Глава 27: Роуэн

Кейд что-то шепнул Райкеру, а затем какое-то время назад ушёл в кабинет с доктором Золкосом. Он оставил меня в пустом коридоре под присмотром Райкера. У кабинета был всего один стул для ожидающих, и, конечно же, он плюхнулся на него, так что мне пришлось неловко стоять сбоку. Он похлопал себя по коленям, предлагая сесть, но я полностью его проигнорировала. Нет, спасибо.

Прикасаться к Райкеру было скользкой дорожкой, и я была не готова катиться по ней прямо сейчас. И так было с каждым из них. Любое мимолётное прикосновение, каким бы невинным оно ни было, посылало по телу волны жара. Моя тяга к ним только усиливалась, и сопротивляться их напору становилось всё более бессмысленным.

Раздосадованный тем, что я его игнорирую, Райкер обхватил мои бёдра руками и втащил меня к себе на колени.

— Райкер! Отпусти меня! Сейчас не время и не место для этого. Да ладно тебе, пожалуйста! — запротестовала я.

— Тут всего один стул, так что мы можем поделиться! Тебя что, никогда не учили делиться, Котёнок? К тому же я обожаю, когда твоя мягкая задница трётся о моего звёздного игрока, — вульгарно заявил он, и я почувствовала, как он твердеет подо мной.

Я попыталась крепко сжать бёдра, но он закинул свои ноги за мои лодыжки, не давая мне их сомкнуть. Внезапно я оказалась в уязвимом положении: раздвинутая, восседающая у него на коленях. Он уткнулся носом в изгиб моей шеи и глубоко вдохнул мой запах.

— Блядь, ты так охуенно пахнешь, — сказал он; его голос потемнел от похоти.

Его похвала что-то сделала с моим телом. Я уже чувствовала, как намокаю между ног. Он сосал, целовал и покусывал мою шею, пуская мурашки прямиком в мой центр. На мгновение я растворилась в его прикосновениях, запрокинув голову, давая ему лучший доступ к шее, и тихо застонав.

Где-то вдалеке захлопнулась дверь, и я замерла, резко дёрнув голову вперёд. Что я творю? Мы находимся посреди военной научной лаборатории. Здесь работает куча людей, и то, что коридор сейчас пуст, не означает, что так будет всегда. К тому же доктор Золкос и Кейд были прямо за дверью. Что, если они нас услышат? Я попыталась слезть с его колен, но Райкер притянул меня обратно к своей груди.

— Райкер, прекрати! Серьёзно! Не здесь! Люди здесь работают! Это реально неуместно. Нас кто-нибудь увидит.

— Ты забыла, что у альф обострённый слух? Я узнаю, если кто-то будет идти, за милю. Я услышу их шаги. Если ты переживаешь из-за Кейда и доктора Извращенца, я тоже слышу каждое их слово. Никто нас не застукает. Я не позволю. Я не хочу, чтобы кто-то, блядь, смотрел на тебя в таком виде. Это только наше, — собственнически заявил он.

Пока он говорил, его руки скользнули по моей талии, забрались под свитер и прошлись по поясу джинсов. Когда его рука добралась до пуговицы, он быстро расстегнул её и выдал:

— Упс!

Я сильно прикусила губу, пытаясь разрушить те чары, которые Райкер на меня наложил и которые реально заставляли меня задуматься о том, чтобы позволить ему сделать со мной всё, что он хочет, прямо посреди общественного места. Пока я раздумывала, его рука скользила всё ниже и ниже в мои джинсы. Он нащупал резинку трусиков и замер. Я заёрзала в его хватке, раздосадованная тем, что он перестал двигаться, и издала тихий скулящий звук.

— Я так и знал, что ты хочешь поиграть, Котёнок. Расслабься и откинься на меня. Я быстро, и я скажу тебе, если кто-то будет идти. Позволь мне поиграть с твоей красивой киской. Кейд сказал, что он там задержится, а ты же знаешь, как быстро мне становится скучно.

Его рука скользнула под кружево белья, и я попыталась подавить вздох, когда он коснулся моих насквозь промокших складочек. Я знала, что должна быть тихой, потому что если Райкер мог слышать Кейда, значит, и Кейд мог слышать нас. Слушал ли он уже, и знал ли, чем мы тут занимаемся?

Палец Райкера скользнул в меня, а его вторая рука поползла вверх по моему туловищу, задерживаясь на определённых точках по пути. Он сжал мои бёдра, вычертил маленькие круги вокруг пупка и, наконец, добрался до груди, сжав её в ладони.

— Твоя киска такая мокрая, а тело такое мягкое и идеальное. Тебе понравилось кончать на хуй Кейда прошлой ночью? Я из соседней комнаты слышал, насколько промокшей была твоя пизда. Как это было, когда он растягивал тебя? — произнёс Райкер; его грязные слова распаляли моё возбуждение.

Я не могла перестать представлять, как он валяется на своей кровати, злобно мастурбируя, слушая, как мы с Кейдом занимаемся сексом. Мне нравилось думать о том, как он слышит мои стоны, желает меня, но не может заполучить. Изнывая от желания кончить, я растворилась в этом его образе. Возбуждённый Райкер, раздосадованный, подглядывающий (вернее, подслушивающий) и томящийся по мне. Я представила, как его пресс блестит от пота, а мышцы бугрятся от напряжения, пока он сжимает свой ствол, двигая рукой вверх-вниз в первобытной похоти.

Он ущипнул меня за соски и зашептал мне на ухо грязные вопросы о моей ночи с Кейдом.

Понравился ли мне большой хуй Кейда?

Хотела ли я давиться им, пока Райкер трахал бы меня сзади?

Его слова были до неприличия грязными, и я обожала это.

Я начала тяжело дышать, пытаясь сдержать «О, боже», вертящееся на кончике языка, чувствуя приближение оргазма, но как только он начал нарастать, Райкер убрал руку и быстро застегнул мои джинсы, прошептав:

— Кто-то идёт.

Я резко вскочила, как раз в тот момент, когда доктор Золкос открыл дверь. Смущение залило мои щёки краской, хотя учёный, казалось, совершенно не замечал наших недавних занятий. Я чувствовала себя мучительно возбуждённой; скрыть это от Кейда, который, вероятно, и так всё прекрасно понимал, было бы невозможно.

— Вы оба нужны внутри. Я зайду чуть позже, чтобы проверить, как идут дела. В комнате наблюдения есть красная кнопка вызова, если вам понадобится помощь, — сказал доктор Золкос, придерживая для нас дверь.

Мы прошли мимо него, входя в помещение. Я чувствовала, как его пустые глаза следят за мной. Я с облегчением выдохнула, когда он вышел и закрыл за собой дверь. Его присутствие выбивало из колеи. И хотя я была рада скрыться с его глаз, я мельком подумала, почему он не зашёл с нами. Я думала, нам нужно провести какие-то тесты с Талоном?

В комнате было темно, поэтому моим глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть. Райкер вторгался в моё личное пространство, прижимаясь к моей спине и ягодицам, удерживая меня за бёдра, не давая мне возможности затушить огонь, который сам же и разжёг. Мне нужно было, чтобы он либо отступил и дал мне вздохнуть, либо немедленно закончил то, что начал в коридоре.

Я осмотрелась, понимая, что имел в виду доктор Золкос под «комнатой наблюдения». Это было небольшое, тёмное помещение с несколькими стульями. Единственный свет исходил от огромного стеклянного окна, занимавшего целую половину стены. Под окном располагалась панель управления с микрофоном для связи с другой стороной стекла и кучей мигающих красных и зелёных кнопок.

Кейд стоял возле микрофона со скрещенными на груди руками. Было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица, но по силуэту я чётко видела очертания бугра в его штанах. Было очевидно, что он подслушивал нас с Райкером в коридоре.

Я посмотрела мимо него, сквозь стекло. Там была ещё одна небольшая комната, примерно такого же размера, как та, в которой стояли мы. Подойдя ближе, я увидела медицинскую койку в центре, на которой лежал мужчина, одетый лишь в серые спортивные штаны. Я предположила, что это наш третий член стаи.

— Это Талон, Роуэн. Я говорил тебе, что он оборотень. Он проходил ряд тестов и работал с доктором Золкосом над созданием нового седативного препарата. Похоже, твой запах омеги необычным образом повлиял на его способности к обращению. Мы бы хотели протестировать новую формулу медицинского седативного, и нам нужно, чтобы ты вошла в комнату и провела с ним какое-то время в герметичном пространстве, чтобы понять, работает ли оно должным образом.

— То есть вы просто собираетесь бросить меня в стеклянную коробку с кем-то, кто, между прочим, чуть не убил медсестру, и надеяться, что всё сработает?! Мне страшно. Он выглядит… опасным. Я никогда не встречала оборотней. Что, если он причинит мне боль?

— Он и есть опасный. Как и все мы. Но не для тебя. Талон не причинит тебе боли. Райкер тоже зайдёт с тобой, а я буду ждать прямо здесь, за дверью. Тебе не о чем волноваться. Ты в безопасности, — заверил меня Кейд.

Я прищурилась, глядя на него.

— Как долго мне придётся там с ним находиться?

— Через час я буду уверен, что седативное действует успешно.

— Час?!

Я посмотрела на мужчину за стеклом, который, казалось, вообще не замечал нашего присутствия. Окно, должно быть, было односторонним зеркалом, потому что он даже не вздрогнул, когда я подняла руку и помахала.

В его лице и фигуре было что-то знакомое. Как будто я уже видела его раньше, но никак не могла вспомнить где.

Я знала, что они полны решимости заставить меня войти в эту комнату так или иначе, и мне не хотелось растягивать это «удовольствие». Мне нужен был оргазм. Райкер довёл моё тело до исступления, так что я просто хотела покончить с этим, вернуться в общагу и позволить ему удовлетворить ту нужду, которую он во мне разжёг.

— Ладно, — нехотя ответила я, беря себя в руки.

Но согласиться зайти в комнату меня заставила не только их настойчивость. Было что-то ещё. Странное, магнетическое притяжение тянуло меня к нему. Какая-то инстинктивная часть меня жаждала увидеть оборотня. Да, мне было любопытно, но дело было не только в этом. Я чувствовала, что меня тянет к нему так, как я не могла объяснить — словно нас связывала невидимая нить. Это чувство было незнакомым, тревожащим… и его было невозможно игнорировать.

— Хорошая девочка, — сказал Кейд, открывая дверь в соседнюю комнату и позволяя нам с Райкером войти, прежде чем она закрылась за нами, и замок щёлкнул, встав на место.

Райкер всё ещё вторгался в моё пространство, сжимая мои бёдра. Я чувствовала его твёрдый член, прижимающийся к моей попе. Когда я попыталась отстраниться и увеличить дистанцию, он сжал мои бёдра ещё крепче и притянул меня ближе. Похоже, сегодня он был особенно требовательным.

Звук открывающейся двери привлёк внимание Талона, так что он уже стоял на ногах, когда мы вошли в комнату. Он был примерно одного телосложения с Кейдом, на несколько дюймов выше и чуть более гибким. На нём не было ничего, кроме серых спортивных штанов, поэтому я могла чётко видеть, что его мышцы не были такими же массивными, как у братьев, а более рельефными, грациозными и подвижными.

Татуировки покрывали всё его тело с головы до ног. Они закручивались вокруг его гибкой фигуры, повторяя контуры тела так, что подчёркивали впадины и пики его конечностей и точёного пресса. Я никогда не видела такой сложной работы и восхищалась тем, как насыщенно-чёрные чернила смотрелись на его коже. Контраст был таким дерзким и чётким.

— Привет, я Роуэн, — робко произнесла я.

Райкер просунул свои большие ладони мне под свитер и провёл по бёдрам. Я шлёпнула его по рукам, заливаясь краской от смущения из-за того, что он так нагло трогал меня на глазах у мужчины, с которым я только что познакомилась. Райкер проигнорировал мои протесты.

— Разве она не прекрасна, Тэлли? — хрипло произнёс он у меня за спиной.

Талон разглядывал меня, сделав пару шагов вперёд, пока Райкер мягко поворачивал меня за бёдра, демонстрируя, как на витрине. Когда он наконец снова развернул меня лицом вперёд, Талон оказался гораздо ближе, изучая меня с нечитаемым выражением лица.

С каждым шагом Талона моё дыхание перехватывало. Его близость лишь усиливала притяжение, которое я к нему испытывала. Казалось, невидимая сила становилась тем мощнее, чем ближе он был.

— Прекрасна. Привет, Роуэн, я Талон Грейсон. Приятно познакомиться, — сказал он спокойным, низким голосом, который шёл вразрез с той первобытной интенсивностью, с которой он сейчас на меня смотрел.

Я изучила его лицо, слегка ахнув, когда осознала, насколько он красив. У него были высокие скулы и идеально очерченная челюсть. Лицо украшали большие полные губы, а серебристые волосы — выбритые по бокам и длинные на макушке — были разделены прямым пробором, падая на лоб двумя плавными волнами.

Пожалуй, самым поразительным в его внешности был цвет глаз. Они были яркого, почти светящегося жёлтого цвета, который приковывал к себе внимание. Встретиться с ним взглядом было всё равно что смотреть в глаза хищнику. В них было что-то пугающее.

Я уже видела эти глаза раньше.

Я помнила их по своим кошмарам.

Но сейчас, когда они светились, пристально глядя на меня, я не чувствовала страха.

Я чувствовала жар.

Он сжал руку в кулак и хрустнул костяшками, что привлекло моё внимание к татуировкам, покрывающим его пальцы. Я задумалась, где ещё на его теле были татуировки, мысленно прослеживая их узоры по торсу и под резинкой спортивных штанов. Он шагнул ко мне, заставляя почувствовать себя загнанной в угол дичью, зажатой между двумя свирепыми хищниками, без возможности к бегству. У меня кружилась голова, я была дезориентирована и цеплялась за Райкера, который всё ещё нежно поглаживал меня, подпитывая моё возбуждение.

Тёплый запах корицы Райкера окутывал всю мою кожу, смешиваясь в воздухе с новым — дымно-хвойным ароматом. Талон пах как горящий лес — обугленно, но в то же время свежо и бодряще. Это был запах, сотканный из противоречий.

Рука Райкера снова поползла вниз и оказалась опасно близко к поясу моих джинсов. Пронзительные глаза Талона неотрывно следили за тем, как она движется под моим свитером.

Я оглядела комнату, внезапно заметив следы на стенах, полу и даже на потолке — они выглядели так, словно какое-то животное скреблось, пытаясь выбраться. До меня дошло, что эти следы, должно быть, оставила обращённая форма Талона. Сначала моё сердце бешено забилось от страха, но затем эмоции сменились жалостью. Неужели они заперли его в этой комнате, тестируя на нём седативные, пока он пытался выбраться? Были ли мы с ним похожи — пленники против своей воли? Были ли мы оба узниками, каждый по-своему?

— Роуэн, Талон пропустил всё веселье, которое было у нас в последние несколько дней. Ему тут было одиноко совсем одному. Ведь так, Тэлли? — спросил Райкер, слегка приподняв мой свитер и обнажив дразнящую полоску кожи над поясом.

— Да, мне было одиноко, Райкер, — ответил Талон тем же ровным, спокойным голосом, что и раньше. Возможно, его голос и звучал подконтрольно, но в его тёмных глазах сверкала первобытная, необузданная жажда.

Теперь он был так близко — достаточно близко, чтобы протянуть руку и дотронуться до меня. Они зажали меня между собой. Я повернула голову, посмотрев на стекло, безмолвно умоляя Кейда, находящегося по ту сторону, выпустить меня из комнаты. Но я знала, что он этого не сделает.

Вскоре после того, как мы вошли в комнату, до меня дошло, что мужчины всё это спланировали. Кровать посреди комнаты, Райкер, оставивший меня неудовлетворённой в коридоре, и тот факт, что доктор Золкос так поспешно ретировался — всё это привело меня к такому выводу.

Я резко вдохнула; мои чувства были перегружены, а голова шла кругом. Нуждаясь в дистанции, я отступила от них обоих, отчаянно пытаясь отвоевать хоть крошечный клочок личного пространства. Талон всё понял мгновенно: он отступил назад, дав мне достаточно места. Райкер же, с большей непринуждённостью, подошёл к кровати и небрежно плюхнулся на неё.

— У меня есть идея! Раз уж мы всё равно тут застряли на какое-то время, и нам больше нечем заняться! Давайте сыграем в игру? Как тебе, Котёнок? — предложил Райкер игривым тоном, в котором, однако, сквозили более тёмные намерения.

— В какую игру, Райкер? — с подозрением спросила я. Он явно что-то задумал.

— «Правда или действие»! Будет весело. Ты сможешь узнать все наши грязные маленькие секретики, а мы выведаем твои! — сказал он, подмигнув.

— А какие правила?

Я знала название игры и её основную суть, но никогда в неё не играла. До встречи с ребятами из группы у меня не было много друзей, а в эту игру обычно играют в компаниях.

— Всё просто. Мы по очереди задаём вопросы и отвечаем на них. Начинаешь с вопроса «правда или действие» человеку на твой выбор. Он должен ответить честно или выполнить действие, в зависимости от того, что выберет. Если он отказывается отвечать, отвечает нечестно или не выполняет действие, применяется наше домашнее правило — что-то вроде наказания, — на этот раз ответил Талон. Его голос был подобен гладкому, спокойному шёлку, и мне нравилось слушать, как он мне всё объясняет.

— Но каким будет домашнее правило, Тэлли?! Нам нужно придумать что-то стоящее, чтобы Котёнок была честной. Она обожает лгать! Она всю жизнь врала, что не омега! — возмущённо заявил Райкер. Я закатила глаза.

— Хм, думаю, если кто-то солжёт или не выполнит действие, он должен снять с себя один предмет одежды, просто чтобы повысить ставки. Мне самому терять особо нечего; это поможет и мне оставаться честным, — сказал он, указав на свой обнажённый торс и мешковатые спортивки.

— Окей, звучит не как самое ужасное наказание… Я просто не хочу, чтобы меня снова пороли, — сказала я, бросив на Райкера испепеляющий взгляд. — А как мы узнаем, честен ли человек? Люди умеют лгать весьма убедительно… уж я-то знаю.

— Тэлли будет нашим детектором лжи! Он в буквальном смысле чует, когда человек говорит неправду. Это очень выручает во время спецопераций и допросов врагов.

— Серьёзно!? — спросила я, и на моём лице отразилось удивление. — И как именно это работает?

— Всё просто; когда люди лгут, у них появляются характерные признаки. Мой слух и обоняние превосходны — они намного острее, чем даже у альфы. Во-первых, у них учащается сердцебиение, даже если совсем незначительно — это я слышу. Затем у них пересыхает во рту, что заставляет их часто сглатывать. И, наконец, вегетативная нервная система заставляет их потеть, когда кортизол бьёт в мозг — а это я могу учуять, — объяснил Талон.

— Окей, ну а если ты будешь оборотнем-детектором лжи, кто тогда будет следить за твоей честностью?

По громкой связи над головой раздался треск, и в комнате зазвучал голос Кейда.

— Я буду. Мы с Талоном знаем друг друга очень давно. Я всегда пойму, когда он лжёт, — сказал Кейд, напоминая мне, что он всё ещё слушает и смотрит.

— Ладно. Тогда давайте играть, — согласилась я, принимая предложенные правила.

— Отлично, я начну, Котёнок! — радостно заявил Райкер. — Хм-м, Роуэн, правда или действие?