СЕЗОН ЖАТВЫ, ЦИКЛ 78909

Мне было всего десять циклов от роду, когда родители привели меня в храм Хрейнасты в качестве потенциального сосуда. Мой отец был городским магистратом, человеком огромного богатства и престижа, а мать родила ему семеро детей. Мои старшие братья должны были унаследовать его власть. Мои сестры были помолвлены с мужчинами, которые еще больше возвысили бы наше положение, но многие осуждали мою семью за то, что они не принесли одного из своих отпрысков в жертву богам. Поэтому, когда я родилась, мое будущее было предрешено. У моих братьев и сестер были свои места в этом мире. Они находились на пороге приумножения отцовского благосостояния, но мне была уготована более святая цель.

Впрочем, быть выбранной в качестве послушницы — это честь, и каждое божество требует уважения и поклонения, но Хрейнаста? Первородная богиня принимает только самых чистых и красивых девочек, которых воспитывают как ее потенциальные сосуды, и мать запирала меня до моего десятого дня рождения, чтобы я могла прийтись ей по душе. Мне предоставляли любую роскошь, которую могла позволить моя семья, но меня держали отдельно от остальных. Самые известные женщины-наставницы отвечали за мое образование, а кормили меня лучшими кусками мяса и самыми спелыми фруктами. Но я всегда была одна, забытая в собственном доме, как сокровище, спрятанное на хранение. С моими волосами цвет воронова крыла и кристально-синими глазами я была прелестна даже в детстве. Я была умной и здоровой, преданной молитвам, и мои родители знали, что Хрейнаста выберет меня.

В момент зарождения человечества боги отправились на Землю, чтобы жить среди своих творений. Легенда гласит, что, когда их ноги впервые коснулись земли, та расцвела благословением, и с тех пор Сент оставался столицей королевства, главным священным городом. В каждом жилище по всему континент, от величайших городов до мельчайших деревень, есть святилища божеств, но именно в Сенте находятся единственные храмы, в которых обитают боги. Некоторые храмы огромны, их последователи образуют целые коммуны, в то время как другие настолько малы, что за алтарем ухаживает всего один жрец.

Сато, богиня урожая, земледелия и скотоводства, обладает самым многочисленным культом. Ее послушницы отвергают все богатства и внешние связи, когда ступают на ее поля. Они остаются под ее покровительством до самой смерти, многие создают новые семьи, и их дети часто посвящают свою жизнь и судьбу ее заботе. Некоторые предпочитают покинуть ее поля по достижении двадцати одного года, а другие связывают свое будущее с другими богами, но Сато не ревнива. Ее последователи никогда не голодают, а те, кто уходит, уходят с ее благословением. Ее послушники живут полностью за счет земли, ибо Сато добра, справедлива и любяща, а ее урожай всегда изобилен. Вот почему Сент веками не знал голода.

Валка, бог войны, — еще одно божество, чей культ невероятно вероломен и обширен. Солдаты, убийцы, стражники, воины, палачи. Все они склоняются перед его дисциплиной, обучаясь с подросткового возраста искусству кровопролития. Как бы богохульно это ни звучало, я ненавижу его секту. Я презираю Валку. Именно его руки сломили мой дух и разрушили мою жизнь. Я отказываюсь произносить его имя.

В Сенте обитают десятки других божеств. Бог вина. Супружеские бог и богиня любви, чья сила разделена между ними, когда они благословляют все браки, заключенные в их имя. Богиня детей и семьи. Бог погоды. Все священные. Все почитаемы, обожаемы, им служат. За исключением безымянного бога смерти. У него нет храма. Земля, где когда-то стояло его святилище, теперь представляет собой лишь обугленную землю и руины. Ступать на эту выжженную почву запрещено. Хрейнаста уничтожила его алтарь, когда стерла его имя из истории, и, несмотря на столетия, опустошенная земля так и не восстановилась. Она такая же черная и опаленная, как в тот день, когда Чистая стерла ее с лица земли.

За исключением безымянного бога смерти, служить богам, видеть их воочию — высочайшая честь, но мой отец отказывался присягать на верность кому-либо, кроме всемогущей. Хрейнаста, верховная богиня, первая. Ее культ — самый преданный. Девственница правит всеми, так как она осталась единственным первородным божеством после уничтожения Смерти. Когда боги впервые ступили на Землю, она задержалась достаточно долго, чтобы выбрать себе сосуд. Она боялась, что ее добродетель будет испытана, если она станет жить среди людей, поэтому она собрала вокруг себя самых красивых женщин. Она подтвердила их девственность, и, прожив рядом с ними неделю, выбрала одну, чтобы та вместила ее дух. Физическое тело Хрейнасты вернулось в обитель богов, но ее дух остался на земле внутри ее хозяйки. С того рокового дня ее храм взращивает самых прелестных женщин в ожидании ее выбора. Ее послушницы остаются нетронутыми до своего двадцать первого дня рождения. Лишь тогда она может поселиться в них, и пока она обитает в них, они не смеют познать мужские ласки. Если богиня не благословляет их своим духом к тому времени, когда им исполняется тридцать циклов, они становятся жрицами-девственницами, которым поручено воспитывать следующее поколение сосудов. Хрейнаста вселяется в тела и покидает их по своему усмотрению, задерживаясь лишь до тех пор, пока на плоти не появятся первые признаки увядания. Для божества, поклявшегося в чистоте, она одержима молодостью и красотой. Вот почему ее обитель всегда должна быть заполнена потенциальными хозяйками, каждая из которых моложе и прекраснее предыдущей.

Если девочку выбирают в качестве сосуда, послушница познает обожаемую роскошь. Служить Хрейнасте — высшая честь, а быть ее сосудом — знак трансцендентной милости. Милости, которой мой отец жаждал для своего имени.

В мой десятый день рождения родители привели меня на церемонию подношения. Мои ноги не касались земли, слуги несли меня в закрытом паланкине, чтобы ни один мужчина не увидел моего лица. Мне не разрешалось выходить наружу, пока мы не ступили внутрь храма, где служили исключительно женщины. Отец и братья были единственными мужчинами, на которых я когда-либо смотрела, но они держались на расстоянии, чтобы избежать любого случайного контакта. Даже моему влиятельному отцу не разрешалось входить во внутренний двор Хрейнасты, поэтому моя мать, облаченная во все свои лучшие наряды, заставила меня опуститься на колени в нервной молитве. Я наконец-то должна была увидеть бога. Она могла выбрать меня, оказать мне честь, полюбить меня. Ее выбор заставил бы меня покинуть дом, который я знала, семью, которую я любила, но остаться невыбранной? Это было позором худшим, чем смерть. Я бы никогда не смогла посмотреть в глаза родителям, если бы Хрейнаста отвергла меня, и поэтому я страстно молилась о ее благосклонности.

И тут комната затихла, когда вошла хозяйка тела Хрейнасты, и это зрелище лишило меня дыхания. Она была высокой и сильной, с загорелой и до одури гладкой кожей, украшенной душистыми маслами и сверкающими драгоценностями. Ее белое платье контрастировало с ее смуглой кожей, а длинные волосы были заплетены в замысловатые косы. Она шла так, словно не принадлежала этому миру, а лишь скользила сквозь него, и мое юное сердце страстно желало быть похожей на нее. Я верила, что хочу обладать такой красотой, ибо тогда была невинна. Я не ведала, чего жажду.

Мы ждали в тишине, пока хозяйка тела плавно перемещалась по комнате, останавливаясь перед каждым коленопреклоненным даром. Одних она выбирала, и их радость была лучезарной. Других отвергала, и их отчаяние было настолько густым, что отравляло воздух. Я была последним даром, который она осмотрела, и она замерла передо мной, изучая мое лицо. Я едва могла справиться со своей тревогой, и мать сжала мою руку, пока мы стояли на коленях — то ли чтобы успокоить свои нервы, то ли мои, я не знала. Мое сердце упало. Оно билось неистово. Оно вовсе не билось. Она медлила слишком долго. Я была ей не нужна. Я подвела свою семью, и мы уйдем в позоре.

Внезапно хозяйка тела подалась вперед и обхватила мой подбородок своими мягкими, как бархат, пальцами. От нее пахло цветами и пряностями, и ее золотые глаза превратили все внутри меня в жидкую массу. Она была так прекрасна; ее хватка была одновременно болезненной и приятной, и мать ахнула рядом с нами. Она не удостаивала своим прикосновением ни одну другую девушку.

— Божественно, — прошептала она, и Хрейнаста заговорила через нее, и моя душа взорвалась. — Я принимаю твой дар.

Она ушла без лишних слов, но я все поняла. В тот момент я осознала, что стану ее следующим сосудом. Она выбрала меня, чтобы вместить дух Чистой.