СЕЗОН РОСТА, ЦИКЛ 78920

Я оказалась в объятиях Кейда в ту самую секунду, как его высокая фигура протиснулась в мое окно, и прикасаться к нему так свободно было невероятно освобождающим. Он подхватил меня за талию, приподняв над полом, пока я обвивала руками его шею, зарывшись носом в его сгиб плеча. Мне никогда не надоело бы его амплуа. Мою кожу вечно пропитывал тяжелый запах храмовых благовоний, но Кейд пах свободой. Он пах простором, потом и едой соляных рынков — всем тем, от чего я без ума.

— Можно? — спросил он, опуская меня на пол, но едва успел договорить, как мои губы уже нашли его в отчаянном голоде. Его грудь казалась монолитной под моими изгибами, куда сильнее, чем я предполагала, и я не смогла сдержать мягкий стон, сорвавшийся с губ. Я не видела его четыре дня, с самого нашего первого поцелуя, и ощущала его отсутствие каждой клеткой своего тела.

— Селла, — прошептал он мне в губы, словно молитву. — Ты такая красивая.

Он опустил меня на пол и провел большими пальцами по моим раскрасневшимся щекам.

— Я знаю, что ты ненавидишь, когда тебя ценят лишь за внешность, но я люблю в тебе абсолютно всё. Ты по-прежнему моя лучшая подруга, но боги, до чего же ты идеальна.

— Я скучала по тебе. — Я широко улыбнулась на его похвалу, заметив, что на его глазах нет привычной сажи. — Что случилось?

Мои кончики пальцев скользнули по его вискам. Мне никогда не надоело бы это ощущение кожи о кожу. Я могла бы вечно жить в его объятиях и никогда не устала бы от того пламени, что он разжигал во мне.

— Я умылся. — Он с мягким чувством собственника обхватил мою челюсть и подался вперед, целуя меня до тех пор, пока перед глазами не заплясали искры. — Я хотел поцеловать тебя и не хотел, чтобы моя сажа пачкала твою кожу… хотя, вообще-то, хотел.

Он отстранился, чтобы я могла разглядеть озорство в его взгляде. Раньше я никогда не видела у него такого выражения, и мои щеки вспыхнули от понимания.

— Я бы с удовольствием пометил тебя своей сажей, оставив дорожку от каждого своего прикосновения по всему твоему телу… но я не подвергну тебя опасности.

— Спасибо. — Я покраснела от картины, которую нарисовали его слова, и на секунду позволила себе представить, как бы я выглядела обнаженной, украшенная лишь следами его сажи.

— Перестань, — застонал он, и я вынырнула из собственных фантазий. — Я читаю твои мысли, а ведь я изо всех сил стараюсь держать себя в руках. Если ты продолжишь строить такое выражение лица, моя выдержка быстро полетит к чертям.

— Я… — начала было я.

— И даже не смей извиняться. Никогда не извиняйся передо мной, — перебил Кейд. — Просто мы на неизведанной территории. Я люблю тебя, но не возьму ничего из того, что ты не можешь отдать по собственной воле. Твоя ситуация… — Его лицо помрачнело. — Я не стану компрометировать тебя.

— Ты не компрометируешь. — Я мягко обхватила его ладонями за лицо, заставляя его золотисто-крапчатые глаза встретиться с моими. — Я выбираю тебя, помнишь? У меня нет ни вины, ни стыда, потому что нельзя скомпрометировать то, что и так принадлежит тебе.

— Селла? — Он перехватил мою руку, сплетая свои сильные, мозолистые пальцы с моими, и увлек меня за собой на матрас. — Ты же можешь уйти, верно? Я слышал, что послушницы могут расторгнуть свои обеты, если передумают. Ты можешь отречься от клятв и присягнуть другому богу. Это не против закона.

В его глазах теплилась такая надежда, что к моим глазам снова подступили слезы.

— Нет, это не против закона, — прошептала я, с усилием прогоняя их. — Но призвание уже совсем близко. Хрей наста объявила о своих намерениях на мой счет почти одиннадцать циклов назад, и стоит ей завладеть сосудом, пути назад уже нет. Она меня не отпустит. Я принадлежу ей… по крайней мере, мое тело.

— Значит, если ты отречешься от нее завтра?

— Она не может навредить моему телу, но есть и другие способы наказать человека.

Кейд вздрогнул.

— Ты видела такое?

— Однажды, — кивнула я. — Когда мне было пятнадцать, они поймали жрицу наедине с мужчиной и устроили показательное наказание. Ей было за сорок, она давно переросла возраст сосуда, но даже жрицы обязаны хранить чистоту. Быть может, она просто утешала мужчину. Быть может, они были старыми друзьями или родственниками, но все, что она сделала — коснулась его плеча. Цепи, которые они использовали, были обиты мягким, чтобы не портить ее красоту, но ее разум истязали целый месяц, а его выпороли за грехи. Жрица вернулась после тридцати дней искупления, но была уже совсем другой. Что-то надломилось внутри нее, и вскоре она умерла.

Кейд выпустил мою руку, сжав кулаки на коленях, и в его оцепенении я прочла страх. Мы зашли гораздо дальше той жрицы, и последствия наших поступков пугали его.

— Мне не следует здесь находиться.

Он поднялся, но я в два счета перехватила его запястье обеими руками, прежде чем он успел сбежать.

— Она может не позволить мне уйти. Она не разрешит мне отречься от преданности, но она не способна украсть мой разум. Хрейнаста поглотит мою плоть, но это? — Я указала на свое сердце, а затем на голову. — Они мои, и они принадлежат тебе.

— Я не хочу, чтобы она тебя наказывала. — Боль на его лице была способна разорвать меня в клочья.

— Она уже это сделала, — мрачно ответила я. — Она вселится в меня раньше, чем я буду к этому готова. Я исчезну на десятилетия. Меня уже наказали, так что не отнимай у меня единственное в этой жизни, что принадлежит мне и только мне.

Кейд развернулся и опустился предо мной на колени, уперевшись локтями в мои бедра и обхватив мое лицо руками.

— Не отниму, обещаю.

Он благоговейно поцеловал меня, и в каждом его прикосновении читалось боготворение, пока он стоял на коленях.

— Я не хочу рисковать твоей безопасностью, но я не буду похож на твою семью или этот храм. С этого момента и до самого твоего исчезновения каждый выбор и каждое решение остаются за тобой. Какими бы они ни были, я подчинюсь.

— Тогда люби меня, Кейд. — Мои пальцы запутались в его волосах. — Люби меня так, будто этого хватит на целую жизнь.

Он застонал, подаваясь вперед между моими бедрами, пока его грудь не прижалась к моей. Я ахнула от этого контакта, мои ноги инстинктивно сжались вокруг его ребер, и я испила до дна каждую унцию наслаждения, что он мне дарил. Этот поцелуй был свят. Он был разрушением, и я сгорала в его пламени.

— Селла, — простонал он мне в губы, прежде чем мягко покусить мою нижнюю губу. — Ты серьезно? Ты действительно хочешь уместить целую жизнь моей любви в эти оставшиеся недели?

— Да.

Я едва могла говорить, пока что-то чужеродное и дьявольски сладостное скручивалось тугим узлом внизу живота.

— Проклятые боги, — выругался он.

Он отстранился, крепко держа меня за подбородок и изучая мое лицо в поисках хоть тени сомнения, но я целиком принадлежала ему — телом и душой.

— Пожалуйста, позволь мне поцеловать тебя так, как ты того заслуживаешь.

— Да. — Я кивнула, и он, должно быть, прочел безоговорочное согласие в моих глазах, потому что крепче сжал мой подбородок и снова впился в мои губы. Поцелуй был грубым. Голодным и полным мучительного отчаяния. Он разжал пальцы на моем лице и положил их на мои бедра, затянув мою нижнюю губу между зубами. Его мозолистые ладони на мгновение скользнули по моим ногам, словно подготавливая себя, а затем он опустился на пятки. Медленными движениями он собрал мою юбку складками, пока подол не поднялся до колен.

Потрясенный вздох сорвался с моих губ, когда его пальцы коснулись моей голой кожи. Никто никогда не прикасался ко мне там. Никто, кроме меня самой, не видел моих ног с самого детства, и он зачарованно уставился на мою вздымающуюся грудь.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — Его глубокий голос звучал низко и хрипло, так, будто слова с трудом продирались сквозь его горло.

— Никогда. — Это была чистая правда. Я никогда не попросила бы его остановиться.

Он улыбнулся моему ответу, и его губы, покрытые шрамами, казались до безумия прекрасными. Он сдвинул юбку еще выше, уложив ладони на мои обнаженные бедра. Я чувствовала себя пьяной от его ласк, и мне казалось, что комната вокруг вращается, светится и плывет. А может быть, это я стала невесомой, и моя душа парила, пока сердце бешено колотилось в груди. Кейд наблюдал за тем, как от этих ощущений вздымается моя грудь, а затем подался вперед — словно не в силах сопротивляться моему притяжению — и поцеловал меня в ключицу.

— Помни. — Его шевелящиеся губы щекотали кожу. — Я беру только то, что ты отдаешь по собственной воле. Ты контролируешь всё. Обещай, что скажешь мне, если потребуется остановиться.

— Обещаю. — Я обвила руками его шею, прижимая к груди и зарывшись носом в его волосы.

Он ответил на мою нежность мягким поцелуем, опущенным на раскрасневшуюся кожу, и повел губами вниз, пока не добрался до выреза моего платья.

— Хорошая девочка. — Он улыбнулся так, будто я исполнила каждое его желание, и проскользнул руками под мои бедра. Одним резким движением он приподнял меня с кровати и прижал к своей груди. — Ты такая красивая. Никто не должен быть настолько совершенным.

Мои ноги инстинктивно обхватили его за бедра, наши тела соприкоснулись так плотно, что между ними не проскользнул бы даже воздух. Я ахнула от этого контакта, вырвав у него из груди стон, а он заскользил ладонями выше по моим бедрам, лишая меня всякой возможности сбежать. Он не целовал меня. Он просто удерживал мой взгляд, наблюдая за моей реакцией.

— Моя богиня, — прорычал он, перехватывая мою руку и прижимая ее к своему грохочущему сердцу. — Ты чувствуешь, что ты со мной делаешь?

— Да. — Его бешеный пульс заставил улыбку пробиться сквозь мои губы.

— Хорошо. — Он выпустил мое запястье, возвращая руку на мое бедро, и я подумала, что могу потерять сознание от того, как опасно близко он находился к моему центру. — Я больше не могу ждать.

Он опустился на матрас, сместив меня так, что я оказалась верхом на нем. Его руки скользнули с моих ног на бедра, а губы снова поймали мои. Его тело было невероятно сильным, каждая его черта источала мощь и грацию, но я едва могла сосредоточиться на этом, когда он с помощью моих бедер резко притянул меня ближе. Я была наивна и невинна, и ощущение его тела между моими ногами заставляло меня хотеть закричать. Но не от страха — боже упаси не от страха, — а от отчаянного желания. Я не понимала реакцию собственного тела, но все равно жаждала ее. Это было слишком сильно, но я хотела утонуть в этом.

— Дотронься до меня, — потребовал Кейд, покусывая мою губу. — Я хочу твоих рук на себе. Мне нужно запомнить твои ладони.

Я решила проигнорировать раздирающую сердце причину его просьбы и провела ладонью вверх по его груди. Мы оба были полностью одеты, и хотя мне было любопытно узнать, как прекрасен мой вор без одежды, я была благодарна за эту преграду. Ощущения были слишком интенсивными: мои пальцы находили каждую твердую линию и каждый мягкий изгиб его тела. Он был произведением искусства, бесценным сокровищем в моих глазах, и я сомневалась, что переживу что-то более сильное, чем этот поцелуй.

— Откройся мне. — Кейд провел большим пальцем по моим губам, и я в растерянности отпрянула.

Я тут же пожалела о своем движении, потому что вид его лица окончательно лишил меня воли. Его выражение было чистой одержимостью, преданностью, которой не удостаивались даже боги от своих верных адептов, и казалось, он хочет поглотить меня целиком — тело и душу.

— Иди ко мне, — уговаривал он, понимая, что должен направлять мои движения.

Он нежно поцеловал меня перед тем, как продолжить.

— Откройся мне, богиня. Я хочу попробовать тебя на вкус.

Его язык провел по линии моих губ, и я не смогла сдержать непристойный стон, сорвавшийся с уст. Кейд усмехнулся мне в губы, прежде чем скользнуть своим языком в мой рот, и я замерла от непривычности этой влажности. В детстве я видела, как целуются мои родители во дворе под моим окном, так что сама концепция была мне знакома, но это? Это казалось опасным, и мне хотелось еще.

Я неуклюже повторяла движения, но Кейд мягко и терпеливо вел меня. Его язык исследовал каждый дюйм моего рта, извлекая из меня наслаждение, о существовании которого я даже не подозревала, и я робко коснулась его языка своим, смакуя это опьяняющее чувство.

Кейд яростно выругался на мое прикосновение и обвила руками мою талию. Его самоконтроль испарился, а вместе с ним исчез и мой милый, нежный вор. Его поцелуй стал первобытным, диким, и я полностью отдалась ему. Я позволила ему забрать все в этом поцелуе, и уже через несколько минут мы покрывались потом, стонали и извивались в объятиях друг друга. Нас подпитывало желание, но под этой страстью, под этим возбуждением таилась любовь, достаточно мощная, чтобы изменить мою судьбу. Наш роман строился не на похоти, а на дружбе. Я провела много сезонов, изучая каждую черту этого мужчины, научившись доверять ему и заботиться о нем, и пусть его тоска тяжело давила между моими бе именно его любовь уничтожила меня без остатка.

Он прикусил мою губу и отстранился с гордой усмешкой, оба мы понимая, что находимся на волоске от того, чтобы сорваться в пропасть. Часть меня протестовала против его ухода, но я понимала, что его самообладание — ради моего же блага. Я ненавидела его выдержку, но он знал мое тело чуть ли не лучше, чем я сама. Забота Кейда была абсолютной, и он понимал, что мне нужно переварить эмоции, успокоить бешено колотящееся сердце и обдумать свое решение. Оставив нежный поцелуй на моей щеке, он отодвинул меня назад, пока я не устроилась у него на коленях. Мы все еще соприкасались, но я больше не чувствовала его возбуждения, и мой пульс начал замедляться.

— Я так сильно люблю тебя, Селла, — он заглянул мне в глаза. — Ты погубила меня. Я уже никогда не стану прежним.

— И я тоже, — прошептала я.

— Тебе понравилось? — Он очертил большим пальцем мои губы, и я энергично закивала, целуя его пальцы. — Это не было для тебя слишком? Я не хочу пугать тебя, но в твое присутствие я полностью теряю голову.

— Твой язык? — спросила я, чувствуя, как смущение заливает щеки краской, и он рассмеялся, глядя на мой яркий румянец. — Это… это разве то, что обычно делают влюбленные?

— Именно так, — он убрал прядь моих волос за ухо. — Язык способен на многое. На многое из того, что мне бы хотелось показать тебе.

— Не надо. — Я прижала ладонь к его рту, заставляя замолчать. — Только не сегодня. Можем ли мы сегодня сделать вид, что моего будущего не существует?

— Я сделаю для тебя всё, ты же знаешь.

— Хорошо. Тогда люби меня и забудь о моей судьбе на несколько часов. Я хочу получить целый уик-энд твоих поцелуев до того, как рассвет прогонит тебя прочь.

Он обнял меня за плечи, и я позволила себе вообразить жизнь, в которой я не исчезаю. Где я могу уйти и проводить каждую ночь в объятиях Кейда. Я хотела, чтобы он показал мне всё, на что способен его язык. Я хотела увидеть его обнаженным и почувствовать между своими бедрами. Я хотела будущего.

— Я мог бы вечно жить в твоих объятиях и умереть стариком между твоих ног, — Кейд прошептал мои собственные мысли вслух, притягивая меня ближе, теперь, когда мой пульс полностью успокоился. — Скажи честно, тебе правда понравился этот поцелуй? Я знаю, что он шокировал тебя, но не притворяйся ради меня.

— Я была в восторге. — Я принялась осыпать его челюсть легкими поцелуями, пока он не рассмеялся. — Это было неожиданно, но целоваться с тобой намного лучше, чем я себе представляла.

— Тогда могу я повторить?

— Можешь делать это всю ночь напролет, — подразнила я его, и он исполнил мою волю, целуя меня так исступленно, что губы заныли от легких синяков.