Мать босая, на руках у неё надрывно орёт ребёнок.

Это беспокойный мальчик, неугомонный и трудный, ему сложно угодить.

И проказник тоже. Она знает это, хоть и знакома с ним недолго. Ему всего две недели, но этого более чем достаточно.

Она поняла, что с ним будут одни проблемы, в тот самый момент, когда родила его.

Из всех её детей его рождение далось тяжелее всего: схватки были сильными, мучительными и затянувшимися.

Теперь прохладный песок пляжа поскрипывает под её ногами, пока она идёт к кромке воды. Ночь ясная, но тёплая, звёзды яркие, и она поднимает лицо к вселенной и улыбается им всем.

Потом младенец снова вопит.

У него ещё нет голоса, только жалобы, и он любит, когда их слышат все.

Обратите на меня внимание, — говорят его крики. Я тут самый важный.

Проказливый и самоуверенный.

Если она оставит его и даст ему место среди других своих детей, он уничтожит их всех.

Она знает это так же ясно, как знает его природу, и уже ничего нельзя изменить ни в одном, ни в другом.

Либо он, либо они.

Другого пути нет.

И всё же от этого у неё ноет в груди.

Бросить одного ребёнка, чтобы спасти остальных. Может быть, однажды он научится не быть таким вспыльчивым, но она не может позволить ему учиться этому рядом с ней.

Взяв огромный, свернувшийся в трубку лист, сорванный в лесной чаще, она кладёт его на поверхность воды, соорудив подобие плота. Она слышала, что воды лагуны могут быть целебными, и, возможно, они исцелят его беспокойный нрав.

Это самое малое, что она может для него сделать. Единственный шанс, который она в силах ему дать.

Она укладывает младенца. Лист проседает, вода хлещет вокруг него, и он вопит ещё громче, дрожа.

— Прости, — говорит она ему, затем подталкивает, и вода уносит его прочь.