— Самую красивую, какую только можно сделать с такой длиной. Без парика и накладных прядей. И, конечно же, жемчужинами, если вам так угодно.

— Тогда делай.

Нора сияла. Ей нравилось творить. Ей нравилось видеть результат.

Она вплела в волосы тонкие жемчужные нити, закрепив их так, что жемчужины казались каплями росы, застывшими в прядях. Боковые пряди она закрепила маленькими серебряными шпильками в форме листьев, оставив несколько светлых локонов свободно падать у лица. Получилось неожиданно изящно. Легко. Даже немного дерзко, подчеркивая линию шеи и ключиц.

Я никогда раньше не делала такую прическу. И сейчас она почему-то напоминала мне прическу Миранды. Она просто обожала жемчуг в волосах, требуя, чтобы горничная каждое утро вплетала его в ее пряди.

Я поднялась, чувствуя непривычную легкость на голове. Никакого давления чужого веса. Никакого страха, что ветер сдует фальшь.

— Герцог уже ждет у конюшен?

Нора вдруг отвела взгляд.

Совсем на мгновение. Ее пальцы нервно теребили край передника, а я уже успела заметить эту микропаузу.

— Что-то не так? — спросила я, глядя на горничную.

— Его сиятельство просил передать, что сегодня занятия начнутся позже. Ближе к обеду…

Сердце неприятно дернулось, сделав ложный выпад.

— Почему? — спросила я, мечтая, чтобы он увидел мою прическу.

— У него важные дела. Документы. Управляющие привезли отчеты, — вздохнула Нора. — Так что герцог занят с самого утра.

— Документы?

— Простите, госпожа, я не знаю, какие именно. — Нора поспешно опустила глаза, боясь встретиться с моим взглядом. — Я в такие вещи не вникаю. Я простая горничная. Мне сказали только время. Может, вам сделать чай? Или почитать вам? Мы даже можем прогуляться по парку, если хотите.

Я почти ее не слышала. Я успела полюбить Нору, но мне бы хотелось гулять с мужем.

“До полудня”, — пронеслось в голове эхо чужих слов, я посмотрела на часы. Девять часов утра.

Я машинально коснулась прически, проверяя, крепко ли держатся шпильки.

До полудня было еще несколько часов.

Несколько совершенно пустых часов, в которые я должна была сидеть и ждать. Читать книги. Смотреть в окно.

Вчера это показалось бы мне естественным. Женщины ждут. Женщины терпят. Но сегодня — нет.

Сегодня мне вдруг стало жалко терять утро. Жалко тратить на пустое безделье этот новый импульс, эту энергию, которая бурлила во мне после преображения.

И не только потому, что я хотела урок… Я просто хотела увидеть, как он посмотрит на меня.

На волосы. На прическу. На меня настоящую.

— Подай мне голубое платье, — сказала я твердо.

Нора подняла голову, удивленно моргнув.