг увидела меня настоящего. И она, кстати, оказалась не такой робкой овечкой, как выглядела поначалу. Сбросила оковы привычной жизни, начала постепенно осваиваться в новом для себя мире, и душа ее, смелая и чистая, раскрылась, как чудесный цветок.

Для кого он будет цвести по-настоящему?

– Присматривал, – ответил я. – Заметил старшего инспектора утром у дома и решил, что за вами обоими нужно приглядеть. А пока приглядывал, подготовил кое-что.

Я запустил человеческую руку под мантию и извлек подготовленную папку с документами. Протянул старшему инспектору – Грей помедлил, но все-таки взял ее.

– Это копия заключения министерства науки и Королевской академии, на тот случай, если документам вы верите больше, чем своим глазам, – холодно продолжал я. – У меня отсутствует половая система, как у червей рода Pittares gruvi, и мне действительно нечем совершить надругательство. А это свежее заключение министра Коусворта, который подтверждает, что при тесном физическом контакте моя кожа неминуемо выделяет слизь, которая вызывает раздражение в виде круглых пятен. Таких на девушках не было.

Грей посмотрел в папку, потом поднял глаза на меня – он выглядел обиженным и угрюмым. Да, понимаю: хочется просто схватить самое чудовищное чудовище и закрыть дело – но факты упрямая вещь. Для министра Коусворта я варил особые зелья, которые делали его поистине неутомимым с молодой супругой, и он с удовольствием подтвердил особенность моей кожи отдельным официальным заключением.

– И раз я могу считаться полностью невиновным, – продолжал я, – то давайте разберемся с лин Флоранс.

Девушка по-прежнему стояла за мной, и это было удивительное, давно забытое чувство, когда ты кого-то закрываешь спиной от страхов и ужасов мира. Это делало меня пусть и самую малость, но все-таки важнее и нужнее. Я слышал, как она дышит, ловил запах ее разгоряченной кожи, и на сердце становилось тепло и немного странно.

Весь привычный мир будто пришел в движение и не собирался останавливаться.

– Я прекрасно знаю, что с ней произошло, – продолжал я. Конечно, страшный случай Флоранс Весткотт был мне известен, директриса приюта обо всем рассказала, и я не считал несчастную девушку хоть сколько-то виноватой в том, что с ней случилось. – То, что случилось, обострило чувство справедливости у лин Весткотт, и она готова сражаться за то, что считает правильным.

– Она меня тут всеми херами поливала, уж простите за выражение, но это так. Украла улики с места преступления, – бросил старший инспектор. – Насражалась на пару лет строгача, это точно.

Флоранс прерывисто вздохнула. Кажется, она наконец-то поняла, в какую беду попала, а Грей не из тех, кто готов прощать и забывать. Впрочем, посмотрим, так ли это.

– Я уверен, что она хотела лишь одного, старший инспектор, помочь вам. Насколько я знаю, институт добровольных помощников полиции никто не отменил. Вот и лин Флоранс хотела быть вам полезной. Она понимает, сколько у вас забот, и хотела по мере сил облегчить их.

Грей устало рассмеялся и провел ладонью по лысой голове.

– Да знали бы вы, доктор Броуди, сколько потом разгребать приходится за этими помощничками! Они лезут без спроса, куда их не звали, а нам потом их вытаскивать! Один вон тоже решил порасследовать, его собаки погрызли, а полиция виновата.

– Я понимаю, – согласился я. – Давайте все-таки посмотрим, что там за обрывки на земле.

Грей собрал скомканные корешки, всмотрелся и ответил:

– Это квитки от заказов. Получаешь квиток, оплачиваешь, потом приходишь и забираешь готовую вещь. Вот, тут фамилии заказчиков и описание заказа.

Я терпеливо ждал, с неприязнью вспоминая, как Флоранс билась в лапищах старшего инспектора, а он шарил по ее бедру. Флоранс вышла из-за меня, подошла к Грею, поняв, что при мне он ничего плохого ей не сделает, и заглянула в квитанции.

– Здесь нет благородных фамилий, – заметила она. – Ни одной.

– Так и преступник не дурак, – мрачно произнес старший инспектор. – Он не будет называть настоящее имя и наверняка отправил сюда слугу. Да и крупных заказов тут тоже нет, все бабские тряпки. Посмотри по карманам, может, что зацепилось?

По щекам Флоранс разлился румянец – сейчас она и правда была, как цветок, и короткое и нежное Флер шло ей больше строгого и сдержанного Флоранс.

– Ничего там не зацепилось, – пробормотала она, краснея еще сильнее, и я заметил, что Грею тоже сделалось неловко.

– Ладно, – сказал он, – сделаем так. Вы, лин, не лезете больше в дела полиции. Один раз прощается, а на второй нос отрывается, если его совать, куда не просят. Понятно?

Флер сощурилась, одарила старшего инспектора свирепым взглядом и кивнула.

– А вы, – Грей покосился в мою сторону и снова дотронулся до шеи. – За мной больше не следите. Не люблю.

– Разумеется, старший инспектор, – дружески произнес я. – Вы можете во всем на меня рассчитывать.

И я двинулся от дома на улицу к своему экипажу, повторяя про себя, что мы легко отделались. Флер шла за мной, и я чувствовал, как Грей сверлит нас взглядом.

Но он не сказал ни слова и дал нам уйти.

***

Когда мы сели в экипаж, и он загремел по булыжной мостовой в сторону дома, я негромко сказал:

– Вы меня сегодня очень сильно подвели, Флоранс.

Флер посмотрела на меня – испуганная, большеглазая и усталая, но и стойкая, невероятно стойкая. Весенний цветок, который сильнее всех остальных цветов, потому что ему приходится прорастать под снегом и стоять под ударами заморозков.

– Доктор Броуди, я… Мне очень жаль, правда, – искренне ответила она. – Я сама не знаю, как это вышло, вернее, знаю, но… Простите меня. Очень прошу, простите.

Я вздохнул. Осторожно провел одним из манипуляторов под тканью мантии, поправляя маску.

– Старший инспектор мог бы отправить в камеру нас обоих. Вы должны понимать, лин Весткотт: я каждый день хожу по тонкому лезвию над пропастью. Я спасаю людей, они меня благодарят, но они же меня и сожгут заживо, если хоть что-то пойдет не так, и вас отправят на костер со мной за компанию. И сейчас Грей прав: все это выглядело так, словно я отправил вас похитить улики, способные меня изобличить!

Голос прозвучал горячее и громче, чем я хотел говорить сначала. Флер заерзала на сиденье и пробормотала:

– Вы за мной следили…

– Присматривал, – поправил я. – Это немного разные вещи, согласитесь. Мне очень не понравился вид старшего инспектора, когда он двинулся за вами.

Флер отвела глаза. С преувеличенным вниманием принялась рассматривать улицу и дома.

– Не надо так, – попросила она. – Вы же обещали не смотреть за мной, и эти зеркала…

Меня кольнуло стыдом, но самую малость.

– Вам так понравилось, как вас обыскивал линде Грей?

Девушка покраснела, и я понял, что невольно напомнил о ее горе.

– Вижу, что нет. Значит, я появился вовремя, правда?

– Вовремя… – едва слышно откликнулась Флер. – Я ужасно испугалась, он такой жуткий и все было…

Она не договорила. Дотронулась до лица быстрым движением, опустила руку.

– Вы ведь не все отдали старшему инспектору, верно? – спросил я. – Что еще у вас в кармане?

Флер изумленно посмотрела на меня, словно я сумел ее удивить. Я мысленно улыбнулся – пекло, сколько лет я могу улыбаться только в мыслях! – и добавил:

– Вынимайте, добровольная помощница следствия. Я никому не расскажу.

Флер запустила руку в карман и достала старую записную книжку. Грей ощупывал ее левое бедро, а похищенное было в правом кармане.

– Зачем вы ее взяли?

– Там могли быть записи. Заказ, размеры, какие-то пометки насчет заказчика, – ответила Флер. Я забрал у нее книжку человеческой рукой и негромко произнес:

– Надеюсь, я не сильно напугал вас, когда душил Грея.

Девушка поежилась. Посмотрела так, словно не знала, что сказать монстру насчет его чудовищного обличья.

– Это было неожиданно. Спасибо, доктор Броуди… и простите меня.

Я поднес книжку к глазным прорезям маски и принялся перелистывать страницы. У покойной белошвейки было много заказов, но в основном, это были женские платья, юбки и белье. Каждая страничка была отведена под одного клиента. Снятые мерки, расчеты, какие-то быстрые неразборчивые пометки… а!

– Вот и мужчина, – сказал я и прочитал: – Рубашки дневные, пятнадцать штук, грогрен, стоячий воротник на косточках, двойные манжеты.

Флер содрогнулась всем телом и потянулась вперед. Казалось, она забыла о том, каков я – воскликнула:

– Где? Покажите!

– Извольте, – я развернул к ней записную книжку. – Там и мерки есть. Довольно высокий тип.

Нахмурившись, Флер вчиталась в записи и задумчиво сказала:

– Давайте поедем к вашей швее. Она посмотрит и составит его портрет… ох!

Она растерянно посмотрела на меня, словно решила, что как-то умудрилась обидеть. Когда-то я был джентльменом, который тоже заказывал рубашки у хорошей швеи, и Флер снова забыла о том, что теперь все мое одеяние это черная безразмерная мантия.

– У меня есть швея, да, – кивнул я. – Прекрасная женщина, был у нее две недели назад. Едем!

***

Линна Виктория Строук была старой и опытной швеей и работала для тех, кто имел какой-то изъян во внешности и хотел его скрыть. Когда-то она обшивала несчастного герцога Харингема – он был горбун и невероятный щеголь, и рубашки, сюртуки и пальто от линны Строук позволяли ему красоваться, не обращая внимания на горб. Линна Строук сшила для меня первую мантию, и я четырнадцать лет приезжал в ее мастерскую, где во мне видели не чудовище, а человека.

Пусть в ужасающем обличье, но человека.

– Дорогой мой доктор Броуди! – линна Строук вышла в большой холл своей мастерской с видом, полным поистине дворянского достоинства. – Рада, очень рада вас видеть! Новая мантия, потоньше? Лето обещают жарким!

– Сегодня я к вам с рабочим вопросом, – ответил я и протянул швее записную книжку. – Вы что-нибудь сможете сказать о человеке по этим меркам?

– Как он выглядит? – спросила Флер. Линна Строук посмотрела на нее с нескрываемым интересом и перевела взгляд на страничку записной книжки. Поправила серебряные очки.

– Дворянин, разумеется. Высокий! Высокий и длиннорукий, стройный, но не худой. Широкие плечи и узкая талия. Гребец или наездник, совершенно точно!

– Как вы это узнали? – удивился я. Линна Строук снисходительно улыбнулась, и я вспомнил нашу первую встречу. Она ведь тогда совсем не испугалась! Мой вид не вогнал ее в истерику и слезы – линна Строук лишь улыбнулась и сказала, что все должны одеваться хорошо.

– У него заметный переход от плеч к поясу, но он не культурист, – ответила швея. – Заядлый гребец, фехтовальщик, наездник – фигура атлетическая, сухая, но без лишнего жира. И плечи у него прямые, не покатые, иначе мерка была бы меньше. Осанка прямая, с расправленными плечами и втянутым животом, иначе разница грудь-талия была бы меньше.

Я смог лишь покачать головой от удивления.

– Подлинная магия, линна Строук! Вы меня просто поразили!

– Всего лишь профессионализм, дорогой друг, – швея мягко пожала мою человеческую руку и спросила: – Это записная книжка бедняжки Анны?

– Да, – кивнула Флер. – Вы ее знали?

– Все швеи так или иначе знакомы друг с другом, – ответила линна Строук. – Девушка была исключительно талантлива! Я всегда говорила, что она выбьется в люди, займет достойное место в профессии… но человек предполагает, а Бог располагает. Очень, очень жаль. А эта юная леди ваша ассистентка, верно?

Флер смутилась и едва заметно отстранилась от меня – а до этого стояла рядом, почти касаясь мантии, и, кажется, снова забыла, с кем имеет дело.

– Совершенно верно, – кивнул я. – Лин Флоранс Весткотт, иногда она будет приезжать к вам за заказами.

Линна Строук вдруг улыбнулась, и это была странная улыбка, словно швея задумалась над тем, что до этого никогда не приходило ей в голову.

– Вам давно пора было это сделать, дорогой мой, – сказала она. – Невозможно столько тащить в одиночку, сколько тащите вы.

Я понимающе качнул головой. Дело было не совсем в этом. У меня всегда хватало забот, я привык к ежедневной трудной работе и спокойно занимался тем, что всегда мне нравилось. Но после эпидемии мне вдруг стало не по себе в огромном доме.

Захотелось, чтобы рядом был кто-то живой. Живой, теплый, добрый, с кем я смогу поговорить, не зная заранее, что мне ответят.

А ту работу, которую выполняла Флер, спокойно могли делать и големы – но с ними не побеседуешь.

Я, разумеется, не надеялся, что она меня полюбит – это просто невозможно. Однако…

Обо всем этом я думал, когда мы в молчании ехали домой. Флер сидела на скамье экипажа, сжимая в руках записную книжку покойной Анны, а я смотрел в окно и думал, как рассказать старшему инспектору Грею о дворянине с длинными руками и осиной талией, который увлечен греблей, фехтованием и ездой на лошади.

Впрочем, все разрешилось почти сразу же: когда мы вышли из экипажа, то увидели Грея, который стоял на ступенях моего дома и был зол, как бес, которого выгнали из пекла. Увидев нас, он резко дернул рукой так, словно хотел по кому-то пройтись сжатым кулаком и воскликнул:

– Где блокнот?

От неожиданности и страха Флер схватила меня за руку и не поняла, что это моя вторая конечность. Старший инспектор пугал ее сильнее, чем я.

– Блокнот? – переспросил я.

– Он самый! – прорычал Грей. – Я вернулся в дом, зажег свет и увидел на запыленном столе чистое прямоугольное пятно! Где блокнот или что ты там украла?

Я приподнял человеческую руку, приказывая всем молчать и успокоиться. Флер послушно протянула Грею записную книжку Анны и сказала:

– Нам многое удалось узнать.

– Да я вас обоих за решетку законопачу! – пророкотал Грей. – Вы сперли важные улики с места преступления! Вам это с рук не сойдет! Вы меня с первого раза не поняли, что ли?

Я качнул головой, прикидывая, как можно успокоить старшего инспектора, чтобы он при этом не разозлился еще сильнее.

– У меня есть портрет убийцы, – сказал я, и Грей, который расписывал, что именно с нами сделают в тюрьме, поперхнулся воздухом и умолк.

– Здесь мерки, снятые с джентльмена, который сделал крупный заказ, – сказал я, а Флер добавила:

– Анна поехала отвозить ему рубашки и домой уже не вернулась.

Я рассказал старшему инспектору обо всем, что узнал в ателье у линны Строук, и лицо Грея несколько просветлело и разгладилось. Мы оказались очень, очень полезны: он только получил дело и сразу же нашел улики, и портрет преступника у него есть.

– Маловато от этого толку, – пробормотал он. – И так ясно, что убийца не из простых. У простых нет экипажей, чтобы вот так мертвых девиц по городу раскладывать. Труп в руках не понесешь, нужен транспорт. А фехтование и гребля это, простите, их общее увлечение, оно для благородных.

– Рост, – заметил я. – Рост, руки длиннее, чем у других.

Старший инспектор кивнул. Убрал записную книжку во внутренний карман мундира и произнес:

– Вы вот что. Вы сегодня мне очень помогли, не буду спорить. Я не из тех, кто двумя руками берет и потом спасибо не скажет. Но сделайте милость, услышьте меня все-таки: больше не надо в это лезть. Больше не надо путаться у меня под ногами. Я ничего не говорю по поводу зелий, которые использует этот мерзавец, я еще не раз к вам приду на их счет, но со всем остальным…

Его лицо и голова покраснели, и Грей проговорил, выделяя каждое слово:

– Не лезьте. Сидите, пожалуйста, дома и занимайтесь своими делами. Доктор, у вас работы, что ли, мало? У этой, я понимаю, шило в одном месте, ну а вы-то куда за ней?

– У меня много работы, это верно, – согласился я. – Не сердитесь на нас, старший инспектор. Возможно, есть что-то, чем я могу смягчить вас?

Грей сощурился, оценивающе глядя на меня, и пальцы Флер сильнее сжали мою руку.

– Взятку предлагаете?

– Ни в коем случае. Просто как любой порядочный гражданин, рад помочь полиции.

Грей задумчиво помолчал несколько минут, крутя в пальцах круглый брелок и маленький ключ – я сам не заметил, как он их вынул из кармана.

– Говорите, долговязый? Все дворяне высокие, хорошо питаются и мало болеют. Адреса там нет, к сожалению, так что здесь мы в тупике, – он вздохнул и спросил: – У вас есть что-нибудь от головной боли, доктор Броуди? Аптечные средства мне как слону дробина.

Я улыбнулся: кажется, дело сдвинулось в сторону принятия, а не отторжения. Лишь бы только Флоранс не сунулась завтра в дом одной из жертв.

– Разумеется, старший инспектор. Идемте – соберу вам индивидуальное зелье.