Мы замечаем Дорена сверху, когда он выходит из леса, тянущегося за домом Дарлинг, на открытое поле.

Баш жестом показывает мне, что собирается перехватить Дорена на поле.

Я приземлюсь позади него, зажав между нами.

Меняю угол крыльев, ловя воздух, чтобы замедлить полёт, пока Баш устремляется вперёд.

Мы приземляемся одновременно, и Дорен резко оборачивается, пытаясь найти путь к отступлению, а его собственные крылья начинают мерцать под иллюзией.

Конечно, он может взлететь, но я уверен, что мы с братом в конце концов его догоним и одно за другим вырвем крылья из его тела.

— Мы просто хотим поговорить, — говорит Баш.

— Время разговоров прошло. Оно прошло уже давно, — презрительно кривится Дорен.

— Ты и правда здесь один? — спрашиваю, оглядывая окружающий лес.

Он мне не отвечает. Думаю, если бы это было не так, его эго каким-нибудь образом его выдало бы. И мне почти жаль его, совсем одного в мире смертных, без кого-либо, кто мог бы его поддержать.

О чём он думал? Неужели амбиции настолько его ослепили, что он сам поставил себя в такое невыгодное положение?

Дорен смотрит мимо меня на небо, и на секунду я думаю, что ошибся насчёт него. Но это всего лишь Питер Пэн и Вейн присоединяются к нам.

Теперь Дорену по-настоящему пиздец.

— Где она? — спрашивает Пэн.

Дорен не знает, куда повернуться, кого бояться.

Ответ: всех нас.

— Думаешь, они сказали мне, куда её везут?

— Да, — отвечаю я.

Он облизывает губы и поворачивается ко мне. Паника проступает в тонко сжатой линии его рта.

— Я не знаю, — говорит он, но его возражение ничего не стоит.

Пэн стремительно бросается вперёд и сбивает Дорена с ног.

Дорен переворачивается на колени, его крылья с шорохом распахиваются.

Но Вейн уже рядом, упирается сапогом Дорену в спину, используя её как опору, а Тень закручивается вокруг него, тёмная и ненасытная.

С треском рвущейся плоти и сухожилий Вейн вырывает переднее крыло из тела Дорена, и тот корчится от боли, кровь и ошмётки плоти брызжут из раны.

— Я не знаю, где она! — кричит Дорен.

Баш смотрит на меня, и я киваю ему.

— Они разорвут тебя на части, кусок за куском, — говорит Баш звенящим, словно колокольчики, голосом на нашем языке фей.

Мы можем притвориться, будто мы на его стороне. Хорошие парни на фоне плохих Пэна и Вейна.

— Твои крылья уже никогда не восстановятся, — говорю я ему.

Жар закручивается в воздухе, когда сила Пэна вырывается наружу, сплавляя переднее крыло Дорена с задним.

— Блядь! Хватит!

— Где? — повторяет Пэн.

— Там есть склад… — он глубоко втягивает воздух, покачиваясь на коленях, всё его тело дрожит. — Примерно в трёх километрах к северу отсюда, у реки Неттл, в старом промышленном парке. На стене нарисована вывеска «Томас и Сыновья».

— Отлично, — Вейн отбрасывает крыло в сторону. — Неужели это было так сложно?

Дорен сплёвывает кровь в сухую траву.

У нас есть нужная информация, но, думаю, мы с Башем оба понимаем, что всё не может закончиться здесь. Не так. Дорен не только пытался не допустить Дарлинг к нам и нашему двору, но и зашёл настолько далеко, что заключил сделку с дьяволом, пытаясь добиться её смерти.

Он не заслуживает просто уйти после всего этого.

Баш убирает волосы с глаз и говорит на языке фейри:

— Думаешь о том же, о чём и я?

— Да, — отвечаю я.

Дорен смотрит на нас через дрожащее плечо.

— О чём вы думаете?

В его словах звучит надежда. Словно он думает, что, может быть, мы встанем на его сторону, словно то, что он фейри и мы фейри, а Пэн и Вейн совершенно точно нет, каким-то образом делает нас союзниками.

Но это не так.

Мы поклялись в верности Питеру Пэну очень давно, и он ни разу нас не подвёл.

Баш хватает Дорена за плечи, поднимает и разворачивает. Тот едва держится на ногах, а кровь окрасила его белую рубашку в тёмный цвет.

— Пожалуйста, — тихо, почти себе под нос произносит Дорен.

Но его мольбы на меня не действуют.

Я умею уступать, понимать и проявлять милосердие, когда это оправданно.

Но если ты подвергаешь опасности меня или тех, кто мне дорог, я могу быть таким же жестоким, как и все остальные.

Я король фейри, владеющий Тенью Жизни Неверленда, и иногда это означает отнимать жизнь.

Хватаю Дорена за голову с обеих сторон и резко дёргаю.

Его шея хрустит.

Сердце ударяет раз, другой, а затем затихает.

Из его широко распахнутых глаз исчезает всякое сознание.

Баш отпускает его, и Дорен безжизненно валится на землю.