Я инстинктивно отступила на шаг в сторону, сердце вдруг забилось чаще. Глупо. Он все равно не мог меня увидеть. Солнечный свет отражался в стекле, превращая его в зеркало, и с улицы видно было только мое размытое отражение.

Но почему-то щеки горели сильнее.

Он продолжал смотреть. Секунду. Другую. Третью. Словно кого-то ждал. Словно знал, что я здесь, что я смотрю, что я прячусь за этим проклятым стеклом.

Потом спокойно вытащил ногу из стремени.

Спрыгнул на землю — легко, без усилия, будто гравитация для него не существовала.

Отдал поводья конюху. Что-то коротко сказал управляющему, и тот кивнул, чуть ли не кланяясь.

Крепкий конюх едва справился. Его дернуло вперед так, что к нему на помощь подоспели еще двое. И вот уже трое мужчин, невозможными усилиями, кое-как удерживали коня, пытаясь его успокоить. Того самого, которого герцог держал одной рукой.

Олвинд даже не обернулся на крики. Он направился обратно к дому.

Я удивленно нахмурилась.

Странно...

А как же прогулка?

Конюхи переглянулись. Кто-то уже начал уводить лошадей обратно в конюшню. Черный жеребец недовольно всхрапнул, будто тоже не понял, почему его снова лишили прогулки. Он дернул головой, и конюхи с трудом удержали его. На помощь им уже бежал четвертый.

Я еще некоторое время смотрела во двор, провожая взглядом темную фигуру герцога, исчезающую в дверях дома.

Потом пожала плечами.

Наверное, вспомнил о каких-нибудь срочных делах. У такого человека их наверняка больше, чем свободного времени. Герцогство не управляется само собой, поместья не приносят доход без постоянного контроля.

И все же...

Почему-то мне стало немного жаль.

Сама не знаю чего именно. Прогулки, на которую я все равно не смогла бы поехать. Или того, что этот красивый, солнечный день вдруг закончился, так и не успев начаться. Или... Или чего-то другого, чего я не хотела признавать даже перед собой.

Я еще раз посмотрела на пустой двор, где теперь остались только конюхи, уводящие последних лошадей.

Потом перевела взгляд на аккуратно сложенный костюм для верховой езды, который так и остался лежать на кресле. Темно-зеленое сукно, серебряные пуговицы, высокие сапоги — все выглядело почти укоризненно. Словно напоминало мне о том, что в этой новой жизни мне еще предстоит многому научиться.

И, кажется, начинать стоило именно с лошадей.

Я отвернулась от окна и медленно подошла к креслу. Провела пальцами по ткани костюма — плотной, тяжелой, пахнущей кожей и чем-то еще, неуловимым, как запах леса после дождя.

Мне нужно было учиться. Быстро. Упорно. Чтобы больше никогда не чувствовать себя беспомощной, как сегодня утром, когда пришлось признаться в собственном невежестве.

Чтобы больше никогда не прятаться у окна, наблюдая, как жизнь проходит мимо.