СЕЗОН ЖАТВЫ, ЦИКЛ 78920

Кейд залез в мое окно, выглядя потрепанным. Священный пепел на его висках был размазан, черная щетина покрывала обычно выбритые виски, а под глазами залегли темные круги, заметные даже сквозь сажу от костров Вараса. Он казался одновременно и старше, и моложе, когда стоял передо мной, борясь с усталостью в конечностях и пытаясь перевести дыхание после подъема.

— Три дня, — произнес он, притягивая меня к себе в объятия, так что мое лицо уткнулось в его мощную грудь, а нос зарылся в волосы. — У меня есть человек, готовый переправить нас на юг на своем корабле, если мы успеем добраться до побережья. Места будут впритык, но если мы выступим раньше, это даст им слишком много возможностей перерезать нам пути к отступлению.

Я кивнула, прижавшись к его рубашке, и его руки сжались вокруг меня еще крепче. Эти три дня не могли пролететь быстрее. До моего дня рождения оставалось две недели, и Хрейнаста не стала бы терять времени даром, прибирая меня к рукам. В тот самый момент, когда мне исполнится двадцать один год и я достигну совершеннолетия, она планировала завладеть моим телом. Жрицы уже начали подготовку к церемонии. Они ежедневно омывали меня в благовонных водах. Они призывали меня к бесконечным молитвам рядом с ними. Цикл назад я бы послушно преклонила колени и всем сердцем предалась их очищению, но теперь мне стоило невероятных усилий не закричать. Страх стал моим постоянным спутником, пока послушницы благоговейно кланялись при моем появлении. Ужас сделался моим лучшим другом, когда я восседала на возвышении во внутреннем святилище храма на виду у всех преданных прихожан.

Мать навещала меня часто, в то время как отец оставался во внешних дворах, где молились мужчины. Они приходили в самые часы пик вовсе не для того, чтобы навестить меня или раскаяться, а ради уважения окружающих. Какая у них святая, какая благочестивая семья! Хрейнаста выбрала их дочь своей следующей обителью, и они упивались похвалами и завистью высшего общества Сент-Энта. Наблюдая за тем, как моя мать красуется, хвастается и держится с напускной важностью, я лишь укреплялась в решении бежать отсюда с Кейдом. За всё время ее визитов она ни разу не посмотрела на меня и не заговорила со мной. Всё, что волновало моих родителей, — это то, как мои жертвы и страдания приносят им статус и богатство. Это не было преданностью или религией. Это был лишь спектакль. Моя вера не стоила ничего в этом храме. Да и их вера не стоила ровным счетом ничего. Впрочем, они бросили меня еще много циклов назад, так что их равнодушие не должно было ранить так сильно. Я никогда не была их ребенком. Я была их вещью, и я гадала, какой же позор принесет им мой побег. Как же изменится положение дел и рухнет их высокомерие всего через три дня.

Стражу тоже удвоили. Меня удивляло, что они позволили мне спать в одиночестве, но, полагаю, они считали меня в безопасности на такой высоте. Никто не брал в расчет вора. Слава богам, иначе наш план никогда бы не сработал. Эти три дня не могли пройти быстрее.

Кейд редко заглядывал к нам после нашего решения уйти, и хотя я все понимала, это лишь усиливало мою тревогу. Прокрасться в мою комнату стало практически невозможно из-за усиленной охраны, к тому же он был по горло занят: он продолжал служить Варасу и одновременно планировал наш побег. Мы должны были исчезнуть, мчаться со всех ног, прежде чем нас возьмут по след, но всегда оставался шанс, что нас найдут. Мы бежали не от деспотичных родителей или жестоких хозяев. Мы бежали от богов, всемогущих правителей этого мира. Даже при всей тщательности плана Кейда мы могли никогда не выбраться за пределы городских стен Сент-Энта, но никого из нас это не волновало. Мы попытаемся. Мы были обязаны. Я отказывалась позволить Хрейнасте завладеть мной без боя.

— Я думала, мы увидимся только в день побега, — произнесла я, когда Кейд наконец ослабил свои удушающие объятия. Его хватка была крепкой, почти до боли, но именно такие объятия я любила больше всего. Его любовь и преданность просачивались сквозь руки в мою кожу, пока он держал меня, напоминая о том, как сильно он хочет, чтобы я была с ним. — Я была уверена, что ты придешь за мной, только когда придет время. Охранников слишком много, чтобы рисковать ради визита.

— Я знаю. — Он нерешительными пальцами коснулся моей щеки. Его лицо было напряженным, и я заметила, как сильно он покраснел.

— Ты в порядке? — Моя рука взметнулась ко лбу, чтобы проверить его жар, но он перехватил мои пальцы и поднес их к губам.

— Да. — Он поцеловал мои костяшки. — Мне следовало держаться подальше, но Селла, моя богиня, есть кое-что, что я хочу сделать. Кое-что, на что у нас не останется времени, когда мы сбежим из Сент-Энта. — Он отпустил мою руку и взял мое лицо в свои мозолистые ладони. — После побега мы вечно будем в бегах, оглядываясь через плечо. Мы можем найти убежище у какого-нибудь второстепенного, но сочувствующего бога, но это совсем не та жизнь, которую я хотел бы тебе подарить. И все же это единственная жизнь, которую я могу предложить, поэтому я с радостью приму любые лишения. Наши первые месяцы вместе будут наполнены страхом и борьбой. У нас не будет времени на то, чего мне так хочется. Мы затеряемся среди людей, станем другими и сотрем любые следы этой жизни. Я не могу дождаться, когда проживу с тобой все оставшиеся дни, но я должен сделать это правильно. Итак, не поднимешься ли ты со мной в последний раз на нашу крышу?

Я кивнула, гадая, что же у него на уме, но последовала за ним без лишних вопросов. Он расскажет, когда будет готов, а его спешка подсказывала, что нужно проявить терпение. Подъем занял больше времени, чем обычно, поскольку нам приходилось избегать постоянных патрулей, но в конце концов мы добрались до крыши. Луна озарила нас своим неземным светом. Свежий осенний воздух коснулся нашей кожи, и я задрожала от прохлады.

— Большинство отправляется в их храмы, чтобы произнести свои обеты, но мы не можем. Однако боги не связаны ни плотью, ни кровью, ни камнем, а потому, хотя традиционно принято давать клятвы у их алтарей, некоторые до сих пор произносят обещания по старинке. — Кейд нервно улыбнулся, беря меня за обе руки, а я смотрела на него во все глаза. — До появления человечества два божества полюбили друг друга настолько сильно, что отреклись от собственных имен, решив называться единым именем. — Мое сердце замерло в груди, когда я поняла, о каких именно обетах говорит Кейд. — Элскере, божества брака, стали мужем и женой в свете луны в ту самую первую эпоху. Они поклялись в вечной любви как словами, так и телами, и единственными свидетелями были небеса. Спустя столетия они все еще едины, все еще любовники, и все, кто желает пожениться, отправляются к их святилищам. Но есть и те, кто до сих пор сочетается браком под луной и звездами — и словами, и плотью, моля Элскере благословить их союз. — Кейд замолчал, словно собираясь с силами, а затем протянул руку, смахнув большим пальцем слезу с моей щеки. И только когда его кожа коснулась моей, я поняла, что плачу.

— Селла, мой лучший друг, моя душа, выходи за меня замуж? Когда мы сбежим отсюда, я хочу, чтобы мы были мужем и женой. Я хочу повенчаться с тобой во имя Элскере и сделать тебя своей до самой смерти. — Слеза скатилась по его щеке, и я подалась вперед, поцелуем смахивая ее.

— Я и так твоя, — прошептала я у самой его кожи. — Конечно, я выйду за тебя.

Кейд заключил меня в объятия, чуть не выбив из меня весь воздух.

— Я никогда не видел настоящей свадьбы, — произнесла я сквозь сдавленный вздох, и он ослабил свою чересчур крепкую хватку.

— А я видел, — ответил он. — Я знаю нужные слова, но даже если бы не знал, думаю, Элскере все равно, как именно мы их произнесем. Они отказались от своих прежних имен, чтобы стать единым целым. Никто больше не помнит, как их звали до соединения, даже боги. Я уверен: им важно лишь то, чтобы те, кто призывает их благословение, обладали такой же яростной любовью, как у них самих.

— Они и так знают, что я люблю тебя именно так, — сказала я, и Кейд поцеловал меня, не в силах сдержать себя. Когда мы наконец отстранились, я тяжело дышала, переполненная безграничным блаженством.

— Идем. — Он опустился на колени в лунном свете, увлекая меня за собой, и взял мои руки в свои. — Ты готова?

— Женись на мне, Кейд.

— Элскере, я призываю вас благословить мои обеты, — произнес он с улыбкой, способной поспорить с солнцем, а затем кивнул мне.

— Элскере, я призываю вас благословить мои обеты, — повторила я.

— Я — ваш скромный слуга Кейд.

— Я — ваша скромная служанка Селла.

— И с этого дня и до конца моих дней я отрекаюсь от этого имени, чтобы зваться мужем.

— С этого дня и до конца моих дней я отрекаюсь от этого имени, чтобы зваться женой.

— Как вы стали единым целым, так и я стану единым целым с Селлой.

— Как вы стали единым целым, так и я стану единым целым с Кейдом.

— С вашим благословением моя любовь к ней будет бесконечной.

— С вашим благословением моя любовь к нему будет бесконечной.

— Во имя Элскере, Селла, ты — моя жена, моя любовь, мое настоящее и мое будущее. Я отвергаю всех остальных ради тебя и вручаю свое тело, свою душу и все свое существо тебе и только тебе.

— Во имя Элскере, Кейд, ты — мой муж. — Я замолчала, пытаясь вспомнить продолжение клятвы, и Кейд беззвучно проговорил остаток обета вместе со мной.

— Этим поцелуем, Элскере, — Кейд выпустил мои руки и взял мое лицо в ладони, и никогда еще его лицо не казалось мне таким прекрасным, как в этот лунный свет, пока мы сочетались браком. — Я скрепляю наши обеты.

Он поцеловал меня, и мои руки обвили его талию, в то время как я вкладывала всю свою любовь в это объятие. Я искренне верила каждому слову нашего обещания. Кейд был моим мужем, а я — его женой, и пока мы венчались под луной, по Сент-Энту пронесся сильный порыв ветра, погасивший каждый факел в городе. Когда мир погрузился во тьму, я потянула за рубашку своего новоиспеченного мужа. Я была уверена: Элскере благословили нас этой темнотой. Потребуется время, чтобы заново зажечь все факелы и огни, а пока это дарило нам идеальное укрытие. Никто не увидит нас, когда мы с Кейдом завершим словесные обеты и приступим к клятвам плоти.

Перевод выполнен htips://t.me/mousebookagency