Я медленно улыбнулась. Улыбка вышла кривой, неуверенной, но искренней.

— Кажется... — начала я, и голос дрогнул. — Да, всё в порядке…

Я сама не знаю, что это было. Не знаю, что это значит. Не знаю, почему от простого прикосновения к лбу внутри разверзлась такая буря, затмившая все предыдущие катастрофы этой недели.

Но впервые за долгое время мне не хотелось плакать. Мне хотелось запомнить этот момент. Запомнить запах его камзола. Прохладу его губ. И то странное, пугающее чувство безопасности, которое он оставил мне вместе с этим поцелуем.

К позднему вечеру жар в ладонях сменился на тянущее, тупое напряжение, которое отдавало в самые кончики пальцев.

Нора разматывала бинты медленно, стараясь не задеть кожу. Лен тихо отлепился от тела, и я с жадностью вдохнула, когда прохладный воздух коснулся ладоней.

Ни волдырей. Ни багровых, пульсирующих ожогов. Ни отёка. Ничего не было.

Кожа была натёртой, розовой, непривычно гладкой, но целой.

— Вот и всё, — Нора достала из серебряной баночки густую мазь, пахнущую ментолом и какой-то горькой, холодной травой. Она мягко втерла её в мои ладони. — К утру и следа не останется.

Я несколько раз сжала и разжала пальцы. Суставы послушались. Слава богам.

— Попробуйте взять что-нибудь, — предложила Нора, вытирая руки о передник.

Я протянула руку к туалетному столику и обхватила пальцами серебряную расчёску. Холодный металл, тяжесть, узорная ручка. Получилось. Потом я взяла фарфоровую чашку. Удержала.

— Кажется, я снова человек, — выдохнула я с невероятным облегчением.

— А я говорила, что к вечеру станет легче, — довольно кивнула Нора, сворачивая грязные бинты. Она улыбалась, словно хотела ещё что-то сказать, но всё никак не решалась.

Она посмотрела на меня с таким тяжёлым, многозначительным выражением, что я невольно рассмеялась. Смех вышел тихим, но в горле уже не стоял тот самый ком, который давил там с самого собора.

— Знаете, в этом доме есть легенда… — тихим голосом произнесла Нора, ставя банку на место.

— Интересно, какая? — оживилась я. — Не призраки, и ладно!

— Говорят, что однажды в доме гостил придворный маг императора. Он… Он обладал способностью видеть будущее… Может, слышали? И вот он нагадал тогда ещё совсем маленькому герцогу, что любовь он найдёт на плюще! А когда маленький герцог это услышал, он долго плакал. Он сказал, что на плюще живут только жуки. И он не хочет жениться на жуке! Он с тех пор ненавидит насекомых. Это вам так… К слову…

Я рассмеялась, представляя ребёнка, который с брезгливостью отодвигает от себя любого жука. Перед глазами встало лицо герцога. Его крылья, мощный взмах, его величие и холод. Неужели дракон боится жуков?

— Но я вам ничего не говорила! — прошептала Нора. — Спокойной ночи, госпожа. Если нужно, я в соседней комнате.

Когда дверь за ней закрылась, я ещё долго сидела в глубоком кресле у камина, рассматривая свои руки. Нормальные. Обычные. Будто и не было того адского жжения, от которого вчера хотелось засунуть ладони в снег или разбить их о камень.

Я медленно поднялась и подошла к зеркалу и провела ладонями по своей стрижке.

Они всё ещё были короткими. Неровными. Торчащими в разные стороны, как после тяжёлой болезни.

Но я повернула голову сначала вправо, потом влево, придирчиво разглядывая виски.

Нет. Волосы действительно росли. Причём очень быстро!

Я невольно улыбнулась своему отражению. Ироничной, чуть кривой улыбкой.

И тут в дверь тихо постучали.

— Войдите.

Дверь открылась, и в комнату вошёл герцог.