Не тайком. Не украдкой. Прямо. С тем странным, почти физическим напряжением, с которым ждут удара. Или знака.

«Она завидует?» — пронеслось в голове. — «Или сожалеет, что ей достался всего лишь граф?»

Все это напоминало старую добрую сказку про двух сестер, где той, которую обидели, достался в мужья принц. А та, которая обижала, возненавидела весь мир. И это сходство со сказкой меня пугало.

Что-то здесь было не так. Я это чувствовала.

Жрец поднял руки.

Музыка стала постепенно затихать. Зал замер.

Я перевела взгляд на отца. Он стоял в третьем ряду, выпрямившись так, будто позвоночник вот-вот хрустнет. Улыбка застыла на лице, превратившись в маску. Мать рядом с ним сжимала платок до посинения костяшек. Её губы шевелились в беззвучной молитве. Титулам, которые получат их дочери.

— Граф Элерс Эмери, — голос жреца эхом отразился от свода, — согласны ли вы взять в законные жёны леди Миранду Бельвиль? Быть ей супругом, защитником и опорой перед богами, родом и короной?

В прошлый раз этот вопрос стал роковым. В прошлый раз Элерс отпустил мою руку. В прошлый раз Элерс посмотрел не на меня, а на мою сестру, которая стояла неподалеку рядом с матерью.

Элерс ответил мгновенно:

— Да.

Без тени сомнения. С той лёгкостью, с какой соглашаются на сделку, где все условия уже прописаны.

Мне вдруг стало больно от этой решимости. Больно от этой спешки. Я не знала, что я чувствую к этому человеку. Еще несколько часов назад знала, а сейчас нет.

Элерс усмехнулся. Коротко. Уголок губ дёрнулся вверх. Его взгляд скользнул по нам, задержался на герцоге, на наших сплетённых пальцах, и в этой задержке читалось чистое, незамутнённое торжество.

Мне стало холодно. Не от сквозняка. От странного чувства, словно все вокруг что-то знают, но не говорят вслух.

Жрец обернулся к Мире.

— Согласна ли ты, леди Миранда Бельвиль, взять в законные мужья графа Элерса Эмери? Быть ему супругой, хранить верность перед богами, родом и короной?

Молчание.

Сначала оно казалось естественным. Невеста смущена. День тяжёлый. Дыхание сбилось. По правилам невеста не должна отвечать сразу, чтобы показать смущение и скромность.

Но эта пауза все еще тянулась. Она становилась густой.

Элерс пальцы на её руке чуть сжались. Костяшки побелели под кружевом.

— Мира? — шевельнулись его губы. Едва слышно.