Когда я выбираюсь из своей гробницы, слышу, как их голоса несутся по коридору. Тихий стон Дарлинг. Низкий рык Вейна. Мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не ворваться в библиотеку, сначала чтобы посмотреть, а потом присоединиться.
Дверь закрыта.
Мы с Вейном раньше делили женщин, но он ещё и любит одиночество и приватность.
Если дверь закрыта, значит, он и хотел, чтобы она была закрыта.
Чтобы держать Дарлинг только для себя в этот короткий миг.
Я опираюсь спиной о стену и закуриваю сигарету. За окнами напротив в коридоре кружится снег. С громким стуком бьётся о стекло, превращаясь в лёд.
Десятилетиями я сидел в темноте с единственным светом звёзд над головой. Считал это своей позолоченной тюрьмой, но теперь, когда звёзды исчезли, спрятанные за тучами, я чувствую себя оторванным и потерянным.
Всё не так, как должно быть.
Я изо всех сил пытаюсь не дать панике поднять голову.
Ты не достоин тени.
Слова шепчутся в голове. Снова и снова. Неверленд должен быть пышным и зелёным, небо — синим, ветер — мягким, а океан — спокойным.
Теперь у нас обе тени. И, очевидно, тёмная тень нашла дом, который ей по душе.
А моя?
Я затягиваюсь и наполняю лёгкие дымом.
Моя тень молчит, но в ней беспокойство. Это я? Или это она? Раньше мне никогда не приходилось задумываться, где проходит граница между нами.
Ты не достоин тени.
Я пытаюсь вытряхнуть эти слова из головы.
Уинни вскрикивает. Стол грохочет о пол.
Я вздыхаю и откидываю голову назад.
Ветер крепчает.
Я не хочу слышать, как они кончают, поэтому отталкиваюсь от стены, возвращаюсь на чердак, плюхаюсь в своё кресло. Кожа жалобно скрипит. Локоть на подлокотнике, я подношу сигарету ко рту и смотрю на Древо Неверленда сквозь полоску дыма.
Пикси-жуки всё ещё светятся в его ветвях, но волнистых попугайчиков нет, и я не могу не воспринять это как ещё один знак того, что всё идёт не так, как должно.
Даже Потерянные Мальчишки, кажется, растворились.
С тех пор как я проснулся, я не видел ни одного.
Сигарета тлеет и тлеет.
Я хочу ещё. Прикуриваю следующую.
Подаюсь вперёд, локти на коленях.
Паника подбирается ближе, царапая горло изнутри.
Что именно говорили духи лагуны в ту ночь, когда тащили меня в глубину? Как звучали точные слова? Я был слишком сосредоточен на том, чтобы вернуться к поверхности, к Дарлинг, к Вейну и близнецам, чтобы слушать?
А вдруг я что-то пропустил?
Там было что-то про тьму… и свет…
Небывалый Король.
Небывалый Король.
Озарённый светом, запертый во тьме.
Что, нахер, они имели в виду?
Дверь библиотеки открывается. Дарлинг смеётся. Вейн что-то шепчет ей. Когда они выходят из коридора в зал, они стоят лицом друг к другу, Дарлинг ко мне спиной, а руки Вейна лежат у неё на бёдрах.
Первым замечает меня Вейн, трезвеет, стряхивая с себя опьянение любовью.
— Пэн… — начинает Вейн, но я его обрываю:
— Дарлинг, налей мне выпить.
Она стискивает зубы. Я почти физически чувствую её взгляд, задержавшийся на мне, прежде чем она уходит к бару позади. Пробка выстреливает из бутылки, стакан стукается о стойку. Я слышу «глу-глу-глуг» льющегося алкоголя. Вейн не сводит с меня глаз.
Я знаю, что превращаюсь в мудака, когда мне страшно.
Мне нечем дышать.
Наполнить лёгкие ещё дымом. Гореть, гореть и гореть.
Дарлинг обходит кресло и протягивает мне стакан:
— За Небывалого Короля, — голос у неё язвительный.
Я выхватываю стакан и осушаю его.
— Ещё.
— Я тебе что, теперь служанка?
Я выпрямляюсь.
— Налей. Мне. Ещё.
Воздух меняется. Становится, как иголки на коже, колючий и острый. Глаза Дарлинг наливаются чёрным.
— Да как ты смеешь…
Вейн встаёт между нами, но смотрит он на Дарлинг.
— Смотри на меня, — говорит он.
Она поворачивает к нему подбородок, вскидывает взгляд. Воздух вокруг неё колышется, как жар над кипящим маслом.
— Сядь.
Когда Вейн отдаёт ей приказ, она подчиняется. Со вздохом падает на диван и скрещивает руки на груди. Глаза возвращаются к своему яркому, пылающему зелёному, и она пронзает меня ими.
Вейн усаживается на низкий столик между нами:
— Что случилось? — спрашивает он.
— Ничего не случилось, — отвечаю я.
Ложь.
Он хмурится, опуская руки на бёдра, ладони свисают между колен.
— Что не так, Пэн? Поговори со мной.
Небывалый Король.
Небывалый Король
Ты не можешь получить свет…
И, видимо, я, блядь, не могу получить и покой.
— Что не так? — рычу я в ответ. — Что, по-твоему, блядь, не так, Вейн? Динь-Динь вернулась. В Неверленде идёт снег. Лагуна издевается надо мной. Близнецы уйдут, и я не… — я осекаюсь, стиснув зубы.
— Ты не что? — мягко подталкивает он.
Я не достоин тени.
Я убил Динь-Динь трусливым способом, и, столкнувшись с ней во второй раз, выбрал тот же путь.
Если лагуна пыталась меня чему-то научить, я этого не понял. Или сознательно проигнорировал.
Я закрываю глаза и тру их большим и указательным пальцами.
— Ничего, — говорю я. Всё болит. Хочется вылезти из собственной кожи. Я тушу сигарету в ближайшей пепельнице и поднимаюсь.
— Не отходи от неё ни на шаг, — говорю я Вейну.
— Не отойду, — обещает он.
Дарлинг немного смягчилась, но руки по-прежнему скрещены.
Мне хочется подойти к ней. Хочется почувствовать тепло её кожи и услышать её мягкие стонущие звуки, пока я заполняю её собой. Хочется потеряться в ней.
Вместо этого я разворачиваюсь и ухожу.