Это должно быть бодрствующим сном. Скорее кошмаром, чем сновидением.

Когда я спал в своей гробнице, я порой просыпался в её полной, беззвучной темноте и задавался вопросом, не застрял ли я всё ещё в мире снов. Возможно, это как раз он, только вместо тьмы здесь золотой свет.

Это единственное разумное объяснение.

Динь-Динь мертва. Я убил её.

Не может быть, чтобы она стояла на моём балконе и произносила моё имя.

— Здравствуй, Питер Пэн.

В один миг проходит вечность.

Крылья Динь-Динь трепещут у неё за спиной. Она выглядит на тот же возраст, в котором была, когда я убил её, бессмертная и вне времени, более прекрасная, чем имеет право быть любой мёртвый.

На ней то же самое платье, в котором она была в ту ночь, когда я произнёс ей те запретные слова. Платье, похожее на скелет листьев, с квадратным вырезом на груди и рваным краем до колен. Вокруг неё кружится фейская пыльца и покрывает перила балкона, заставляя их мерцать в сереющем свете.

— Динь.

Я не произносил её имени очень долго, и слоги ощущаются проклятием на моих губах.

— Динь-Динь.

Она улыбается мне, и у меня перехватывает дыхание.

— Я так рада тебя видеть, — говорит она.

— Как ты здесь оказалась?

Её руки подхватывают складку платья, и она изгибает тело в скромную S-образную линию. Она хлопает ресницами.

— Соскучился по мне, Питер?

У меня в животе всё сводит.

Я не выдержу этого.

Её не может здесь быть.

Дарлинг не должна её видеть, и близнецы не могут узнать, что она жива, а Вейн… ну, я знаю, что сказал бы Вейн.

«Избавься от неё».

— Как ты здесь оказалась, Динь? — спрашиваю я снова.

Мне нужно понять, какая магия привела её сюда, так ли остров снова наказывает меня? Может, это Тилли так издевается надо мной. Или Рок? Обладает ли Рок такой силой обмана?

Паника поднимается, словно огонь, к горлу.

Я должен избавиться от неё.

— Остров вернул меня, — отвечает она и делает шаг ко мне. Я отступаю, и она надувает губы.

Когда-то я бы уступил Динь. Я давал ей всё, что она хотела. Она была единственной подругой, которая у меня была, и я до ужаса боялся остаться без никого.

— Думаю, я должна быть подарком для тебя, моих сыновей и двора, — говорит она. Она взмахивает крыльями, и фейская пыльца подхватывается завихрением ветра, закручиваясь вокруг меня. — Немного света для твоей тьмы.

По шее стекает холодный пот.

Ко мне возвращаются шёпоты духов в лагуне.

Окутан тьмой, в ужасе перед светом.

Но это?.. Это должна быть какая-то ёбаная шутка.

Динь может выглядеть сияющей светом, но в ней всегда жила тьма. Думаю, именно поэтому мы так хорошо ладили. Друг в друге мы видели то, что редко замечали в других: готовность делать грязную работу. А иногда мы брались за эту грязную работу просто потому, что это было весело.

Какой урок пытаются преподать мне духи теперь?

Через сколько ещё обручей мне придётся прыгнуть?

Когда это закончится?

«Избавься от неё».

Я слышу Вейна где-то у себя в глубине головы. Средство для достижения цели. Что бы это ни было, это может принести только новые проблемы, а я устал от проблем. Я хочу хоть раз тишины. Хочу дышать. Хочу наслаждаться своей тенью. Хочу Дарлинг в своих объятиях. Я хочу…

Я хочу быть в мире с самим собой.

Эта мысль застигает меня врасплох. Она настолько неожиданна, что в носу начинает щипать, и это, должно быть, слёзы.

Я хочу лежать спокойно и больше ни о чём не беспокоиться.

Я вернул себе тень. Неужели я и правда должен снова играть в ту же игру?

Нет. Я не собираюсь, блядь, этого делать.

Ещё одно тёмное дело ради покоя того сто̀ит, и духи поймут, что я больше не пляшу для них, что бы за больная шутка ни происходила.

Я делаю вдох и произношу слова, которые поклялся никогда больше не говорить:

— Я не верю в фей, — говорю я.

Слова буквально обжигают язык, ещё сильнее, чем в тот первый раз, когда я произнёс их и увидел, как Динь умирает прямо у меня на глазах.

Только… в этот раз она улыбается мне, запрокидывает голову и смеётся.