Когда мы покидали дом через запасной выход, в бальном зале заиграли очередную легкую мелодию, и пары закружились в танце. Почти стемнело: сумерки были бархатно-розовыми, свет фонарей лежал на них золотыми пятнами, и в тени у ограды я заметил крепкого человека в штатском.

Старший инспектор поймал мой взгляд, едва заметно кивнул и надвинул кепи пониже. Никакой группы захвата с ним не было – да и кто бы ее дал после того скандала с лордом Эшфордом? Когда мы усаживались в экипажи, Грей совершенно слился с тенями и исчез – я понял, что он готов следовать за нами, и мысленно улыбнулся, увидев шевеление с другой стороны улицы. Старший инспектор все-таки был не один, вот и хорошо.

Я обрадовался своей ошибке.

Флер усадили в экипаж с лордом Чарльзом, Джулиан сел со мной, и я удивленно обнаружил, что он меня совершенно не боится. Джулиан держался со светской развязностью и спокойствием и, когда экипажи двинулись по улице в сторону моста Годфри-лей, осведомился:

– А правда ли, что у вас два хвоста?

– Хвост один, – откликнулся я. – Еще раз протянете руку к моей жене и увидите, как он сбрасывает иглы в вашу сторону. Приятного мало, уверяю.

Ноздри Джулиана едва заметно дрогнули. Я представил, как старший инспектор и его компания спешат за нами, и мысленно улыбнулся.

– Приношу вам свои искренние извинения, – с горячим чувством произнес Джулиан. – Я тогда очень плохо себя контролировал. Решил взять у отца Сонную Лозу и немного развлечься.

И это развлечение сломало жизнь бедной девушки, за которую некому было заступиться. Все это время Флер жила в аду, и Джулиан не испытывал никаких сожалений по этому поводу.

– Почему же вы продолжали? – спросил я. – Снова не контролировали себя?

Джулиан ослепительно улыбнулся, словно я должен был разделять его мнение – он и не сомневался, что разделю.

– Отец нашел в трущобах дорогую Дейлу, – сообщил он. – Ему нужен был нормальный зельевар для приготовления Сонной Лозы, а ее эликсиры были на грани гениальности. Линна Харш пообщалась со мной и предложила отцу лекарство для меня. Эликсир моунди, стабилизация сознания, все такое.

Мы переехали через мост, миновали несколько улиц и вскоре выехали на тракт короля Антония, который уходил от столицы на север. Экипаж начало потряхивать. Я посмотрел в окно и увидел зеленые весенние холмы – поднялась почти полная луна, залила их теплым белым светом, и казалось, что над травинками и цветами сейчас начнут танцевать феи.

Как-то там Флер? Лорд Эшфорд, разумеется, не причинит ей вреда, но я не мог не волноваться за девушку, которая боялась не за себя, а за кого-то другого. За чудовище, уродливое создание, которое вечно останется таким…

– Самое главное, Дейла обнаружила, что энергетическое поле невинной девы усиливает эликсир в десятки раз! – продолжал Джулиан тем тоном, которым рассказывают о посещении модной кофейни. – Только забрать его нужно в момент наивысшего эмоционального напряжения! Вот мы и решили совместить приятное с полезным.

– Не знал, каким вы были раньше, не могу сравнить, – ответил я, сражаясь с отвращением. Больше всего мне сейчас хотелось снять мантию, чтоб увидеть в глазах Джулиана настоящий страх – а потом свернуть ему шею.

Я никогда не испытывал желания убивать, а сегодня оно пришло ко мне. Сам не знаю, каким чудом я сдержался, когда увидел Флер, окутанную путами Сонной Лозы. Мне хотелось разорвать на части и отца, и сына – лишь здравомыслие помогло устоять. Меня бы обвинили в убийстве, подтянули бы к нему смерти девушек, и мы уже ничего не смогли бы исправить.

И Флер тогда совершенно точно пропала бы. Быть женой знаменитого доктора или женой чудовищного убийцы? Разница коренная.

– О, уверяю вас, раньше все было намного хуже, – улыбка Джулиана сделалась шире. – Я будто сидел в сумрачной комнате с пыльными окнами и не знал, где выход, и не хотел его искать. А потом мне стало гораздо легче! Если так пойдет и дальше, если вы продолжите работу Дейлы, то через пару лет отец представит меня в свете как своего наследника и преемника.

Я качнул головой – как хорошо, что мой жуткий облик позволяет скрывать истинные чувства. Все, как мы и предполагали – лорд Чарльз хотел спасти сына и не желал терять бесплатную рабочую силу.

И неважно, сколько несчастных из трущоб умрут ради этого.

– А девушки, которые работают на ваших фабриках? – спросил я. Джулиан только рукой махнул.

– Ну что вы, право слово! Бродяжки, алкоголички, курильщицы опиума, портовые шлюхи – разве это девушки? Мы с отцом даем им шанс на нормальную жизнь. Чистая одежда, постель, еда – не так уж они бесплатны для нас, если вы об этом.

– Но ткани-то стоят намного дороже? – усмехнулся я. – Ткани, одежда, которую из них шьют… Кажется, именно у вашего отца тендер на поставку формы для Королевских вооруженных сил?

– Совершенно верно, – кивнул Джулиан. – Но должны же мы иметь какую-то компенсацию за свою доброту.

– Благотворительность, которую вы подводите под это, стоит намного дороже. Как и репутация филантропа, которая открывает многие двери, – усмехнулся я. Да, тут не поймешь, кто более безумен, отец или его сын. – Все эти сборы, которые проводятся для поддержки несчастных – не из своего же кармана платит лорд Эшфорд?

Джулиан прикрыл глаза и ничего не ответил.

Следующие полчаса пути прошли в молчании – я больше не хотел говорить с этим чудовищем. Два монстра в одном экипаже, да такое любая статистика отвергнет! За окном стало совершенно темно – луна скрылась за тучами, и все очарование весенней ночи померкло.

Но потом мы свернули с тракта на отлично вымощенную дорогу, сразу же появились фонари на столбах, и Джулиан объяснил:

– Загородный дом отца. Здесь огромная лаборатория и никаких посторонних глаз. Лин Симпсон не любила сюда приезжать, тут водятся совы, а она почему-то боялась сов.

Словно в подтверждение его слов, над низеньким кустарником проплыла беззвучная крылатая тень и резко упала вниз. Я услышал негромкое “Уху!” и понял, что она добыла мышь.

– Лин Симпсон вы наказали, верно? – спросил я. – Дейла уже была мертва, а аптекарша и Лонгвилл не справились с экспериментом с Огненным дыханием.

– Увы! – развел руками Джулиан. – И все равно она нам пригодилась. До конца мая я буду с тем эликсиром моунди, который приготовили из нее. Пусть он и слабенький, не такой, как при Дейле, но это лучше, чем ничего.

Это звучало отвратительно людоедски, и я подумал: а монстром здесь все считают меня.

Вскоре экипаж въехал в ворота, и я заметил не менее дюжины крепких мужчин: особняк хорошо охраняли. Как же Грей со своими помощниками сюда прорвется?

Ответ был прост и предсказуем: никак.

Экипаж прокатил дальше по дороге, остановился возле ярко освещенного двухэтажного особняка, построенного еще в прошлом веке, судя по балкончикам и колоннам, и Джулиан ослепительно улыбнулся:

– Добро пожаловать в Марвен-холл, доктор Броуди! Если не боитесь сов, вам здесь понравится.

***

Сов я не боялся, а волнение за Флер немного улеглось, когда она выпрыгнула из экипажа и подбежала ко мне. Я сжал ее ледяную руку и спросил:

– Все в порядке? Ты замерзла?

Флер вздохнула. Ее глаза сияли решительностью и гневом, влияние Сонной Лозы почти ушло. Без повторных приемов остатки зелья окончательно покинут организм завтра к вечеру.

Хотелось надеяться, что мы сможем дожить до этого.

– Все хорошо, – откликнулась Флер. – Как ты?

– Ну вот и добрались! – произнес лорд Чарльз, выходя из экипажа, и я не успел ответить. – Прошу, доктор Броуди, все это теперь в вашем распоряжении. На втором этаже я прикажу обустроить ваши комнаты, не так уж удобно мотаться сюда из города каждый день.

– Мне придется мотаться, – ответил я, направляясь вместе с Флер к гостеприимно распахнутым дверям особняка. – У меня есть обязательства и перед другими заказчиками.

– Я понимаю, – кивнул лорд Чарльз. – Подумаем об этом после того, как вы тут освоитесь.

Весь первый этаж был отведен под лабораторию и, войдя в нее, я ощутил прилив раздраженной зависти: моя собственная лаборатория серьезно уступала этой. О таких аналитических установках я мог только мечтать – слишком уж они были дороги. А разделители и синтезаторы? А маховики? А артефакты – свеженькие, в хрустальных гнездах, в густой защитной жидкости?

И такое сокровище служит настолько омерзительным целям! Да я бы мог изменить всю жизнь королевства, имей хотя бы половину этого!

– Прошу, прошу! – лорд Чарльз подошел к большому рабочему столу и гостеприимно раскинул руки. – Дейла трудилась именно здесь. Вот тут ее записи, но вы, понятное дело, все обустроите по-своему, на ваш лад. Проходите, доктор Броуди, располагайтесь. Я хотел бы, чтоб сегодня вы уже начали работу над Сонной Лозой.

– Понимаю, фабрики не должны простаивать, – кивнул я, и Флер свирепо сощурилась, словно хотела взять лорда Эшфорда за шиворот и сунуть головой в какой-нибудь станок. – Но если брать за основу Огненное дыхание, то это уже будет не совсем Сонная Лоза. У кого вы заказывали банки?

Я прошел к морозильному шкафу, открыл дверцу и увидел не менее трех дюжин сверкающих банок с Огненным дыханием. Открыл одну – Огненное дыхание поставлялось в гранулах, черные сверкающие зерна едва уловимо пахли ландышем. Я подцепил одно, понюхал – свежайшее.

– Лин Симпсон покупала их по каким-то своим каналам, кажется, Береш и Боттс, – ответил лорд Чарльз. – Но с этим, я думаю, не будет проблем. Мы уже нашли выход на новых поставщиков.

– Неофициально, я полагаю?

Лорд Чарльз кивнул.

– Вы же понимаете, Артур…

– Понимаю, но буду лично проверять и перепроверять все поставки, – сказал я. Вынул банку, закрыл морозильный шкаф и пошел к рабочему столу. – Неофициалы вам такого намешают, что у ваших работниц мозги вытекут через ноздри.

Лорд Эшфорд поежился, и я добавил:

– Впрочем, и официальные поставщики этим тоже, бывает, грешат.

Дейла хранила вещи в идеальном порядке. Все инструменты сияли, каждый был на своем месте. Записи хранились в аккуратной стопке: я открыл толстую растрепанную книгу, которой пользовались чаще всего, судя по ее состоянию, и прочел строчку, написанную красными чернилами поверх расчетов:

“Истинная любовь это отдать жизнь за того, кого любишь”.

Возможно, это так – вот только сама Дейла не отдавала свою жизнь, а забирала чужие. Я закрыл книгу и кивнул.

– Флер, начинаем работать. Халаты, шапочки на голову, обработка рук.

Для нас нашлось все – и халат с шапочкой для Флер, и что-то огромное белое и бесформенное для меня. Я снял мантию – лорд Эшфорд изменился в лице, но все-таки устоял на ногах, не подмочив репутации, а Джулиан даже бровью не повел.

Он видел в зеркале монстра намного страшнее меня.

– У вас и записывающие артефакты есть? – спросил я, возвращаясь к рабочему столу. Лорд Эшфорд кивнул.

– Шеймус настоял на их установке! Пытался анализировать работу Дейлы, понять, что именно он делает не так. Я, конечно, не в восторге от этого, но Дейла не возражала.

– Отлично, – кивнул я. – Отойдите, пожалуйста, вон туда и не мешайте.

Отец и сын послушно отступили, куда указано. Я прошел к основному шкафу с ингредиентами и принялся изучать его содержимое. Сока плакучей ивы Габриса и правда было мало, но для моих целей сойдет.

Флер настороженно наблюдала за каждым моим движением. Я взял плоскую бутылку, набрал аккуратных светлых мандрагор – усыпленные, чистенькие, высший сорт! – и вернулся за стол.

– Похожи на черную икру, правда? – спросил я, взяв мерную ложку: для моих целей нужно было ровно две малые меры Огненного дыхания. Флер пожала плечами.

– Я видела только одну икру, из кабачков, – ответила она, и я улыбнулся.

– Ничего, мы это исправим. Лорд Чарльз, угостите нас кофе с белужьей икрой? Кстати, что это у вас?

– Где? – лорд Эшфорд испуганно принялся оглядываться. – Что такое?

– Да вот же, – я вышел из-за стола, подошел к нему и снял с плеча волосок. – Порчевый оттиск! Кому это вы успели насолить сегодня на балу?

Бал, наверно, до сих пор продолжается. Кавалеры приглашают дам на танец, вино льется рекой, официанты разносят изысканные закуски – и всем совершенно безразлично, что в основе праздника лежит рабский труд несчастных женщин. Я убрал волосок под мантию и мысленно усмехнулся – вполне достаточно для того, что я собирался сделать.

Такой же волосок я снял с Джулиана, когда мы садились в экипаж.

Я начал нарезать мандрагоры: обильно выступала кровь, густая и темная. Осторожно слив ее к Огненному дыханию, я всмотрелся в реакцию и довольно кивнул. Отлично: пена была как раз такой, какой надо, светлой и плотной. Я аккуратно и незаметно добавил в зелье волоски, они тотчас же растворились в нем, и жидкость наполнилась золотым сиянием.

– Как странно оно сияет, – завороженно произнес Джулиан. – У меня будто звенят колокольчики в голове.

Лорд Эшфорд встревоженно посмотрел на сына – тот улыбнулся и закружился, вскинув руки над головой. Все правильно, когда добавляешь в зелье часть личности человека, оно сработает именно так, повлияв на одного и не задев другого.

Я добавил сок плакучей ивы Габриса, и от зелья повалил густой пар –  реакция пошла так, как я и планировал. Лорд Эшфорд дотронулся до висков, а потом сел прямо на пол, качаясь, словно дервиш во время молитвы. Джулиан продолжал кружиться, напевая какую-то детскую песенку – Флер смотрела на него, зажав рот ладонью, и глаза ее были темны и пусты.

– Ну вот, – дружелюбно произнес я. – Теперь нам не помешают. Можно снять эти артефакты с записями и…

Я не успел договорить: где-то бабахнуло, разбиваясь, стекло, послышались человеческие крики и выстрелы, и старший инспектор Грей прогрохотал на весь дом:

– Всем на пол! Работает служба захвата! Грабли в гору, мля! В гору, я сказал!

***

Потом все закружилось, завертелось, в лабораторию сразу же ввалила толпа полицейских, и Артур воскликнул:

– Старший инспектор, артефакты! Вот эти золотые кристаллы, это главная улика!

Полицейские подхватили лорда Чарльза и его сыночка под белы рученьки и поволокли к выходу, а те и не думали сопротивляться. Пар так и валил от зелья, лаборатория наполнялась горьковатым запахом, и у меня начала болеть голова.

– На них записано все, что происходило в лаборатории, – продолжал Артур, помогая Грею снять кристаллы с держателей. – Наверняка и убийства девушек мы увидим.

– Да твою ж маму восемь раз, – старший инспектор сокрушенно покачал головой и обернулся к своим людям: – Работаем, ребята! Это место преступления, тут все надо опечатать.

Я медленно сняла халат и шапочку, подошла к Артуру – он взял меня за руку, и мне показалось, что Божье чудовище улыбается там под своей маской. Настоящее спокойствие и облегчение легли на плечи, словно теплое одеяло.

Убийств девушек больше не будет. Я смогла отомстить и за себя, и за них.

– Что это вы с ними сделали? – спросил Грей, опасливо косясь в сторону дымящегося зелья. Артур повел плечами, словно хотел сбросить белую тряпку, и ответил:

– Создал для них авторское зелье на основе их энергетических оттисков. Мы можем спокойно дышать всем этим, а вот у лордов Эшфорд один вдох привел к полной покорности и невозможности сопротивляться. Они сейчас как куклы. Где поставишь, там и возьмешь.

Старший инспектор покачал головой.

– Ну, ловко! А я сразу подумал, что вас повезут куда-то за город. В особняке нет лаборатории, а лорд Чарльз, конечно, захотел бы увидеть вас в деле, не откладывая. Я справочки навел и узнал про Марвен-холл, а уж остальное – дело техники. Как же мне не хотели выделять большую группу захвата, вы бы знали.

Мы вышли на свежий воздух, в ночь, и я увидела, как полицейские стараются усадить Джулиана в экипаж. Тот все никак не мог попасть в дверь – раскинул руки и что-то напевал.

– Да чего вы с ним цацкаетесь? – спросил Грей. – Пакуйте давайте, как алкашей пакуем. Церемониться, что ли, с этой гнидой?

Полицейские мигом заломили Джулиану руки, нагнули голову и отправили в экипаж знатным пинком. Я криво усмехнулась – наконец-то. Давно пора.

– Что теперь с ними будет? – спросила я. Старший инспектор осклабился.

– Если ты о том, смогут ли они отмазаться, то я надеюсь, что не смогут. Сейчас в них газеты вцепятся, как блохи в барбоску. Не все же им Вейримар грязью поливать, правда? И бабье с фабрик очувствуется и пойдет рассказы рассказывать. Шум поднимется знатный, король просто не сможет сделать вид, что все нормально.

Я вздохнула. Хотелось на это надеяться.

– Плюс еще вопрос, что там записано в артефактах, – продолжал Грей: мимо него как раз прошел полицейский, держа в руках стеклянную коробку с кристаллами, как держат бомбу. – Потому что все могут начать валить на мертвую ведьму. Джулиан безумец, с него нечего взять. Лорд Эшфорд вполне мог быть обманут и очарован. Раз эта Дейла нашего доктора в такое не пойми что обратила, запудрить кому-то мозги ей – раз плюнуть.

Мы с Артуром переглянулись. Старший инспектор покачал головой и сплюнул под ноги. Над деревьями парка пролетела сова – наверное, сова, я никогда их не видела.

– Так что вы, ребята, особо не обольщайтесь, – вздохнул Грей. – Дама Правосудия хитрая стерва, взвесит на весах, кто важнее, кто больше даст… Но главное, мы все-таки придушили гадину. Если она и поднимется, то очень нескоро.

Домой мы добрались под утро. Алекс стоял у ворот, поджидая нас; когда мы вышли из экипажа, то голем смерил взглядом белое тряпье, в которое укутался Артур, и заметил:

– Дурно пошито. Все в порядке, доктор?

– Да, мы завершили очень важное дело, – кивнул Артур и взволнованно спросил, глядя на меня: – Как ты?

– Поверить не могу, что все кончено, – призналась я.

Больше не грешница. Я сумела найти настоящее чудовище и остановить его. Отомстила за Тессу, Анну, Джейн…

Теперь можно было идти дальше. Жить дальше.

– Тебе надо отдохнуть, – произнес Артур. – Бегом в кровать и спать до следующего утра. Договорились?

Я улыбнулась. Сжала его руку и только теперь поняла, что держу одну из сухих и жутких нечеловеческих.

Ну и что? Это не имело значения, вообще не имело.

– А ты? – спросила я. – Ты тоже должен отдохнуть.

– Разумеется, – согласился Артур. – Но сначала запишу все, что сделал сегодня за рабочим столом. Когда зелье создается в первый раз, его обязательно надо зафиксировать.

На том мы и расстались – я поднялась в свою комнату, переоделась и, рухнув на кровать, поняла, насколько сильно устала. Это даже не усталость была, а какая-то жестокая вымотанность, словно из души и тела выжали все соки.

Но ничего! Теперь, когда мы разоблачили Эшфордов, все будет хорошо и спокойно, как раньше.

И я заснула, как убитая, и проснулась от крика мальчишки-газетчика, который несся по улице и голосил так, будто его резали:

– Убийца девушек пойман! Старший инспектор Грей разоблачил лорда Эшфорда! Столица теперь в безопасности!

***

Конечно, поднялся такой шум, что словами не передать.

Скандал вышел просто невероятный. Разумеется, сначала никто не поверил в причастность лорда Эшфорда к убийствам и изнасилованиям по всей столице – но Грей был прав, газеты вцепились в него и не собирались разжимать зубы.

Первым делом журналисты рванули на фабрики – беседовать с работницами. Девушки, которых уже не одурманивали Сонной Лозой, рассказали и о странном вкусе еды, что им давали, и о странном запахе в комнатах общежития, где они жили. За дело взялись эксперты, начали копать и доказали: Сонной Лозой несчастных пичкали регулярно, они перевыполняли нормы и не замечали, насколько истощены.

Сидеть за станком восемнадцать часов, выдавая в день и две, и три нормы, и даже пять? Да легко! Особенно если тебя кормят сытными и вкусными обедами, где у всех блюд сладковатый привкус.

Потом расшифровали записи с артефактов – я видела картинки в газетах, достаточно четкие, чтобы можно было различить Дейлу, Лонгвилла и лорда Эшфорда за работой. А записи их разговоров хватило, чтоб дело не смогли замести под ковер.

Тут и Лонгвилл начал петь – в обмен на судебное снисхождение он исполнил целую оперу и выдал всех со всеми потрохами. Он рассказал и о том, как Сонная Лоза использовалась на фабриках, и об изнасилованиях несчастных в лаборатории – когда кадры попали в газеты, то их тиражи взлетели до небес, а люди всех сословий были возмущены и потрясены до глубины души.

Неравнодушный народ начал выходить на улицы, требуя наказать мерзавцев. Старший инспектор Грей сделался национальным героем – он, конечно, не молчал об участии доктора Броуди в расследовании, но людям было куда приятнее хвалить и превозносить человека с человеческим лицом, чем чудовище, хоть и Божье.

Артур и без того имел уважение и репутацию. Кстати, тендер на лекарство для лечения поджелудочной железы на основе болотника Бенедикта он получил сразу же после того, как министр Коусворт ушел в отставку. Он был в курсе всех дел лорда Эшфорда и решил побыстрее убраться подальше – как только король подписал документы, Коусворт выехал из столицы куда-то на восток, в Пролесье.

Впрочем, нас с Артуром все это почти не затронуло. Меня, конечно, вызывал следователь королевской прокуратуры и записал мои показания – наконец-то кому-то стало интересно и важно, что со мной случилось на том карнавале. Артур несколько раз выезжал для бесед, но в принципе на этом дело и кончилось.

Теперь мы ждали суда – а пока не тратили времени даром. Работы у нас было много. Артур занялся подготовкой к производствам зелья: ездил, подбирая место под расширенный склад ингредиентов, заказал дополнительные обогревательные установки в лабораторию и купил новый аналитический стол. Больше всего хлопот было с поставками того болотника Бенедикта, из которого делают лекарства, но Артур все-таки сумел договориться, и первые партии в аккуратных тюках пришли в начале июля.

В тот день мы как раз закончили с пробными партиями зелья и готовы были запускать основные – но тут появился Грей, сияющий, как новенькая монета, и довольно заявил:

– Догадайтесь-ка с трех попыток, кого назначили помощником главного констебля.

Ну тут и догадываться было нечего – Грея подняли очень высоко. Мы, разумеется, поздравили его от всего сердца: Алекс быстро накрыл легкое угощение, принес бутылку хорошего шипучего, и Грей произнес:

– Теперь кокарда со львом, стратегическое планирование, инспекция подразделений и никаких двухнедельных трупов в подвалах, прости Господи. Понимаете, что это значит?

Мы подняли бокалы, сделали по глотку, и Артур произнес:

– Вас хотят этим подкупить, чтобы вы молчали, когда потребуется.

Грей угрюмо качнул головой.

– Вот именно. У лорда Эшфорда много друзей, которые хотели бы видеть его ну если не на свободе, то с ограниченной свободой. Вы бы знали, какие дела он мутил по линии благотворительности, я немного вник, так у меня волосы зашевелились, – Грей провел ладонью по лысине и добавил: – Не сказать при дамах, где.

Некоторое время мы все молчали. Потом старший инспектор – нет, уже помконстебля, солидный человек! – вздохнул и произнес:

– Но я лично молчать не собираюсь. Дальше Пятнадцатого участка меня не отправят, а там уж я все видел, меня ничем не удивишь. Оба гада должны присесть надолго.

– Полностью с вами согласен, Эдвард, – сказал Артур, и я почувствовала его улыбку, спокойную и теплую. – Если уволят из полиции, приходите. У меня сейчас очень много работы, нужен помощник. Если вы справлялись с буйными и пьяными, то с поставщиками тем более сладите.

Грей усмехнулся.

– Посмотрим, как пойдет, но за приглашение спасибо. Я…

Он не договорил – в столовую вошел Алекс, и я сначала не поняла, почему голем держится руками за голову и почему одет в нарочитые обноски. Потом голова Алекса полетела на стол, прокатилась, сбивая чашки, бокалы и тарелки, и замерла на скатерти, как причудливое блюдо. Шея заканчивалась обрывками кожи, из приоткрытого рта тянулась густая желтоватая жидкость.

– Сюрприз, извольте! – молодой человек, который лишил Алекса головы, был похож на студента, но глаза его были сухими, пустыми и очень холодными, словно он давно умер и так и не узнал об этом. – Пуля вас не берет, да? Яды и сабли не берут?

Артур начал подниматься из-за стола, Грей его опередил – встал, шагнул к незнакомцу, закрывая нас собой, и я вдруг совершенно нелепо заметила, что у него еще один шрам, выбегает из-под воротника темно-синей формы и вьется по шее вверх.

– А виверновый удар возьмет, – пропел незнакомец. – Эшфорды сядут, конечно, но и вам по земле не ходить. Оп-па, лови!

Он резко махнул рукой, и с его пальцев сорвалась дымящаяся огненная капля. Столовую наполнило гулом и грохотом, словно к нам летел дракон, и я еще успела услышать, как Артур произносит мое имя, бросаясь ко мне.

Грей оттолкнул меня в сторону и основной удар пришелся на него. Бывшего старшего инспектора отшвырнуло на стол – он сломал его, рухнул вниз и замер, и я, распластавшись на ковре, услышала тоненький свист.

Не знаю, куда делся незнакомец – вроде только что стоял здесь, и вот его уже нет. Мантия стекла с Артура, открыв знакомую смесь сколопендры и червя, и я увидела обгорелый дымящийся провал в его груди.

Именно из него и вырывался свист. Артур прижал к провалу одну из рук и начал медленно заваливаться в сторону – минутное оцепенение смертного ужаса, которое охватило меня, растаяло: я бросилась к нему, успела подхватить, забыв о том, что на руках сейчас нет Драконьих перчаток – и удивилась, каким легким может быть такое громадное тело.

Артур. Господи, Артур! Я, кажется, забыла, как дышать – смотрела на него, на этот страшный провал, в котором копошилось что-то черное, и вдруг увидела красноватый ком, он пульсировал медленно, рвано, теряя ритм.

– Артур! – заорала я. – Артур!

Шевельнулась голова. Приоткрылись глаза, шевельнулись челюсти – голос Божьего чудовища сейчас звучал нечеловечески хрипло, со скрипом и щелчками:

– Лаборатория. Пузырек Бессмертной тени. Помоги… Грею. Пожалуйста.

***

Руки у меня тряслись. Да вся я дрожала, как лист на ветру!

Душа кричала так, что крик поднимался в ушах, наполняя голову шумом и болью. Как же так, Артур, как же так?

Нет. Нет, не смей. Не умирай.

– Пузырек Бессмертной тени, – пролепетала я, только сейчас осознав, как страх парализовал меня, и я замерла и просто смотрю, как умирает самый лучший, самый настоящий в мире человек.

Встать. Господи, надо просто встать и идти, у меня же есть ноги.

Бежать!

Я поднялась и сразу же чуть не упала – подогнулись колени, я ударилась о разломанный стол и больно ободрала ладонь. Крошево битого стекла, перевернутые тарелки и осколки, пятно вина, расползающееся по белой скатерти – Грей лежал на этом всем, бесформенный и страшно тихий.

Он, наверно, и подумать не мог, что умрет в чистенькой столовой достойного дома, а не где-то в подворотне от ножа какого-нибудь пьяницы.

Да вот хрен тебе. Никто тут не умрет.

Никто больше не умрет! – мне захотелось заорать об этом во весь голос.

Я и не знала, что умею так бегать – почти не видела от слез, куда несусь, но ноги знали дорогу и вывели меня в лабораторию. Я затормозила, навалившись животом на край рабочего стола и, тяжело дыша, посмотрела по сторонам.

Бессмертная тень это наверняка что-то из арсенала немедленной помощи при тяжелых ранениях: буквально вчера Артур отправил несколько крупных баллонов с зельями на столичную станцию неотложной медицины, откуда врачи разъезжались на помощь больным по всему городу. Но то зелье точно называлось иначе… как же… Сапорус! Как старинный город, в котором его создали впервые, так рассказал Артур.

Артур умирает. Осознание оскалилось на меня, не давая дышать, и, отмахиваясь от него, я бросилась к прозрачному шкафу неотложки.

Баверельд, экстракт банника продонного с перечеркнутой каплей крови на этикетке, барунта малая – еще живая, шевелящаяся в стеклянном ящичке… Бессмертная тень!

Всего один флакон. Всего один.

Я сжала его в руках и бросилась в гостиную, не разбирая дороги. Остальные големы испуганно вышли, оставив работу, и в гостиной я увидела обезглавленное тело Алекса в луже густой желтоватой жидкости.

Влетела в столовую, склонилась над Артуром, сворачивая крышечку с бутылки – глаза Божьего чудовища были тусклыми, но ком сердца еще пульсировал, сжимаясь и разжимаясь. Взгляд сфокусировался на мне и я услышала щелканье и треск:

– Мне это… не поможет. Иди к Грею…

Да как так-то! Почему не поможет? А что тогда поможет?

Я подбежала к Грею – его лицо посерело и осунулось, обретая торжественную строгость, которую человек получает в смерти. Ударила его по щеке, еще раз, еще – губы Грея шевельнулись, и я едва не рассмеялась: жив!

Окровавленный мундир, жуткая черно-красная дыра в центре, и осколки ребер видны, и какие-то потроха… Я зажмурилась и тотчас же приказала себе открыть глаза и смотреть. Если бы не Грей, который меня оттолкнул, то это я бы сейчас лежала вот так.

– Ты… – прошептала я, отбрасывая крышечку с бутылки. – Ты давай, поживи еще немного…

И щедро плеснула зельем в кровавую черноту.

Грей содрогнулся всем телом и затрясся так, словно через него пропускали электрический ток. Потом он рухнул на обломки стола, обмяк, тяжело дыша, и я увидела, как жуткая рана затягивается. Казалось, волшебник взял в руки кисть и начал рисовать нормальную здоровую плоть вокруг мешанины из костей и требухи.

Я не стала досматривать и бросилась к Артуру.

Он еще был жив, но когда я подняла Бессмертную тень над жутким проломом в его груди, то Артур шевельнулся и придержал мою руку своей человеческой. Пальцы были ледяными, в них жила мелкая-мелкая дрожь, и я вдруг отчетливо поняла: это все.

– Мне… не поможет, – проскрежетало из приоткрывшихся челюстей. – Она… не для таких, как я.

– А что для таких? – спросила я. Снова взяла его голову в ладони – плевать на то, что нет Драконьих перчаток! – Что принести?

– Ничего… – выдохнул Артур. – Прощай… Флер.

Нет-нет, никаких прощай! Нет уж, я на это не согласна. Потерпи еще немного, я сейчас обязательно что-нибудь придумаю, потому что такой человек, как ты, Артур, не может умереть!

Ты не имеешь права умирать.

Я выбежала из столовой – големы по-прежнему стояли в ожидании, словно гибель Алекса погрузила их в сон, и я спросила:

– Кто из вас работал в лаборатории?

Один из големов сделал шаг вперед, будто мой вопрос разбудил его, и я побежала в лабораторию, велев ему спешить за мной.

“Большой справочник зельевара” лежал на рабочем столе, поджидая меня – я рванула его к себе, торопливо открыла и принялась перелистывать страницы с оглавлением. Яды, зелья от желудочных болезней, эликсиры от опухолей мозга, средства для сращивания костей… а вот!

Экстремум, зелье на основе Бессмертной тени, было создано для оказания помощи раненым на поле боя. Оно отличалось от базовой формулы Бессмертной тени тем, что было рассчитано на организмы с нестандартной физиологией, в том числе трансформированные магическим путем – первые големы создавались на основе человеческих тел, это потом уже появилась проглина, чтобы лепить их из нее. И Алекса мы починим, но после, после.

Так. Мне нужна Бессмертная тень, четыре основные меры. Усилители, корень живокоста тройной перегонки, две крупицы, перемолотые в порошок, потом еще смола белого агатового дерева, одна капля в горячем виде и три кристалла ренессина.

И катализатор - душа зельевара.

Я пролистала справочник, пытаясь понять, что имеется в виду, и нашла, что душой зельевара называли как раз энергетическое поле создателя зелья, и отдать нужно было довольно много. Несколько мгновений я смотрела на установку на иллюстрации, потом перевела взгляд на такую же в лаборатории и кивнула.

Работаем.

Голем быстро принес все по списку и запустил установку. Под ее мерный спокойный гул я взялась за дело, и работа, которая требовала осторожности и внимания, помогла мне успокоиться.

Четыре меры Бессмертной тени отправились в большой котел – через несколько секунд на слабом огне жидкость обрела едва уловимый перламутровый отлив, как у внутренностей морской ракушки. Две крупицы корня живокоста я растерла в пальцах, и жар потек по рукам до плеч. Порошок отправился в жидкость, и она забулькала и помутнела.

Ничего-ничего. Артур, потерпи еще немного, я очень тебя прошу. Ты должен жить – ты нужен людям, потому что кто еще позаботится о них, а не о своем кармане? А я… ну я сделаю хорошее дело в своей бестолковой маленькой жизни. Я…

Капля смолы агатового дерева упала в зелье и развернулась темным облачком, как чернила в воде. Запах изменился – стал горьким и острым. Кристаллы ренессина погрузились в котел, и жидкость начала медленно закручиваться сама по себе, без всякого помешивания.

Отлично. Артур, ты потом будешь мной гордиться.

Я отошла от рабочего стола и, решительно вздохнув, приблизилась к установке. Она была похожа на паука, раскинувшего лапки – вот они медленно опустились к моим волосам, и я ощутила легкое покалывание, которое рассыпалось по телу, принеся с собой слабость и тошноту.

Жаль, конечно, что я не увижу осени – испекла бы Артуру тыквенный пирог, нас учили в приюте. Ну ничего, испекут другие.

Установка подняла лапки, и я отошла от нее, покачиваясь и едва не падая. Голем подбежал, поддержал, не давая рухнуть на пол – я проковыляла к рабочему столу, борясь с вязкой слабостью, и увидела, как перемещается установка – на лапках паука трепетали туманные белые полосы и, когда они погрузились в зелье, оно вдруг вскипело разноцветными пузырьками и успокоилось.

Экстремум был готов.

– Помоги мне дойти, – попросила я голема, чувствуя себя древней старухой. Все силы, вся жизнь, что меня наполняла, вытекли почти без остатка – но ничего, ничего, я не жалела об этом.

Я смогла найти убийц девушек, отомстить за себя и спасти Артура. Неплохо, правда?

В столовой Грей возился на полу, пытаясь перевернуться на бок и подняться. Воняло горелым и кислым, и пролом в груди Артура сделался еще больше – но Божье чудовище еще дышал и, увидев меня, прошелестел:

– Флер, ну зачем же ты…

– За надом, – отрезала я. Хотелось рассмеяться, но сил не было. Я доковыляла к нему и, уже без сил опустившись на пол, рядом с Артуром, скомандовала голему: – Лей.

Тот послушно вылил содержимое котла на Артура, прямо в пролом, и Божье чудовище обреченно вздохнул. Я опустила голову на одну из складок его тела, уже не думая ни о царапинах, ни об ожогах.

Еще немного. Скоро все будет хорошо.

Еще чуть…

Послышался треск, и я увидела, как сразу несколько пугающих конечностей Артура отделились и упали на пол. Трещина побежала, расширяясь, по всем складкам его тела, разламывая Божье чудовище на куски.

Как же так? Почему он не выздоравливает?

Я же все сделала правильно, а теперь у меня больше нет сил на новое зелье. Я отдала… жизнь.

Тело Артура раскалывалось, словно скорлупа. Еще один кусок, еще один осколок – над нами поднималось золотое зарево, и чудовище умирало, потому что…

Нет, невозможно. Этого просто не могло быть, но я сейчас видела вторую человеческую руку! Чистая светлая кожа, ровные пальцы сжались и разжались.

Нет и… Да!

Ради этого мне стоило умереть.

Артур медленно поднялся над обломками своего чудовищного тела, живой и здоровый, настоящий! Именно такой, как я и представляла.

Проклятие Дейлы пало.

Где-то далеко-далеко очень забористо и выразительно выругался Грей.

Я закрыла глаза.