Глава 29: Роуэн

— Хорошо, ты можешь до меня дотронуться. Если… ты организуешь мне встречу с Алексом. Я хочу поговорить с ним лично, — сказала я, повернувшись к зеркалу, чтобы обратиться к Кейду.

— Нет, — с треском раздался голос Кейда по громкой связи.

— Вы реально держите меня за идиотку? Вы все до ужаса предсказуемы. Я в ту же секунду, как закрылась дверь, поняла, что вы все задумали. Райкер не прекращает лапать меня; мы играем в эту детскую игру, и вопросы, конечно же, становятся всё более сексуальными. Доктор Золкос поспешно смылся. Я знаю, что вы пытаетесь манипуляциями затащить меня в постель к Талону, и, скорее всего, хотите, чтобы он меня пометил по какой-то там причине. Полагаю, это как-то связано с его способностью к обращению и моим запахом — судя по тем крохам информации, которые вы мне выдаёте. Если вы хотите, чтобы я подыграла и побыла вашим маленьким экспериментом, дайте мне то, что я хочу, взамен.

Я уверенно стояла, уперев руки в бока, в ожидании ответа Кейда, сбросив фасад напуганной, покорной девочки. За последние дни я здорово поднаторела в этой роли. Показать им, насколько хорошо я умею играть — было просчитанным риском, но они чего-то хотели, и я тоже.

Баш на баш, Кейд.

О чём я им не сказала, так это о том, что эта комната стала пыткой с той самой секунды, как я в неё вошла. Смесь их восхитительных запахов, богоподобных тел, пронзительный взгляд Талона и непрекращающиеся прикосновения Райкера довели моё либидо до предела. Я даже соображать трезво не могла; моё зрение сузилось до туннельного, и всё моё внимание было приковано к этим двум мужчинам.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы сохранить достаточно рассудка и заключить эту сделку в подходящий момент, и если бы я позволила Райкеру и Талону продолжить, я не уверена, что смогла бы дальше им сопротивляться.

К тому же я прокручивала в голове наш недавний разговор с Райкером. Его слова напомнили мне, что, возможно, у меня действительно есть власть — не только над другими людьми, но и над этими мужчинами. Я дождалась, пока с меня снимут часть одежды, чтобы озвучить свою просьбу, в надежде, что смогу использовать их желание к моему телу, чтобы принудить их согласиться. Раньше я чувствовала неравенство сил всякий раз, когда оказывалась голой перед этими мужчинами, но теперь, когда Талон и Райкер пожирали меня голодными взглядами, я чувствовала себя той, кто контролирует ситуацию.

Интерком треснул. Кейд нажал кнопку вызова, но ничего не сказал. Неужели он и впрямь впервые сомневался, не зная, как мне ответить? Чтобы помочь ему с решением, я завела руки за спину и расстегнула лифчик, позволив ему соскользнуть по моим рукам и упасть на пол. Соски затвердели, когда их коснулся холодный воздух, а грудь изнывала от желания, чтобы к ней прикоснулись. Я стояла там, неподвижно, насколько могла — именно так, как нравилось Кейду.

А затем, просто чтобы окончательно повысить ставки, я прикусила губу и мило попросила: — Пожалуйста, сэр.

— Бля-я-ядь, Котёнок, — застонал Райкер где-то позади меня.

— Договорились, — произнёс Кейд по громкой связи.

Сердце ёкнуло в груди. Он действительно сказал «да», а это значило, что теперь я должна выполнить свою часть сделки.

Я посмотрела на Талона, который наблюдал за мной, прислонившись к стене. Он был так красив со своими неестественными жёлтыми глазами и серебристыми волосами. Несмотря на эту неземную мужскую красоту, его аура была смертоносной, и он излучал интенсивную энергию, которая буквально гудела в воздухе, заставляя меня нервничать рядом с ним больше, чем с кем-либо другим, даже с Киллианом.

Его присутствие пробуждало во мне что-то такое, чего я не понимала. Когда он сказал, что чует ложь, мне захотелось расспросить его обо всём на свете. У меня была бесконечная куча вопросов о его волке, об обращении, о том, каково это — жить, разрываясь между двумя сущностями. Какая-то иррациональная частичка меня надеялась, что если я смогу понять его, то, возможно, наконец-то пойму и себя.

Похоже ли быть оборотнем на то, чтобы быть омегой? Мы оба были редкостью. Нас обоих боялись, не понимали и держали в клетках — буквальных или фигуральных.

От следов когтей на стенах щемило в груди. Он был заперт здесь, как и я. Его потеря контроля, обращения, которые он не мог остановить, казались отражением моей собственной борьбы. Я вела войну с инстинктами, которые едва понимала — инстинктами, о которых я не просила, но которые никак не могла заставить замолчать.

И всё же… я хотела его.

Этот порыв был нелогичным. Он не казался моим. Он казался чем-то более древним. Более глубоким.

Мои руки дрожали не только от желания, но и от нужды. Это была боль, выходящая за пределы плоти. Я жаждала проследить каждую линию чернил на его коже, составить карту истории, написанной на его теле, в надежде, что это хоть как-то объяснит ту, что распутывалась внутри меня.

Талон оттолкнулся от стены, медленно направляясь ко мне, а затем начал кружить, словно охотник, загоняющий добычу в угол. Кожа покрылась мурашками. Его внимание ощущалось так остро на таком близком расстоянии. Вся моя бравада и недавняя уверенность испарились, когда я осознала, что именно мне сейчас предстоит сделать.

— Я сказал, что сделаю тебе больно, но в тебе определённо есть огонь. Ты уверена, что не станешь той, кто обожжёт меня, мой Питомец? — сказал он, взяв прядь моих рыжих волос и накрутив её на палец. Он кружил вокруг меня, как гиена, остановившись за моей спиной и продолжая играть с моими волосами. Невозможность видеть его выбивала из колеи.

— И снова повторяю: я ничей не питомец, — сказала я, пропитав голос ядом.

— Вот как? — пробормотал он мне на ухо; его голос был низким и нарочито спокойным. — Как забавно, потому что я как раз собираюсь надеть на тебя ошейник, Котёнок, — сказал он, используя прозвище Райкера как оружие.

Когда его кожа наконец коснулась моей, это было похоже на удар молнии. Я внезапно поняла, что он имел в виду под «ошейником», когда большая татуированная рука собрала оба моих запястья за спиной, фиксируя их. Другая рука, украшенная затейливым узором, обхватила мою шею спереди, прямо под челюстью. Затем он сжал моё хрупкое горло.

— На тебе прекрасно смотрится мой ошейник, Питомец.

Я вздрогнула. Слово «питомец» перекрутило что-то глубоко внутри меня. Это чувство было отчасти унижением, отчасти яростью. Я горела желанием дать отпор, стереть эту самодовольную ухмылку с его лица, и всё же, к своему стыду, я никогда не была так возбуждена. С моим гневом сплелся жар, свернувшийся тугим узлом внизу живота. Это было опасно, это вызывало зависимость. По мере того как его хватка на моём горле усиливалась, усиливалось и это напряжение внутри меня.

Стоя позади меня и двигаясь медленно, он направил меня к кровати. Райкер соскользнул с неё и теперь стоял рядом. Мои бёдра ударились о край матраса и врезались в холодную металлическую раму.

— Раздвинь ноги. Я отпущу твои запястья. Сплети пальцы в замок и держи их вместе за спиной, — приказал Талон, и я почувствовала, как он сильнее сжал горло спереди. Этого было недостаточно, чтобы перекрыть дыхание, но я определённо чувствовала себя скованной.

Я расставила ноги и сплела пальцы, следуя его указаниям. Его рука соскользнула с моих запястий, а затем они сжали мои ягодицы и 곧 нырнули под бельё, проникая в моё лоно. Я простонала от нужды, стараясь держать ноги разведёнными и сопротивляясь желанию сомкнуть их. Его руки покинули мой изнывающий жар и шею, переместившись к волосам, которые он сжал в кулак. Вторую руку он положил мне на плечо и надавил вниз.

— Ложись поперёк кровати на живот, расставив ноги на полу. Держи руки за спиной, сцепив пальцы вместе, — сказал он, направляя мою верхнюю половину тела на матрас и сгибая меня в талии.

Поза была неловкой, а больничная койка — узкой, так что моя голова свешивалась с противоположного края. Руки ныли от того, что были заведены за спину. Я хотела просунуть их под себя, приподняться, чтобы лучше видеть Райкера, который переместился на другую сторону кровати и теперь стоял прямо передо мной. Почувствовав это, Талон отбросил мои волосы в сторону, снова перехватил мои запястья и вдавил их в мою спину, фиксируя меня на месте и заставляя выгнуть спину дугой.

Я услышала, как расстегнулась ширинка Райкера, и внезапно его массивный член вырвался наружу прямо перед моим лицом. Он коснулся моих губ головкой, и когда я приоткрыла рот, солёная капля предэякулята попала мне на язык. Он скользнул своим бархатистым стволом внутрь.

— Никаких зубов, Киска, — напомнил он мне, а затем громко застонал, когда мои губы обхватили его.

Талон не дал мне ни предупреждения, ни любезности растянуть меня сначала, как это сделал Кейд. Он просто прижался к моему центру и с силой вошёл внутрь одним мощным толчком. Это было больно и грубо. Я пыталась дышать носом, несмотря на то, что всё моё внимание было приковано к жгучей боли и растяжению.

Райкер замедлил напор на мой рот, почувствовав мой дискомфорт и дав мне мгновение на адаптацию, но Талона это, похоже, не волновало, так как он снова жёстко вбил себя в меня. Я тихо скулила, пока он требовательно проникал внутрь — заполненная до отказа, насаженная на них обоих.

— Это скуление такое красивое. Жжёт, Питомец? — спросил Талон.

Райкер вытащил свой член изо рта ровно на столько, чтобы я смогла ответить «да», прежде чем снова ворваться внутрь.

Было видно, что Талон наслаждается моим дискомфортом: его хватка на моих запястьях усилилась, давление на спину возросло, а его хрупкий контроль начал давать трещину. Его дикая сущность взяла верх, и нечеловеческий рык разорвал воздух; он жёстко вколачивал себя в меня, отказываясь позволить мне найти хоть каплю удовольствия, чтобы сгладить остроту его безжалостного напора.

Слёзы текли по моему лицу, но несмотря на то, как жестоко они использовали моё тело, мой центр был мокрее, чем когда-либо. Было что-то такое в том, как он брал меня, совершенно не заботясь о моём комфорте, что лишь распаляло моё возбуждение. Он брал всё, что хотел, а я позволяла ему, потому что сама жаждала этого не меньше.

Талон неожиданно перевернул меня. Моя голова по-прежнему свисала с края кровати, чтобы Райкер мог продолжать трахать мой рот, но теперь мои ноги оторвались от пола и обвили татуированные бёдра Талона. Эта поза оказалась удобнее предыдущей — новый угол проникновения его члена попадал в точку, от которой у меня из глаз сыпались искры. Их узлы набухли, пытаясь силой пробиться в мой рот и лоно. Я представила, как они зафиксируют меня своими узлами, насаженную между ними, и этот образ помог моему оргазму нарастать.

Талон зажал мой сосок между двумя пальцами и резко ущипнул, безжалостно скрутив его, что заставило меня кончить, выгнув спину над кроватью. Я попыталась закричать, но мой вопль был заглушён членом Райкера. Они оба жёстко трахали меня сквозь спазмы, сотрясающие моё тело, продлевая их и посылая через меня волну экстаза за волной.

Райкер хвалил меня, шепча грязные вещи, но я была настолько оторвана от реальности, что едва слышала его слова, сосредоточившись исключительно на ощущениях собственного тела. Неумолимый темп и боль в сочетании с чистым удовольствием от моего оргазма были просто дурманящим коктейлем. Это лишь заставляло меня хотеть ещё.

Секс с Талоном был и наказанием, и наградой одновременно, и моё тело жадно откликалось на всё, что он мне давал. Страх смешивался с возбуждением, унижение — с похотью, дискомфорт — с удовлетворением. Противоречие каждой эмоции и ощущения действовало как наркотик, и я подсела. Стоило добавить грязные слова похвалы от Райкера — и это стало опьяняющим совершенством.

— Котёнок, ты выглядишь пиздец как горячо, когда кончаешь. Я запомню, как тебе нравится, когда тебе щиплют твои маленькие соски. Уверен, у Талона где-нибудь завалялись зажимы для них, — сказал Райкер, глядя на меня сверху вниз, прежде чем переключить внимание на члена своей стаи. — Я же говорил тебе, что она любит боль, Тэлли. Тебе с ней будет так весело. Спорим, она бы позволила тебе творить с ней любые извращения. Ведь так, Котёнок?

— Я могу организовать зажимы для сосков для нашего питомца, и даже больше, — сказал Талон, разглядывая моё тело с порочными намерениями.

Райкер ускорил темп толчков, вколачивая себя в моё горло быстрее и глубже, заставляя меня давиться.

— Да, давись моим хуем. Ты выглядишь так сексуально, принимая то, что даём тебе мы с Талоном. Обожаю звук того, как ты пытаешься дышать, когда мой звёздный игрок забит в твою глотку.

При упоминании его «звёздного игрока» болтовня Райкера начала раздражать Талона; его руки покинули моё тело, метнулись к шее Райкера и сомкнулись на ней. Это мгновенно заставило его замолчать, и я увидела, как глаза Райкера закатились под лоб. Я почувствовала, как запульсировал его член — доказательство того, насколько ему нравилось, что член стаи сжимает его горло.

Вид того, как они прикасаются друг к другу, породил в моей голове новую фантазию.

В этой фантазии Талон сильно сжимал бы толстую шею Райкера, пока тот, тяжело дыша, пытался бы вдохнуть, хватая ртом воздух. Талон притянул бы его к себе, татуированные руки продолжали бы сжиматься, в то время как он вонзил бы свой язык между губ Райкера. Они целовали бы друг друга в жестокой борьбе за доминирование, пока трахали бы меня, зажатую между ними.

Вскоре мысль о том, что они трахают друг друга, пока я смотрю, материализовалась, и я громко застонала, потянувшись пальцами к своему клитору и вычерчивая маленькие круги, гонясь за очередным нарастающим оргазмом. Пронзительные светящиеся глаза Талона смотрели на меня сверху вниз с пониманием, наблюдая за тем, как я отчаянно ласкаю себя.

— Нашему питомцу нравится, когда я душу тебя, Райкер. Посмотри, какие у неё расширенные зрачки. Она грязная шлюха, которая обожает боль. Задушить ли мне её следующей? — спросил он Райкера, который едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы ответить.

Но он всё же умудрился опустить взгляд, и как только он остановился на мне, я почувствовала, как его член начал пульсировать и утолщаться, прежде чем горячие струи семени раз за разом ударили мне в рот. Я попыталась сглотнуть, но их было слишком много, и я подавилась. Талон последовал сразу за Райкером, излившись в мой горячий центр, что вызвало второй оргазм, разорвавший меня изнутри.

Пока я плыла на этой волне, Талон опустился на колени между моих ног, закинув их себе на плечи. Он присосался к внутренней стороне моего бедра, прямо под пахом, а затем вонзил в мою плоть острые, как лезвия, зубы, что заставило меня закричать от боли и удовольствия, одновременно кончая в третий раз. Я чувствовала, как горячая кровь струится по моему бедру, смешиваясь с семенем и смазкой, капающими из моего лона, и собираясь лужицей подо мной на кровати и на полу, пока Талон зарывался в рану, высасывая и вылизывая её.

Где-то на периферии сознания я уловила, как открылась дверь, и Кейд внёс в комнату медицинские принадлежности. Талон перевязал свою метку, оберегая её так же, как Киллиан свою. Кейд провёл руками по моему телу, проверяя, нет ли других повреждений. Райкер одел моё обмякшее тело, и вскоре я уже стояла, прижавшись к тёплой, широкой груди, пахнущей виски.

То, как они слаженно работали в тандеме, заботясь обо мне, заставило моё сердце пропустить удар. Кейд прошептал мне на ухо: «Хорошая девочка, Роуэн», и я уткнулась в него, ища утешения.

Секс с Талоном был невероятно интенсивным, необузданным и граничащим с полным поглощением. Но мне были нужны похвала и заверения Кейда, чтобы уравновесить то унижение, которому подверг меня Талон. Даже извращённые слова одобрения Райкера во время секса помогли смягчить тьму Талона.

Каждый из этих трёх мужчин играл свою роль, давая мне именно то, чего я от них жаждала, каждый по-своему. Талон взывал к тьме внутри меня со своей первобытной интенсивностью, но я также чувствовала странное притяжение и некое родство с его природой оборотня. Кейд был контролирующим и властным, но при этом сильным и всегда надёжным. Его похвала заставляла мои инстинкты омеги расцветать от удовлетворения, которое я не могла отрицать. Это, наряду с мягкими улыбками, предназначенными только для меня, приносило мне покой. Райкер давал юмор, похоть и лёгкую энергию, предлагая передышку от напряжения своими игривыми поддразниваниями. Вместе они заполняли те части меня, о пропаже которых я даже не подозревала, и каждый давал мне что-то уникальное и жизненно необходимое.

Мы все покинули комнату, и когда мы вышли в коридор, доктор Золкос стоял снаружи, ожидая нас.

— Мы уходим. Седативное сработало. Теперь, когда его действие закончилось, его волк снова бодрствует, но он не обращается. Похоже, метка и спаривание с нашей омегой помогли. В дальнейших тестах нет необходимости. Спасибо за помощь в этом вопросе, — сухо бросил ему Кейд, пытаясь пройти мимо.

— Это замечательные новости. Однако нам нужно провести дополнительные тесты на омеге. Я бы хотел оставить её здесь на ночь. Мы возьмём ещё кровь на анализы. Лейтенант Грейсон недавно спарился с ней, и результаты могли бы многое нам рассказать о… — Он резко замолчал, когда Кейд оборвал его низким, предупреждающим рыком.

Кейду явно не нравился этот человек, и любое терпение и снисходительность, которые он ему демонстрировал, испарились при упоминании о дополнительных тестах на мне.

— Нет. Нашей омеге нужен отдых. Роуэн уже дала вам предостаточно, больше, чем требовалось. С неё хватит.

Выражение его лица не оставляло места для споров; его ответ был окончательным.

Доктор Золкос, казалось, не боялся Кейда, в отличие от большинства. Какое-то время он смотрел на него с бесстрастным лицом, прежде чем решил мудро выбрать, в какие битвы вступать, и, кивнув, отошёл в сторону. В том, как этот человек смотрел на меня, было что-то тревожащее, от чего по спине пробежал холодок. Я вцепилась в Кейда сильнее, когда мы проходили мимо.

Я не поднимала глаз от его груди, пока мы шли по базе обратно в нашу общагу. Даже не глядя, я чувствовала на себе голодные взгляды. Смущение обжигало лицо от осознания того, что каждый альфа, мимо которого мы проходили, мог легко учуять моё возбуждение и их семя, покрывавшее мои губы и внутреннюю сторону бёдер.

Мои альфы шли по бокам, стараясь скрыть меня своими массивными телами, и рычали на любого, кто подходил слишком близко, раздвигая море людей, сквозь которое мы двигались. Я с облегчением выдохнула, когда мы наконец переступили порог нашей входной двери.

Я никогда не думала, что почувствую облегчение, входя в место, которое считала тюрьмой и из которого отчаянно пыталась сбежать — и всё же вот она я.

Я напомнила себе, что по-прежнему планирую сделать ноги при первой же возможности, и заковала своё сердце в броню от этих мужчин, которые медленно, но верно в нём поселялись. Они были моими похитителями, моими тюремщиками и моими врагами, независимо от того, что они заставляли чувствовать моё тело. Мой план состоял в том, чтобы дождаться, пока они ослабят бдительность, или найти брешь в их броне, но мне нужно было оставаться настороже и следить за тем, чтобы не оказаться той, кто в итоге ослабит свою.