Глава 28: Талон

Даже с седативным, текущим по моим венам, всё, о чём я мог думать — это как скользнуть в тёплую пизду Роуэн. Я снова чувствовал себя диким, но на этот раз меня пожирал не мой волк. Это был чисто я.

Видеть её такой перед собой — развёрнутую в хватке Райкера, уже возбуждённую, словно аппетитное подношение, — вызывало во мне зверский голод. Теперь я понимал, почему мой волк так нетерпеливо жаждал спариться с ней.

Райкер был хитрым манипулятором. Кейд сказал, что он распалял Роуэн в коридоре, но это было преуменьшением. Когда она вошла в комнату, запах её смазки окутал меня. Даже сейчас он наполнял помещение: густой, сладкий и первобытный. Это было чёртово зелье, одурманивающее меня, делающее почти невозможным трезво мыслить или контролировать свои порывы.

Она ввалилась внутрь, опьянённая похотью, с растрёпанными волосами и расширенными зрачками. Я видел, как она пытается вырваться из рук Райкера, пока он шёл за ней следом, слегка касаясь её чувствительного и гиперстимулированного тела, поддерживая её в нужной кондиции для нас.

Когда он предложил сыграть в «Правду или действие», я понял, к чему всё идёт. Райкер обожал эту игру. Иногда он играл в неё со шлюхами в «Ржавом кране». Вопросы и действия обычно начинались вполне невинно.

Выпей шот. Встань на стул и похлопай. Если бы ты могла поехать куда угодно, куда бы ты отправилась?

Но затем они постепенно приобретали более сексуальный характер, разжигая желание и усиливая возбуждение.

В какой позе ты больше всего любишь, когда тебя трахают? Спорим, ты не покажешь, какого цвета на тебе бельё? Тебе больше нравится, когда тебя называют хорошей девочкой или шлюхой?

Как только он видел, что бета готова, он заканчивал игру финальным заданием.

Спорим, ты не отсосёшь мне в туалете.

Он начал эту игру с нескольких своих любимых безобидных вопросов, и я последовал его примеру. Он также оттеснил Роуэн подальше от двери, вглубь комнаты, и теперь она нерешительно присела на край кровати.

Я прислонился к дальней стене спиной к стеклу, давая ей пространство, так как моё присутствие явно заставляло её нервничать. Она настороженно следила за каждым моим движением, и я слышал, как учащалось её сердцебиение, когда я подходил ближе. Она прекрасно осознавала мою тёмную природу.

Райкер развалился на кровати, продолжая нежно её поглаживать, пока она изо всех сил старалась его игнорировать, отмахиваясь от его рук и отодвигаясь на самый край матраса.

— Правда или действие, Роуэн? — спросил я.

— Вы всегда выбираете меня и никогда друг друга!

— А в чём тогда веселье? Мы с Тэлли в одной стае уже больше десяти лет. Мы знаем друг о друге абсолютно всё, — усмехнулся Райкер. Затем он бросил на меня взгляд, который ясно дал понять: пора повышать ставки.

— Это нечестно! Спорим, ни один из вас никогда не играет по правилам. Вы оба мошенники.

И она была права.

Райкер сел, спустив ноги с кровати. Он схватил её за талию, приподнял и опустил прямо между своих бёдер так, что она оказалась плотно прижата к нему, несмотря на её протесты. Он начал целовать её шею и плечо. Кожа там, похоже, была особенно чувствительной, потому что её глаза рефлекторно закрылись. Она попыталась оттолкнуть его, но он лишь рассмеялся.

— Талон задал тебе вопрос. Правда или действие? Выбирай, Роуэн, или мы выберем за тебя. Думаю, действие может быть интересным, как считаешь, Тэлли?

— Ладно! Ладно, Райкер, прекрати. Ты когда-нибудь слышал о личном пространстве? Я выбираю правду, — сказала Роуэн, бросив на него испепеляющий взгляд.

Она злилась и была раздражена, но вовсе не по той причине, в которую хотела заставить нас поверить. Близость Райкера не бесила нашу омегу; её фрустрация росла из-за неудовлетворённых желаний. Ей нужны были наши руки на её теле и наши члены внутри неё. Я чувствовал это по запаху её плачущей пизды, которая насквозь промокла от всех этих дразнящих прикосновений Райкера.

— Кейд сказал, что прошлой ночью лишил тебя девственности, — произнёс я, и мои глаза потемнели. Её пухлый ротик приоткрылся в удивлённом «О» от нового направления вопросов. Она нервно оглянулась на Райкера, который просто подмигнул. — Уверен, должно быть, было немного больно… Тебе понравилось? Не только секс, но и боль?

Сможет ли она принять то, что я должен ей дать? Я много раз пытался заниматься ванильным сексом, но он никогда не приносил мне настоящего удовлетворения. Что-то глубоко внутри подсказывало мне, что Роуэн создана для меня. Она была создана, чтобы выдержать всё, что я ей дам, возможно, даже жаждать этого. Я не мог отделаться от чувства, что мы предназначены друг для друга.

Роуэн обдумывала ответ, покусывая нижнюю губу, заламывая руки и избегая зрительного контакта.

— Смотри на меня, когда отвечаешь, чтобы я мог понять, лжёшь ты или нет.

Она подняла голову и впервые с тех пор, как вошла в комнату, посмотрела мне в глаза, ответив: — Нет. Это… жгло.

Роуэн лгала.

Она могла отрицать это, но её тело говорило правду. Она наслаждалась болью, как та грязная девчонка, которой, я знал, она была на самом деле. Её сердце колотилось, зрачки расширились, а на коже выступила лёгкая испарина. Я сделал глубокий вдох, чуя ложь.

О да, блядь, ей нравилась боль. Что ещё бы ей понравилось? Райкер называл её Котёнком; может, ей бы понравилось быть моим питомцем — в ошейнике и на поводке, стоящей на коленях у моих ног?

— Наш питомец лжёт, джентльмены, — со знанием дела объявил я Райкеру и Кейду, и в моих глазах блеснул порочный огонёк.

— Во-первых, я ничей не питомец! — прошипела Роуэн. — А во-вторых, я не лгу! — возразила она, удваивая ставки на свою ложь.

— Ц-ц-ц, Котёнок. Ты только что солгала, а потом солгала о том, что лжёшь! Это уже две вещи из одежды, — отчитал её Райкер.

Она начала было протестовать, но он её перебил.

— И прежде чем ты даже подумаешь солгать о том, что лжёшь о том, что лжёшь, просто знай: каждый раз, когда ты будешь кривить душой, тебе придётся снять ещё одну вещь! — добавил Райкер, мягко столкнув её с кровати так, что она оказалась стоящей между его ног, лицом ко мне.

Она бросила взгляд на зеркало, надеясь, что Кейд вмешается. Я знал, что он этого не сделает.

Я стоял неподвижно, прислонившись к стене, не желая двигаться и пугать её. Её мышцы были напряжены, пока она мучительно размышляла, что делать. Райкер за её спиной начал насвистывать какую-то мелодию из лифта.

— Тебе нужна помощь, Питомец? — спросил я её, когда она так и не продвинулась в том, чтобы снять штаны и свитер.

Она свирепо посмотрела на меня, явно недовольная своим новым прозвищем, затем отрицательно покачала головой и прошептала себе под нос: «Мудаки».

Роуэн уже солгала дважды в начале игры, поэтому её туфли и носки давно исчезли. Она начала расстёгивать джинсы, медленно стягивая их по своим бледным ногам. Её трусики были из того же кружева, что и те, которые мне приносили во время тестов седативного, только эти были бледно-фиолетового цвета.

Райкер напомнил ей, что она солгала дважды, поэтому ей нужно снять две вещи, и что она может выбирать между бельём и свитером. Она нахмурилась и немедленно стянула свитер через голову, оставшись в одних только кружевных трусиках и простом подходящем лифчике. Она стояла между нами посреди комнаты, тщетно пытаясь скрестить руки на груди, чтобы скрыть её от наших голодных взглядов.

Я мысленно отметил все места на её теле, где я хотел оставить метки. Её кожа была такой бледной, что всё, что я с ней сделаю, будет ярко выделяться: каждый синяк, укус, порез и клеймо. Её бледная задница будет смотреться восхитительно на несколько тонов краснее, когда на ней отпечатается след моей ладони или хлыста. В эту полную грудь будет забавно впиться зубами, хотя я планировал пометить её в своём любимом месте — на внутренней стороне бедра. Кожа там всегда такая нежная и обильно кровоточит. Я почти наяву представлял, как густая багровая кровь стекает по её фарфоровой коже и собирается лужицей на полу.

— Райкер, твоя очередь, — напомнил я ему, не отрывая взгляда от Роуэн.

— Правда или действие… Хм-м, кого бы мне выбрать?! Точно! Роуэн.

— Да ладно! Серьёзно? Хорошо, Райкер, твоя взяла. Действие! Теперь ты не сможешь обвинить меня во лжи и заставить раздеться ещё больше. И вообще, сколько мы уже здесь? Разве тест не должен скоро закончиться?

По громкой связи раздался треск, и Кейд ответил: — Ещё тридцать минут.

— Куча времени для игры! Я так долго ждал, когда ты выберешь действие, Котёнок! Дай подумать, дай подумать… о, придумал! Я хочу, чтобы ты позволила Талону дотронуться до тебя. Ему тут было так одиноко, запертому в этой маленькой комнатке, где в него постоянно чем-то тыкали. Всё, что он мог делать, чтобы не сдохнуть от скуки — это дрочить, думая о тебе. Он пропустил всё наше веселье. Я хочу, чтобы ты позволила ему потрогать тебя там, где он захочет. Это поднимет его кислой заднице настроение.

Выражение лица Роуэн сказало мне, что она определённо пожалела о выборе действия. Вариантов у неё было немного. Либо она могла отказаться выполнять задание, и в таком случае ей пришлось бы снять либо трусики, либо лифчик, оставшись абсолютно голой. Либо она могла позволить мне прикоснуться к ней.

Я искренне надеялся, что она выберет второе.

Её язычок метнулся наружу и прошёлся по губам. Тело слегка дрожало, а сердце бешено колотилось в груди — и от нервов, и от желания.

— Ты собираешься сделать мне больно? — спросила она меня.

— Да. Но ты выдержишь, — честно ответил я.

Её сердцебиение участилось от моего признания.

Кого-то другого это могло бы напугать, но что-то подсказывало мне, что Роуэн нужно было больше — так же, как и мне. Меня тянуло к ней так, как я никогда не испытывал ни с одной другой женщиной. Как будто я мог читать её мысли, чувствовать её эмоции и понимать её желания без единого слова. Я знал, что она не сбежит от меня, как другие. Она с готовностью примет то, что я ей предложу.

Её голубые глаза изучали меня с интенсивностью и жаром.

— Хорошо. Ты можешь до меня дотронуться.