Глава 24: Роуэн

— Милая, не могла бы ты сходить за помидорами на огород? Кажется, они наконец-то созрели. Хочу добавить их в салат. Ужин будет готов через пару минут.

— Конечно, пап, — сказала я, отложив книгу и выкарабкиваясь из его потёртого кожаного кресла. Мягкие подушки идеально приняли форму моего тела, и оно протестовало против движения, словно я покидала тёплый кокон.

Снаружи, в саду, было тихо. Я пробиралась между грядками, осторожно раздвигая листья, пока не нашла самые спелые помидоры. Некоторые были ещё зелёными, поэтому я их не трогала, срывая лишь рубиново-красные, которые поддавались от правильного нажатия.

Стояла ранняя осень, и воздух должен был быть свежим, но вместо этого густая, удушливая жара липла ко мне, как мокрая простыня. Я чувствовала, как она опутывает мои конечности — тяжёлая и неестественная. На лбу выступили бисеринки пота, и на миг я задумалась, не заболела ли я чем-нибудь. Может, температура?

Затем откуда-то из глубины леса в ночное небо взвился вой. Звук был протяжным и скорбным, как крик, вырвавшийся из чего-то сломленного. Моё сердце ёкнуло. В этих лесах водились волки. Мы слышали их раньше. Но что-то в этом звуке заставило мой желудок скрутиться.

Я развернулась и поспешила обратно в дом, заперев за собой заднюю дверь на замок.

— Вот, держи, пап, — сказала я, протягивая помидоры.

— Спасибо, милая. Накроешь на стол? Я только доделаю салат, и скоро будем есть.

Я взяла салфетки под приборы и столовые приборы, направляясь к обеденному столу. Как раз когда я собиралась положить вилки, громкий стук разорвал тишину.

Я выронила всё из рук. Приборы со звоном разлетелись по полу.

Я замерла.

Медленно повернувшись, я посмотрела на отца, но он даже не поднял глаз. Он всё так же спокойно резал овощи, мурлыкая под тихую музыку, игравшую из его маленького кухонного радио.

— Пап?! — прошептала я. — Ты это слышал? Кто там?

Он не ответил. Просто продолжал резать.

— Пап!? — прошептала я снова, на этот раз настойчивее.

— Слышал что, Роуэн? Ты закончила накрывать на стол? Салат готов.

Ещё один стук. На этот раз громче. Тяжелее. Словно каменные кулаки колотили по дереву.

По спине пробежал холодок.

— О, кто-то пришёл! Замечательно, — сказал он внезапно радостно, стягивая фартук и направляясь к двери.

— Нет! Что ты делаешь?! Не открывай! Что, если это Арка?! Нам нужно спрятаться!

Но он даже не посмотрел на меня. Даже не моргнул. Он двигался как человек, находящийся в трансе. Как зомби.

— Папа, пожалуйста! — я бросилась к нему, схватив за руку и потянув изо всех сил. — Не открывай дверь!

Он не сдвинулся с места. Он был слишком силён. Я была слабачкой — ничто против его альфа-силы.

Затем я услышала, как со щелчком повернулся засов. Он отпер дверь.

— Нет! — закричала я, снова пытаясь его остановить. Но он лишь отошёл в сторону, стоя неподвижно, без эмоций, уставившись в пустоту.

— Пап? — прошептала я, помахав рукой перед его лицом. Ничего. Никакой реакции. Только этот пустой взгляд.

Слабый звук позади меня — влажный и скользящий — привлёк моё внимание к салатнице.

Что-то подсказывало мне не смотреть.

Но я посмотрела.

Яркие, свежие помидоры, которые я сорвала всего пару минут назад, почернели от гнили. В мякоти копошились опарыши. Мухи низко жужжали над миской.

Меня едва не вырвало.

Когда я подняла взгляд, все растения на кухне начали вянуть. Их листья сворачивались внутрь, коричневые и ломкие, рассыпаясь в пыль прямо на моих глазах.

— Папа! — я обернулась назад.

Его не было.

Дыхание перехватило. Куда он делся?

И тут я увидела это. Дверная ручка медленно повернулась.

Я вдруг вспомнила стук. Отпертый засов.

Я бросилась к двери, пытаясь дотянуться до неё, прежде чем она откроется. Но коридор растянулся, как резина, невероятно удлиняясь, пока дверь со скрипом отворялась.

А потом я увидела их.

Искажённые создания, похожие на волков или, может быть, собак, но какие-то неправильные. Их формы состояли из густого, клубящегося дыма. Глаза, подобные умирающим звёздам, светились сквозь эту чёрную туманную дымку. Дым вливался в дом, клубясь вокруг меня, удушая воздух, поглощая свет.

— Папа! — закричала я, протягивая к нему руку.

И тут ударила боль. Ощущение было острым и ослепляющим, словно моё тело разрывали на части клетка за клеткой.

Тьма сомкнулась вокруг меня. Бескрайняя. Удушающая. Я ничего не видела. Не могла пошевелиться. Глаза отказывались привыкать, как бы сильно я ни моргала.

Я больше не была дома, а оказалась в странной, пустой бездне.

И тогда раненый и отчаянный голос позвал меня — снова и снова, умоляя. Требуя.

Истинная. Истинная. Истинная.

Я попыталась бежать, но направления не было. Ни пола. Ни потолка. Только тьма.

Я рухнула на землю — если она вообще здесь была — и свернулась в комок, крепко обняв колени.

Голос становился громче. Безумнее. Теперь он выкрикивал моё имя.

Роуэн. Роуэн. Истинная.

Звук разрывал мой мозг, словно когти, скрежещущие по кости.

Я попыталась закрыть уши, но он был внутри моего разума.

А затем снова пришла боль — разрезающая меня насквозь, обжигающая и горячая. Я закричала.

Вдалеке что-то шевельнулось.

Два светящихся жёлтых глаза распахнулись в темноте, уставившись прямо в меня. Они пылали, как огонь.

И я каким-то образом знала…

Оно меня нашло.

— Роуэн!

Закричал голос. Этот был другим. Мои крепко зажмуренные глаза распахнулись в поисках источника звука и наткнулись на пару тёплых карих глаз, смотрящих на меня.

Кейд.

В руках, которыми он крепко сжимал меня, пульсировала тупая боль от того, как его пальцы впивались в кожу. На его лице читалась тревога, и он ещё раз хорошенько меня встряхнул, чтобы убедиться, что я окончательно проснулась.

Я оглядела комнату, выискивая светящиеся глаза.

Их не было. Резкий свет лампы на тумбочке резал глаза, и я потёрла их, пытаясь сбросить затянувшуюся хватку глубокого сна.

— Что происходит, Кейд? Что случилось? — спросила я, всё ещё не придя в себя.

Мысли путались в тумане, пока я пыталась сориентироваться. Моё сердце бешено колотилось, кожа была липкой от холодного пота, а желудок скрутило от нервов.

— Ты кричала, Роуэн. Тебе снова снился кошмар. Я пытался тебя разбудить, но ты застряла в нём, пока я не использовал свой рык. Ты в порядке?

— Я не знаю. Думаю, да. Я пытаюсь вспомнить… но не могу. Это похоже на то, как будто он отдаляется всё дальше и дальше, чем больше я пытаюсь за него ухватиться.

— Ты хоть что-то помнишь?

Я изо всех сил напрягла память, пытаясь удержать фрагменты сна, пока они ускользали один за другим.

— Глаза, — неуверенно сказала я. Затем, с большей твёрдостью, добавила: — Светящиеся глаза. И мёртвые растения.

Я ожидала, что Кейд посмотрит на меня как на сумасшедшую. Светящиеся глаза? Звучало нелепо, бессвязно и сюрреалистично — как бред из детского кошмара. Но когда я посмотрела на него, он не смеялся. Он глубоко задумался; что-то мелькнуло в глубине его глаз. Он знал что-то, чего не говорил мне.

Что он знал такого, чего не знала я?

Я не стала спрашивать. Кейд делился только тем, чем хотел и когда хотел. В том, чтобы держать меня в неведении, для него не было ничего нового.

— Ладно. Что ж, уже поздно. Тебе нужно скоро просыпаться и собираться на приём. Иди сюда, — сказал он, протянув руку, чтобы я снова могла лечь ему на грудь.

Я прильнула к нему, благодарная за комфорт, всё ещё чувствуя себя разбитой после затянувшегося кошмара. Он мягко замурчал, поглаживая мои волосы, и, несмотря на тревогу, свернувшуюся в груди, мои веки отяжелели. Сон снова подкрался незаметно, утаскивая меня обратно в свои глубины.