Каждое слово било точно в сердце, выбивая из меня воздух.

Значит… Он приехал тогда, в собор… За ней. За моей сестрой…

И когда он понял, что она согласилась стать женой Эмери, он решил забрать меня. Как второсортный товар. Как… месть за измену?

Я лишь случайно оказалась рядом. Случайно. Запасной вариант. Вторая. Опять.

Всегда вторая. Сначала Эмери предпочел Миранду. Теперь Олвинд предпочел Миранду. А я... Я была просто декорацией. Фоном. Временной заменой… Так, словно кто-то хотел купить пирожные, а их не оказалось, и пришлось довольствоваться пирожками. Боги, как обидно…

— Ты мог бы отказаться у алтаря... — всхлипнула Миранда, делая шаг к нему. — Я… я ждала… Я ждала, что ты откажешься… Я нарочно молчала…

— Я был зол на тебя, Миранда, — послышался голос герцога.

— И именно поэтому ты решил жениться назло мне на моей сестричке-истеричке! — дрожащим голосом произнесла Миранда.

— Я посчитал, что так будет правильно, — произнес Олвинд. — К тому же твоя сестра оказалась не такой, как ты мне ее описывала.

— Скажи… скажи, что ты жалеешь о том, что женился на ней… Скажи мне… Скажи, что ты ведь не злишься? — с надеждой прошептала она. — Ты посмотри… Я приехала ночью, одна… Потому что… больше так не могу… Я не хочу быть женой Эмери. Я… я хочу быть твоей женой… Слышишь… Я знаю, что мне нет прощения. Что я допустила ошибку. Но хотя бы так… Я устала от писем… Я просто хотела увидеть тебя… А теперь я боюсь, что сделает мой муж, узнав, что я исчезла посреди ночи.

— Мира, прошу тебя, успокойся, — в голосе герцога звучала мягкость.

Она закрыла лицо руками, но я видела, как сквозь пальцы пробивается улыбка. Облегчение. Триумф.

— Я так ошиблась... Олвинд... Я думала, что поступаю правильно. А теперь... я не могу смотреть на мужа. Мне противно. Он целует, а меня тошнит… Я не могу выносить его прикосновения… Я не смогла больше оставаться рядом с ним. Я знала... стоит тебе увидеть меня... и ты поймешь…

— Ты хочешь, чтобы я развелся с ней? — спросил герцог.

— Нет, нет… — шептала Миранда. — Не надо… Пусть сестричка-истеричка побудет счастливой. Я же…

Ее руки скользили по его груди.

— Я же всегда смогу сказать мужу, что навещала сестру… Что мы с ней помирились…

Я больше не слышала. Слова превратились в бессмысленный гул.

Перед глазами все плыло. Голубое платье. Жемчуг. Его взгляд, полный нежности…

«Вам идет этот цвет», — говорил он мне, глядя на Миранду в своих мыслях.

«Жемчуг удивительно подходит к вашим волосам», — говорил он мне, представляя, как украшает шею другой женщины.

Он просто... лепил из меня ее. Использовал мое тело, мое имя, мой позор, чтобы сделать ее копию.

Я почувствовала, как по щекам текут слезы. Горячие, обжигающие. Даже не заметила, когда они появились. Они текли тихо, беззвучно, оставляя на коже мокрый след.

Вот почему он так и не лег со мной в постель. Вот почему у нас не было ни поцелуя, ни брачной ночи… А я, дура, думала, что дело в волосах. Думала, что дело в чувствах… Думала, что ему важна любовь…

Миранда сделала шаг вперед. Олвинд не отступил. Он принял ее объятие.

Я увидела, как она подняла лицо к нему. Как ее губы приблизились к его губам.