Когда я прихожу в себя, то лежу на холодном каменном полу, запястья и лодыжки связаны.

Я лежу на боку лицом к двери, сквозь щель в которой пробивается мягкий белый свет.

Всё болит.

Не помню, чтобы дело дошло до драки, но такое чувство, будто я только что отбилась от небольшой армии.

А может, дело в том эликсире, которым меня вырубили.

Кашляю, и грязь с пылью разлетаются по полу.

Извиваясь, я переворачиваюсь на спину, а затем с трудом приподнимаюсь, чтобы понять, с чем мне предстоит работать.

Сразу замечаю, что Тень для меня недоступна. В комнате я не вижу светящихся осколков костей, но это не значит, что один из них не висит на шее у ближайшего охранника за дверью, которая, я уверена, заперта.

Каков радиус действия Убийц Ведьм? Насколько далеко мне нужно отойти, прежде чем Тень сможет прийти мне на помощь?

И тогда где-то глубоко в закоулках сознания шепчет голос сомнения: никто не придёт тебя спасать.

— Уинни? — из тёмного угла комнаты доносится тихий голос.

— Мам?

— Это правда ты?

Она наклоняется вперёд, попадая в косую полосу света от маленьких прямоугольных окон над нами.

— Мам! — я встаю на колени и ползу по каменному полу, словно гусеница, а затем опускаюсь у стены рядом с ней. — Ты в порядке? Они тебя ранили?

Она плачет и качает головой.

— Как ты здесь оказалась?

— Ты знаешь, кто они? Что тебе известно?

— Они ничего мне не говорят.

Я вкратце рассказываю ей о силе Мифотворца, передающейся по нашей линии, и об Убийцах Ведьм, которые решили исправить эту проблему. Она принимает всё это почти без удивления. В конце концов, она женщина Дарлинг. Вся наша жизнь была наполнена магией и необыкновенными вещами.

Когда заканчиваю, то протягиваю руки и беру её ладони в свои. Мы обе связаны плетёной верёвкой, но она оставляет достаточно свободы, чтобы мы могли пользоваться руками.

— Я кое о чём тебя спрошу, и хочу, чтобы ты сказала мне правду. Больше никакой лжи.

— Хорошо. Да, — кивает она.

— Ты знаешь мужчину по имени Гензель?

Её лицо меняется, словно перед ним резко опустили ставни.

— Мам. Пожалуйста. Просто скажи мне.

— Откуда ты знаешь это имя? — спрашивает она.

— Он здесь. Он пришёл ко мне.

— Нет. Это невозможно. Он ушёл. Сказал, что никогда не вернётся.

— Гензель мой отец?

Её подбородок дрожит. В глазах собираются слёзы, но она стискивает челюсти, словно твёрдо решила не дать им пролиться.

— Да, — она вдыхает, закрывает лицо руками, и слёзы всё-таки прорываются. Тяжёлые, сотрясающие её рыдания.

Я притягиваю её к себе, потому что, несмотря ни на что, именно мне всегда приходилось держаться, заботиться о ней, когда кошмары становились настолько страшными, что она дрожала в своей постели.

В истории Гензеля была часть, которой я никогда раньше не слышала. История женщины Дарлинг, у которой были собственные мечты и которой так и не дали возможности воплотить их в жизнь.

Мы обе были прокляты с рождения.

Я была полна решимости сделать так, чтобы это проклятие закончилось на мне, и я это сделала. Я помогла Питеру Пэну найти его Тень, но помогла ему и во многом другом.

Пэн, Вейн, Кас и Баш.

Бо̀льшую часть жизни я убеждала себя, что мне никто не нужен, что я ничего не хочу, гналась за удовольствиями и терялась в развлечениях.

Потому что в глубине души считала, что не заслуживаю большего.

Я думала, что не заслуживаю быть на вершине.

Но если они могут быть на вершине, почему я не могу?

Если Гретель считает себя настолько лучше меня, сильнее меня, безжалостнее меня, я, блядь, заставлю её это доказать.

— Мам, — убираю волосы ей за ухо. — Посмотри на меня.

Она выпрямляется и вытирает слёзы тыльной стороной рукава.

— Ты делала всё, что могла. Я не виню тебя за то, что ты делала всё необходимое, чтобы нас защитить.

Она несколько раз моргает.

— Нет. Нет. Уинни… я… ты… я не могу… Не думаю, что заслуживаю этого.

— Заслуживаешь, — целую я её руку.

Из неё вырывается долгий выдох, словно десятилетия сожалений, стыда и вины наконец сняли с её плеч.

— Ты и я против всего мира. Да? Две женщины Дарлинг, гораздо сильнее, чем думают люди.

Она тихо кивает, всё ещё не уверенная, может ли в это поверить.

— Мы выберемся отсюда. Ты. И я.

— Хорошо.

Я отпускаю её и переключаю внимание на верёвки и узлы, которыми связана.

У меня нет доступа к Тени или к магии, на которую я привыкла полагаться.

Но она мне и не нужна.

Потому что я Уинни, мать её, Дарлинг.

И даже верёвка не сможет меня удержать.