Глава 25: Роуэн

Я зевнула, опускаясь на свой стул из другого гарнитура за обеденным столом. В очередной раз я не чувствовала себя отдохнувшей. Кошмар не давал мне уснуть, как и в последнее время. У меня никогда не было таких снов до недавних пор, а теперь они приходили всё чаще и становились всё более яркими.

Я не могла полностью вспомнить их после пробуждения, вместо этого они задерживались в разуме, как призраки. Возможно, травма от того, что меня вырвали из моей жизни, наконец-то давала о себе знать, но в глубине души я не могла избавиться от чувства, что это нечто большее. Что что-то вторгалось в мои сны. Это нечто тянулось ко мне, звало.

Восхитительный запах бекона поплыл по воздуху, вырывая меня из мыслей и заставляя желудок урчать в предвкушении. Кейд готовил, а всё, что он делал, было безумно вкусным. Какое-то время я наблюдала за ним, как он перемещается по кухне с привычной лёгкостью, пока он не повернулся и не посмотрел на меня с обеспокоенностью.

— Ты в порядке, Роуэн? — спросил он.

Он спрашивал о кошмаре?

— Тебе больно? Я могу дать тебе ибупрофен и мазь, если нужно.

Моё лицо залилось пунцовой краской.

Он спрашивал не о сне.

Он спрашивал из-за прошлой ночи. Из-за того, что у нас была близость. Он спрашивал, не сделал ли он мне больно… там внизу.

Я покраснела.

Он лишил меня девственности.

Образ его жилистых рук, запирающих меня в клетку, и его кожи, блестящей от пота, вспыхнул в моей голове. Я крепко сжала ноги. Только не сейчас.

— Я в порядке, — быстро ответила я, обрывая разговор как раз в тот момент, когда Райкер громко ввалился в комнату и театрально плюхнулся на стул напротив меня.

Райкер был в отвратительном настроении. От его привычного амплуа весёлого трикстера не осталось и следа. Он взял на себя задачу бесить Кейда при каждой возможности откровенно провокационными комментариями. В какой-то момент он прошёл мимо Кейда на кухне, задев его плечом и пробормотав себе под нос «мудак».

Что-то подсказывало мне, что прошлой ночью он чувствовал себя обделённым. В конце концов, я была почти уверена, что его комната имеет общую стену с комнатой Кейда. Он просто не мог не слышать, чем мы занимались.

Мужчины ссорились, и я мельком подумала, как можно использовать ревность и незрелость Райкера в своих интересах. Может, если я вобью клин между ними поглубже, это поможет мне сбежать. И хотя я уверена, что с Райкером это было бы не так уж сложно, разлучить братьев будет трудно. Мы сидели за столом, поедая яичницу в неловком молчании.

Наконец, Кейд, сытый по горло мрачным, воинственным настроем Райкера, заговорил об этом.

— Райкер, ты планируешь вести себя как ребёнок весь день?

— Я не знаю, Кейд. Может быть. Может, я буду вести себя так целую грёбаную вечность, учитывая, что ты взял на себя смелость выебать нашу девственную омегу без остальных! — ответил он, скрестив руки на груди и надув губы.

Замечательно, значит, они все знали, что я девственница.

Я не могла не закатить глаза на его инфантильное поведение. Я так и знала! Он ревновал.

Кейд потёр виски, обдумывая ответ. Я ожидала, что он поставит Райкера на место и скажет ему, что я не вещь. Что моё решение заняться сексом с Кейдом было моим и только моим. Моё тело, мой выбор, и Райкер не имеет права голоса!

Вместо этого его ответ был каким угодно, только не рыцарским.

— Можешь первым забрать её девственную задницу, Райкер. Я знаю, как сильно тебе это нравится. Это поднимет тебе настроение? — небрежно предложил он в качестве утешительного приза.

Огромная зубастая ухмылка разрезала лицо Райкера, казалось, мгновенно исцелив его от ужасного настроения.

Я подавилась полным ртом яичницы, услышав, как он упомянул мою задницу. Образ Кейда, моего рыцаря в сверкающих доспехах, защищающего моё достоинство и отчитывающего Райкера, испарился с его комментарием. Ярость развернулась внутри меня.

— В последний раз повторяю: я не питомец и не секс-рабыня! Я сама буду решать, что мне делать и с кем. Вы оба — инфантильные мудаки, и я больше никогда ни до кого из вас не дотронусь, даже трёхметровой палкой! — прошипела я. — И ещё, никто не приблизится к моей заднице!

Я попыталась умчаться прочь, но Райкер схватил меня и усадил к себе на колени. Он несколько раз шлёпнул меня по попе, не больно, как во время предыдущей порки, а игриво.

Он рассмеялся, поддразнивая:

— Я только что приблизился к твоей заднице, Котёнок. Что ты сделаешь, поцарапаешь меня?

Я заметалась, пытаясь вырваться из его хватки. Он сгрёб полную ладонь моей ягодицы и сжал её, против чего я яростно протестовала, называя его всеми ругательствами, которые только могла вспомнить.

Он проигнорировал меня, с лёгкостью удерживая на месте, прежде чем повернуться к Кейду и сказать:

— Я согласен. Котёнку здесь это безумно понравится, не так ли?

Когда я ничего не ответила, предпочтя просто нахмуриться, он зажал мою нижнюю челюсть между указательным и большим пальцами и стиснул. Повысив голос на несколько октав, пародируя меня, он двигал моей челюстью, как куклой чревовещателя. — Да, Райкер, мне бы безумно понравилось, если бы ты выебал меня в задницу.

Я внезапно вывернулась в его хватке и с силой ударила его локтем прямо по хую, соскользнув с его колен, когда он согнулся пополам от боли, после чего вылетела из комнаты, чтобы переодеться к приёму у доктора Золкоса. Я услышала стон Райкера и то, как Кейд увлечённо усмехнулся.

— Она, блядь, дикая, Кейд! — заскулил он, когда я захлопнула дверь, чтобы заглушить их обоих.

Кейд не сказал мне конкретно, что надеть, но я должна была быть готова к возможности побега в любой момент, и мне не хотелось бежать по военной базе в джинсах, поэтому я была благодарна, что сегодня утром в нём не проснулся командир. Желая надеть удобную одежду, я нашла глубоко в шкафу расклешённые чёрные штаны для йоги и простой вязаный кремовый свитер.

По пути на приём мне нужно будет фиксировать всё вокруг, выискивая то, что может помочь моему побегу. Мне также нужно будет запомнить как можно больше маршрутов по казармам, чтобы позже составить карту. Я знала, что мы пройдём мимо лестничной клетки и выхода, когда покинем жилой блок, и надеялась получше рассмотреть, куда он ведёт. Это был мой первый шанс увидеть, что находится за пределами общаги, и я не могла его упустить.

Когда я вернулась к Кейду и Райкеру в общую зону, они оба переоделись в камуфляжную форму. Райкер выбрал облегающую песочную военную футболку с логотипом Арки, в то время как Кейд был в камуфляжном лонгсливе из дышащей ткани. У Райкера была набедренная кобура, в которой лежали его пистолет и нож. Она застёгивалась на сгибе паха, и когда он двигался, ткань штанов натягивалась, подчёркивая его толстые мускулистые ноги и бугор его огромного члена.

Он поймал мой взгляд, непристойным жестом схватился за него и спросил, не хочу ли я отсосать.

Я показала ему средний палец, вежливо отклонив его предложение.

— Сегодня ты особенно дерзкая и смелая, Роуэн. Думаю, когда мы вернёмся из Научного отдела, я, возможно, позволю Райкеру наказать тебя за все твои провокации, — пригрозил Кейд, изогнув бровь.

Моё лицо побледнело, и я пробормотала: «Простите, сэр», чтобы избежать порки или любого другого извращённого наказания, которое, я уверена, они бы выдумали.

Я лишь слегка вкусила их могущественный контроль, когда они подчиняли моё тело боли, а затем удовольствию, но я знала, что пережитое мной было лёгкой прогулкой по сравнению с тем, что они припасли для меня в конечном итоге.

Самодовольный Райкер бросил на меня лёгкую удовлетворённую ухмылку, пока я сверлила его злобным взглядом.

Кейд переключил внимание на меня, осматривая мой наряд, прежде чем сказать:

— Абсолютно точно нет. Иди переоденься, Роуэн.

Я развела руками в немом вопросе, оглядывая свою одежду. — Что не так с тем, что на мне надето? Это удобно, и буквально единственный низ, который вы мне дали и который не является джинсами или трусами.

— Повернись, — приказал он.

Я медленно повернулась к нему спиной и оглянулась через плечо, чтобы посмотреть на них. Райкер прикусил губу, и они оба уставились на мою попу.

— Эти штаны практически прозрачные. Я чётко вижу очертания твоего белья и ложбинку между ягодицами. Ты не наденешь это ни перед кем, кроме нас. Даже не пытайся спорить.

— Я согласен с Кейдом, — добавил Райкер.

Конечно, кто бы сомневался.

— Вчера ты угрожал провести меня по базе в костюме Евы, а теперь устраиваешь истерику из-за штанов для йоги?! Вот, смотри, нет проблем! — сказала я, оттягивая свитер вниз так, чтобы он закрывал вид на мою попу. Я медленно покрутилась, просто чтобы доказать, что мой свитер теперь закрывает те места, которые их так волновали. Я не хотела переодеваться в сковывающую движения одежду на случай, если мне подвернётся возможность сбежать.

— Я не буду повторять дважды, Роуэн. Переоденься, сейчас же. Каждая минута нашего опоздания на этот приём — это ещё один шлепок, который мы добавим к твоему наказанию, когда вернёмся домой, — спокойно произнёс он, но в его голосе прозвучала опасная угроза.

Я всё утро играла с огнём и знала, что лучше не дразнить медведя, когда он достигает предела своего терпения.

Я переоделась примерно за две минуты и вышла за дверь в джинсах.

Кейд положил мозолистую руку на заднюю часть моей шеи, направляя меня по коридору. Райкер шёл прямо передо мной, зажав меня между ними двумя. Его громоздкая туша закрывала мне обзор, но я начала запоминать всё, что могла. Проходя мимо лестничной клетки, я попыталась заглянуть в маленькое стеклянное окошко двери, но хватка Кейда на моей шее сделала поворот головы сложным и слишком очевидным. Я заметила на стене возле дверной ручки белую коробку с красной лампочкой, похожую на какой-то сканер.

Коридор всё тянулся, мы проходили мимо пронумерованных дверей одну за другой, пока, наконец, пространство не расширилось в большую общую зону с несколькими диванами и стульями. Огромные окна выходили на тот же внутренний двор, что и окно моей спальни, а дальнюю стену украшал лифт. Кейд достал ключ-карту из одного из множества карманов своей формы, чтобы провести ею по сканеру, похожему на тот, что я видела на двери лестничной клетки.

Мне нужно будет заполучить одну из этих карт, если я хочу хотя бы выбраться из Жилого крыла. Я предполагала, что у каждого из них есть своя, чтобы свободно входить и выходить. Шаг первый моего плана побега: украсть ключ-карту.

Лифт звякнул и широко открылся. Внутри два солдата-альфы были погружены в разговор, но их головы резко вскинулись, когда они учуяли меня. Один был рыжим, а другой — высоким с тёмными волосами. Голодные глаза встретились с моими, и я мгновенно почувствовала страх, вжавшись спиной в Кейда. Я попыталась быстро отвести взгляд, услышав, как мои альфы зарычали, когда взгляды других мужчин остановились на мне. Райкер встал перед нами, заслоняя моё тело своей массивной фигурой и положив руку на пистолет в набедренной кобуре. Их тела напряглись, находясь в состоянии повышенной готовности, и напряжение густо повисло в воздухе.

— Блядь, Райкер, я и не знал, что вашему отряду назначили омегу. Она пахнет охуенно сладко. Где вы её откопали? В центре? — спросил рыжий, пытаясь заглянуть за спину Райкера.

Прежде чем Райкер успел ответить, Кейд встал передо мной и яростно зарычал.

— Идите. Блядь. Дальше, — прорычал он.

Они не видели Кейда, скрывавшегося за спиной Райкера, так как всё их внимание было приковано ко мне. Когда он шагнул вперёд, их глаза расширились, а по лицам скользнул шок. Брюнет примирительно поднял руки.

— Прости, Кейд. Не обращай на него внимания, он ёбаный идиот. Мы уходим, — сказал он, подталкивая второго солдата вперёд и обходя нас по широкой дуге.

Рыжий тоже пробормотал: «Прости, Кейд», опустив глаза, когда проходил мимо нас. Ни один из них больше не посмотрел в мою сторону.

Мы забились в лифт вместе, и Кейд снова перехватил основание моей шеи, встав позади меня. Я с облегчением выдохнула, когда двери закрылись, и моё тело обмякло, прижавшись к нему, когда напряжение покинуло меня.

Кейд наклонился вперёд и прошептал мне на ухо:

— Ни с кем не разговаривай. Ни на кого не смотри. Всё время оставайся между мной и Райкером. Скажи мне, что ты поняла.

— Да, сэр, я поняла, — заверила я его.

Ко мне и так было приковано внимание достаточного количества альф; больше мне было не нужно.

— Хорошая девочка, — сказал он, выпрямляясь и крепче сжимая мою шею. Я чувствовала, как первобытное, едва сдерживаемое чувство собственности пульсирует в нём.

Лифт спустился на три этажа, и его двери раздвинулись, открыв ещё одну общую зону, хотя эта больше походила на какое-то лобби. Стены украшали флаги, баннеры и таблички, и на всех красовался логотип Арки. Большие стеклянные панели отделяли пространство от тренировочного комплекса, а двери на нашей стороне вели во внутренний двор.

За стеклом находился ультрасовременный тренажёрный зал, набитый кучей спортивного оборудования. Солдаты в повседневной одежде копошились внутри, бегая на беговых дорожках, жмя штанги лёжа, отжимаясь и выполняя другие упражнения.

Я изо всех сил старалась ни с кем не встречаться взглядом, но вскоре почувствовала на себе глаза, когда суетливая энергия в зале замерла. Все они прекратили тренироваться, чтобы уставиться на меня сквозь стекло. Несколько слоняющихся мужчин в лобби тоже пялились, а некоторые поспешно ретировались при виде Кейда и Райкера.

Моё сердцебиение участилось, и, как бы мне ни хотелось зафиксировать окружение в памяти, из-за нервов мои глаза были прикованы к полу. Люди расступались, освобождая путь, пока мы шли через лобби и сворачивали в узкий коридор. Там оказался ещё один сканер, по которому на этот раз провёл картой Райкер, а затем ещё несколько поворотов.

В какой-то момент мы миновали огромную столовую. Я почувствовала запах еды по мере приближения, и хотя мы лишь на мгновение прошли мимо её входа, в помещении воцарилась тишина, пока мы шли.

Райкер и Кейд прибавили шагу, снова напомнив мне держать голову опущенной. Я потеряла счёт тому, где мы находились и какие повороты сделали. База была просто колоссальной, куда больше, чем я ожидала, судя по виду из своей спальни. По крайней мере, я успела увидеть лестничную клетку, лобби и внутренний двор.

Я была уверена, что лестничная клетка станет лучшим путём для побега. Судя по тому, какими голодными взглядами пожирал меня каждый солдат альфа и бета, я понимала, что уходить через людные места — не вариант. Нарваться на кого-нибудь было бы слишком опасно, но в жилых блоках, казалось, было относительно тихо. Люди приходили и уходили из своих комнат и не задерживались в коридорах.

Наконец, мы свернули в коридор с металлическими двустворчатыми дверьми в конце. Двери украшали два матовых окна, а небольшая табличка над порогом гласила «Научный отдел» простыми зелёными буквами. Сбоку от двери находился ещё один считыватель карт с кнопкой вызова и клавиатурой над ним. Кейд провёл своей картой, но считыватель мигнул красным и издал звук электронной сирены. Двери не поддались.

Кейд раздражённо застонал, нажимая на кнопку вызова, которая гудела, пока женский голос не ответил:

— Здравствуйте. Чем могу вам помочь?

— Это капитан Кейд Грин. Моя ключ-карта не работает. У меня назначена встреча с доктором Энтони Золкосом на 08:00. Откройте дверь.

— Приносим извинения, капитан Грин. Недавно мы изменили настройки приватности доступа, временно ограничив его. Только научный персонал с соответствующим допуском может использовать свои ключ-карты для входа. Я открою вам дверь для приёма и сообщу доктору Золкосу о вашем прибытии.

Кейд нетерпеливо взглянул на часы, когда двери распахнулись. Конечно, контрол-фрики типа «А» должны приходить на встречи вовремя. Мы пошли дальше по коридору, приближаясь к стройной высокой блондинке, которая ждала нас. Её лицо было острым, как у птицы, а на кончике носа сидели квадратные очки без оправы. Когда она заговорила, я узнала её голос по интеркому.

— Доктор Золкос как раз заканчивает работу с членом вашей стаи, лейтенантом Талоном Грейсоном. Нужно было провести небольшую подготовительную работу перед началом наших последних тестов. Он освободится с минуты на минуту, но попросил меня начать с забора нескольких образцов у омеги вашей стаи. Нам понадобится образец мочи, образец крови и мазок на ДНК. Могу я получить ваше согласие?

Она стояла и пялилась на Кейда, словно моё тело являлось его собственностью.

Я щёлкнула пальцами, привлекая её внимание к себе.

— Прошу прощения? Привет. Я вообще-то здесь. Меня зовут Роуэн Миллс, а не «омега». Не знаю, с чего бы вы смотрите на него. Если вам нужно разрешение на взятие образцов, вы можете спросить у меня, — раздражённо фыркнула я.

Она посмотрела на меня с шокированным выражением лица, словно давший сбой робот из-за того, что я сделала что-то, что она не могла вычислить. Она перевела взгляд с Кейда на Райкера и на меня, прежде чем снова повернуться к Кейду и спросить:

— Сэр?

— Да, у вас есть разрешение. Приступайте, — сказал Кейд, вздохнув и полностью проигнорировав меня, как обычно.

Я покачала головой. Именно по этой причине я так долго скрывала свой статус. Я не хотела этого. Я не хотела, чтобы мужчины принимали решения за меня, и я уж точно не хотела, чтобы со мной обращались как с ручным животным.

— Очень хорошо. Спасибо, сэр, сюда, пожалуйста, — сказала она, подняв ладонь и указывая нам направление.

На глаза неожиданно навернулись слёзы. В этот момент больше, чем когда-либо с момента моего захвата, я почувствовала себя порабощённой. Я ещё не успела узнать, каков мир за пределами нашей маленькой общаги теперь, когда все знали мой истинный статус. Моим единственным опытом взаимодействия в качестве омеги без подавителей было общение с этими мужчинами в контролируемой среде. Внезапно я слишком остро осознала, как теперь ко мне относятся другие. Женщина-учёный по сути проигнорировала меня и отнеслась ко мне как к существу низшего сорта, обращаясь за разрешением к Кейду.

Это вызвало во мне целый спектр эмоций: гнев, чувство собственной ничтожности, отчаяние. Никто никогда не обращался со мной так, когда считал меня бетой. У меня не было никаких защитных механизмов, чтобы оградить себя от этого осуждения и пренебрежения. Неужели это станет моей новой реальностью? Женщина, некогда процветавшая и свободная, низведённая до покладистости и подчинения.

Я задумалась о собственных предубеждениях против омег и своей уверенности в том, что они кроткие, подобострастные и покорные. Я даже не считала себя настоящей омегой, так как всю жизнь прожила, притворяясь кем-то другим. До недавнего времени.

Я не хотела, чтобы кто-то видел, как я плачу, поэтому опустила глаза в пол, пытаясь считать плитки и стараясь не разрыдаться в голос. Кейд обсуждал мои предыдущие результаты анализов с этой учёной сукой, и я их мысленно отключила. Они даже не сочли нужным спросить моего согласия, так что не имело никакого значения, о чём они там говорили. Однако я случайно встретилась взглядом с Райкером и попыталась быстро отвернуться, но он уже заметил мои полные слёз глаза.

Учёная провела нас в стерильно выглядящую лабораторию. Потолок был отделан подвесными панелями и люминесцентными лампами. Вдоль стен стояли стеклянные шкафы, забитые всевозможными колбами, микроскопами, воронками, защитными очками и прочим оборудованием. Я не собиралась притворяться, что знаю предназначение этих громоздких машин, но уверена, что у каждой из них оно было.

Каждый предмет в лаборатории был ослепительно белым, металлическим или стеклянным, из-за чего это современное, чистое пространство казалось жутким и неуютным. Я любила мягкие ткани, мебель с подушками, вкусные и успокаивающие запахи, которых здесь и близко не было. В лаборатории воняло химикатами и спиртом, обжигая мой новообретённый чувствительный нос. Неудивительно, что здесь работали только беты и теты.

Я опустилась на белый пластиковый стул, а Райкер плюхнулся на соседний, закинув жилистые руки за голову и устраиваясь поудобнее. Было поразительно, как этот человек мог выглядеть расслабленным и чувствовать себя как дома практически на любой мебели, какой бы неудобной она ни была. Он обожал развалиться, и я начинала думать, что это на самом деле был талант.

Кейд продолжал разговаривать с учёной. Они перешли к обсуждению Талона, оборотня. Я отключилась от их разговора, упиваясь своим меланхоличным настроением. Райкер пододвинул свой стул ко мне и подался вперёд, глядя на меня со склонённой головой.

— Что стряслось, Котёнок? Почему ты плачешь? Кого мне нужно убить?

— Не притворяйся, что тебе не плевать, Райкер. Просто продолжай валяться, делать то, что ты там делаешь, игнорировать мои чувства, шлёпать и постоянно пытаться заняться сексом. Мне не нужно, чтобы ты притворялся, будто тебе действительно есть до меня дело. Большинство раз, когда я плакала в последнее время, всё равно были из-за кого-то из вас! Я в норме, — сказала я, вытирая влагу с глаз и продолжая сверлить взглядом пол.

Он рассмеялся, слегка сжав мой подбородок и приподняв его так, чтобы я смотрела на него, а не на пол.

— Я знаю, что мы с Кейдом не сделали ничего, чтобы расстроить тебя, по крайней мере, по пути сюда. Что случилось? Что-то произошло. Рассказывай, или я пойду позову Кейда и заставлю нашего властного повелителя вытрясти это из тебя. Ты же знаешь, он устроит из этого целую сцену. Кейд! У Роуэн тут…

— Райкер, заткнись! — я зажала ему рот рукой, чтобы он не позвал Кейда. — Ладно. Ладно! Ничего особенного; просто эта грубая учёная меня выбесила. Она спросила разрешения у Кейда, а не у меня, и даже не посмотрела в мою сторону! Она вела себя пренебрежительно, и из-за этого я почувствовала себя… — я поискала подходящее слово, прежде чем остановиться на: — Бесправной.

— Я её убью. Проблема решена. Только мы можем заставлять тебя плакать, Котёнок. Любой другой, кто это сделает — сдохнет, — небрежно бросил он, пожав плечами, а затем маниакально оскалился до ушей.

Я не могла понять, серьёзно ли он собрался её убивать, потому что с Райкером это всегда было загадкой, но на всякий случай я начала свой ответ с: «Не убивай её, Райкер!». И продолжила:

— Она просто заставила меня почувствовать себя жалкой. А потом я начала думать: это моя новая жизнь, моя новая реальность. Теперь люди всегда будут относиться ко мне так. Я буду бесправной и слабой. По крайней мере, так меня будут видеть все. Раньше со мной так никогда не обращались. Когда люди думали, что я бета, они просто вели себя со мной нормально. Я была свободной!

Он громко расхохотался, и я метнула в него гневный взгляд. Я тут, вообще-то, пыталась поделиться своими чувствами, а ему это казалось уморительным. Зачем я вообще распинаюсь?

У Райкера была эмоциональная зрелость репы.

— Котёнок, отмотай этот разговор назад. Ты сказала мне, что расстроена, потому что злая сука-учёная обошлась с тобой невежливо. На что я ответил, что убью её. Ради тебя. На самом деле, я бы убил и тех солдат у лифта просто за то, что они на тебя посмотрели. И Киллиан, Кейд и Талон сделали бы то же самое. Ты — член нашей грёбаной стаи. Наша омега. Мы уничтожим любого, кто причинит тебе боль, обидит тебя или проявит неуважение. Мы сожжём дотла эту базу и всю Новую Арку ради тебя. Так что да, я не могу не смеяться, когда ты называешь себя бесправной, потому что власть оборвать жизнь этой женщины находится прямо у тебя на ладони. Скажи мне, что она тебя обидела, и я, блядь, сделаю это, Роуэн. Если ты хочешь, чтобы она сдохла — она сдохнет. Как тебе такая власть?

— Райкер…

Он перебил меня, продолжая:

— Что касается того, что ты была свободна, когда люди считали тебя бетой — ты не была свободна, Котёнок. Ты не была свободна от самой себя. Ты построила свою собственную клетку из подавителей и изоляции, гробя своё тело, отказываясь признавать свою биологию и потребности. Обещаю тебе, сейчас ты куда свободнее, чем была тогда. Я видел, как ты срывалась с катушек, с расширенными зрачками, не обременённая ни виной, ни стыдом, насаживая себя на мои пальцы. Вот это и есть свобода, Котёнок.

Он подмигнул мне, закинул в рот зубочистку и снова развалился на стуле.

Я уставилась на него, потрясённая до немоты.

Это было… на удивление глубоко для мужчины, который, как я думала, обладал эмоциональной зрелостью корнеплода.

Его слова отозвались во мне эхом, и я обдумывала сказанное им, пока та самая женщина брала у меня несколько пробирок крови и делала мазок с внутренней стороны щеки. Полагаю, в Райкере скрывалось куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. Что ещё я упустила из виду в этих мужчинах?

Скрывалось ли что-то большее и в Кейде? Я знала, что у него проблемы с отцом, но было ли это корнем его помешательства на контроле? А как насчёт тихого гиганта Киллиана? То, как он смотрел на меня со странным любопытством, всегда вызывало у меня дрожь. Хотела ли я на самом деле узнать о них больше?

По пути в туалет, чтобы пописать в пластиковый стаканчик, я прокручивала слова Райкера в голове снова и снова.

Если ты хочешь, чтобы она сдохла — она сдохнет. Как тебе такая власть?

Действительно ли это была власть? Быть собственностью психопатов, которые убивали бы тех, кто мне не нравится? Он сказал, что они сожгут дотла всю Новую Арку ради меня. И произнося эти слова, я видела, как потемнели его глаза, и понимала, что он имеет в виду каждый слог.

Я также обдумала его слова о том, что раньше я жила в клетке. Было ли это той самой суровой правдой, в которой я не могла себе признаться? Мои панические атаки и почти что агорафобия были прямым следствием страха быть пойманной. Когда я очнулась на больничной койке и увидела логотип Арки на рубашке Кейда, я мгновенно поняла, что игра окончена и моя жизнь никогда не будет прежней. Я чувствовала отчаяние, но было там и что-то ещё. Что-то крошечное, что я отказывалась признавать: облегчение.

Когда ты всю жизнь притворяешься кем-то другим, это поглощает тебя целиком. Ложь и страх, что кто-то подойдёт достаточно близко, чтобы раскрыть твой секрет, отравляют любые отношения. Ты держишь людей на расстоянии вытянутой руки и погружаешься в собственное одиночество.

Я пыталась убедить себя, что меня устраивает одиночество до конца моих дней, но в глубине души я жаждала общения. Это был единственный инстинкт, который я не смогла задавить подавителями — главным образом потому, что это был не инстинкт омеги, а инстинкт человека.

Потребность в общении была не единственным, что я подавляла. То, что препараты снижали моё сексуальное влечение, не означало, что мне не было любопытно. И если быть до конца честной, это было больше, чем любопытство. Когда Лили и Харпер сплетничали о своём откровенном опыте с мужчинами, я чувствовала себя обделённой, отставшей от сверстниц и безумно ревнивой.

Будучи женщиной, которая гордилась своей свободой, я хотела определить, исследовать и экспериментировать со своей сексуальностью так же, как я исследовала свои хобби и интересы. Необходимость оставаться в тени всегда перевешивала мою возможность сделать это. Мне приходилось делать выбор и идти на жертвы, чтобы жить той жизнью, которой я жила. Эти решения застопорили моё сексуальное развитие как взрослой женщины.

— Роуэн? — сурово произнёс Кейд, возвращая моё внимание к себе.

Учёная спросила меня о чём-то, но я была глубоко в своих мыслях. Я переводила взгляд с неё на него, пытаясь склеить воедино то, что они сказали. Со времён разговора с Райкером я ни с кем не общалась, предпочтя отключиться от внешнего шума и внутренне рефлексировать над его словами.

— Да? Простите, что вы сказали? Я прослушала… — ответила я, снова настраиваясь на происходящее вокруг.

— Я закончила. Взяла все нужные образцы. Вы оставили образец мочи в уборной? Если так, доктор Золкос готов встретиться с вами прямо сейчас, — сказала женщина.

— Да, оставила. Хорошо, ясно, — равнодушно ответила я, когда она вышла из комнаты, велев нам подождать минуту главного научного сотрудника.

Он вошёл всего через пару минут, держа в руке планшет-зажим. На нём был белый лабораторный халат, а сальные седые волосы прилипли ко лбу. Его тело было долговязым и тощим, и от него исходил тот же отталкивающий химический запах, что и во всей лаборатории.

С той секунды, как он вошёл в палату, его жучиные глаза отыскали меня и больше не отпускали. Мне не нравилось, как он на меня смотрел — как на подопытный образец, а не как на человека. Этот мужчина вызывал у меня такое отвращение, от которого я мгновенно перешла в режим повышенной готовности. Он сначала поздоровался с Кейдом и Райкером, а затем переключил внимание на меня.

— Здравствуйте, Омега Миллс. Меня зовут доктор Золкос. Я изучил результаты анализов по образцам, которые мы взяли, когда вы находились в медикаментозной коме на прошлой неделе. Выявилось довольно много аномалий, поэтому мы собираемся провести повторный анализ образцов. Не могли бы вы ответить на эти вопросы для меня? — спросил он, передавая мне свой планшет.

Там было множество страниц с распечатанными бланками, где стояли квадратики для галочек рядом с сотнями вопросов. Я прочитала первые несколько. Был ли вам когда-либо поставлен диагноз, или есть ли основания подозревать, что у вас было что-либо из перечисленного… Рак, анемия, гипогликемия, депрессия, гормональный дисбаланс, бла, бла, бла… Я должна была отметить «да» или «нет» напротив каждого состояния.

Следующие вопросы были посвящены моей течке. Когда была ваша последняя течка? Укажите дату. Бывают ли ваши течки ежемесячными/регулярными? Сколько у вас было беременностей? Я пролистала страницы, пытаясь понять, сколько их всего… 1, 2, 3… 14!? 14 страниц!? На это уйдёт целая вечность!

Тем временем доктор Золкос вёл оживлённую беседу с Кейдом и Райкером. Я попыталась прислушаться к их разговору, но могла улавливать лишь обрывки, читая и заполняя форму.

— …необычные результаты гормональной панели и генетического тестирования для омеги. Мы никогда раньше не видели ничего подобного. Подозреваю, здесь скрыто нечто большее, чем кажется на первый взгляд… возможные генетические мутации… признаки оборотня, такие как дополнительная хромосомная последовательность… не уверен, могло ли это стать результатом приёма подавителей без знания семейного анамнеза. У нас очень мало информации об отце и матери. Оба, судя по всему, мертвы уже какое-то время… Мать умерла при родах от отслойки плаценты… наблюдали подобное у оборотней, но для подтверждения потребуется провести дополнительные тесты.

Я ускорила темп, ставя галочки, почти не читая вопросы, и отчаянно пытаясь сосредоточиться на том, что говорил учёный. Слова-триггеры вроде «генетическая мутация», «признаки оборотня» и «дополнительная хромосомная последовательность» заставили мою тревогу взлететь до небес.

Было ли со мной что-то серьёзно не так? Я знала о рисках столь длительного приёма подавителей. Любые препараты, даже легальные, имеют побочные эффекты. Неужели я «угробила своё тело», как так красноречиво выразился Райкер?

Я нервничала, теребя планшет в руках и подёргивая коленями, не в силах усидеть на месте. Кейд, всё ещё увлечённый разговором, протянул руку и положил её мне на бедро. Он тихо замурчал в глубине горла, пока доктор и Райкер говорили, поглаживая меня вверх и вниз своей большой ладонью, чтобы успокоить.

На миг я вспомнила, как Алекс точно так же успокаивал меня, когда я нервничала. У него была врождённая способность просто знать, когда мне нужно утешение, и он давал мне его. Я всегда любила эту черту в нём, и теперь Кейд делал то же самое. Но с Алексом всё было иначе, потому что наши отношения были чисто платоническими, а с Кейдом — нет, и в этот нежный момент кусочек моего ледяного сердца оттаял для него.

Поддавшись порыву, я скользнула раскрытой ладонью под его руку, переплетая наши пальцы; он повернулся ко мне, сверкнув быстрой, мягкой улыбкой, прежде чем снова вернуться к разговору. Его улыбка была такой несвойственной ему и, насколько мне известно, предназначалась исключительно для меня.

Это заставило меня почувствовать… тепло.