Наверняка вам не составит труда представить себе реакцию жителей Остина в тот вечер, когда они вышли из дома, чтобы полюбоваться очередным великолепным закатом Фиолетовой Короны, а вместо этого увидели мириады летучих мышей, вылетевших из-под моста Конгресс-авеню и заполонивших небо. Большинство (как и многие из нас, согласитесь) раньше видели летучих мышей только в фильмах ужасов, и потому считали их бешеными вампирами, которые хотят только одного: впиться в человеческую шею и высосать кровь. Увидев огромное скопище крылатых чудовищ, затмивших небо над их прекрасным городом, жители Остина пришли в ужас. Они носились по улицам, плача и крича, словно весь город охватил пожар. Не одна машина в тот день врезалась в дерево или телефонный столб, потому что глаза водителей были прикованы к небу, а не к дороге.

Опал и дядя Роско и не догадывались о происходящем до следующего дня. Утром они заказали себе мексиканский завтрак в невероятно дешевом и, следовательно, чрезвычайно оживленном местечке под названием «Тамале Хаус № 3». А когда устроились за маленьким столиком у входа в забегаловку, дядя Роско бросил взгляд на оставленную кем-то газету.

Это был утренний выпуск «Остин Американ Стейтсмен». Половину страницы занимал огромный заголовок:

«Летучие мыши вонзили ЗУБЫ в НАШ город!»

Статью написал репортер по имени Уайли Вудберн, чье лицо на небольшой фотографии выглядело невероятно самодовольным. Было очевидно, что этот Вудберн не слишком рад тому, что миллион летучих мышей поселились под мостом в непосредственной близости от его рабочего места, а потому всю ночь, не смыкая глаз, сочинял отвратительную, лживую статью для местной газеты – той самой, в которую дядя Роско устроился на работу. Он просто не мог в это поверить.

Дядя Роско с трудом осилил пару абзацев. Он слишком расстроился, чтобы продолжать, и попросил Опал дочитать остаток статьи вслух. Та неохотно согласилась. Совсем рядом с ними стояла длинная очередь из тех, кто ждал свою порцию еды, и Опал не сомневалась, что их наверняка подслушивают. Но все равно дочитала оставшуюся часть статьи вслух.

Каждое новое предложение злило больше, чем предыдущее, и чем дальше Опал читала, тем более громким и возмущенным становился ее голос. Вся статья от начала до конца состояла из преувеличений и неточностей, создавая впечатление, что летучие мыши представляют серьезную угрозу для общества. Вудберн утверждал, что колония наверняка заражена бешенством, а также ссылался на «неподтвержденные сообщения» о том, что некоторые из этих уже «очевидно бешеных» летучих мышей без какой-либо видимой причины напали на случайных пешеходов, пересекавших мост.

– Ложь! – закричала Опал на газету. – Эта чушь – чистая выдумка! Ни одна из этих летучих мышей не больна бешенством! И единственные, на кого они напали прошлой ночью – это несколько миллиардов насекомых! – Она повернулась к дяде. – Зачем публиковать статью, которая просто пытается всех напугать?

– Потому что страх отлично продается, и испуганные люди покупают газеты, – ответил дядя Роско. – Именно поэтому самое жуткое, что удалось раздобыть, всегда размещают на первой полосе и печатают большими жирными буквами. Если заголовок звучит пугающе, людям кажется, что они обязаны купить газету, прочитать статью до конца и выяснить, чего же именно и насколько сильно им надо бояться. Это почти шантаж, Опал.

Она продолжила читать, а дядя Роско – слушать. Ближе к концу статьи Вудберн назвал колонию летучих мышей «Котлом Конгресс-авеню», и тут дядя Роско буквально подпрыгнул – он прямо-таки кипел от ярости.

– Котел! Ничего хуже и лживей и придумать нельзя! – пожалуй, чересчур громко заявил он. – Это самая настоящая клевета! И к ней прибегают только бессердечные кретины, чтобы усилить негативные стереотипы о летучих мышах, взращенные многочисленными фильмами ужасов! Единственная причина, по которой кто-то называет их «котлом», а не «колонией», – это запугать людей еще больше. Ведь котлы ассоциируются с ведьмами, зельями, каннибалами и тому подобным. – Дядя Роско тяжело покачал головой. – Летучие мыши здесь меньше суток, а местные СМИ уже вовсю соревнуются в их очернении.

Он выхватил у племянницы газету и потряс ею в воздухе.

– Вот что я тебе скажу: когда выйду на работу, обязательно познакомлюсь с этим Вудберном, посмотрю ему в глаза, а затем помогу прояснить пару-тройку фактов.

С этими словами дядя Роско с силой швырнул газету в мусорное ведро, но Опал тут же вытащила ее обратно.

Затем оторвала ту часть страницы, где была статья о летучих мышах, и начала вклеивать ее в свой черковик.

– Ты собираешься это сохранить? – хмуро поинтересовался у нее дядя Роско. – Зачем?

– В качестве напоминания, – сердито ответила Опал, – что Остин ничем не отличается от других мест.

– Эй, – голос дяди Роско смягчился, – не говори так. Это всего лишь одна мерзкая статейка в местной газетенке. Подумаешь! Все равно большинство читает «Остин Хроникл», потому что она бесплатная, а там на первой полосе не печатают настолько откровенную ложь. Так что не унывай! Это еще не конец света.

Лицо Опал немного просветлело.

– Правда?

– Правда, – ответил дядя Роско, – поверь мне. Все могло быть гораздо хуже…

Он оказался прав. И в этом они скоро убедились. Ситуация действительно могла – и стала! – гораздо, гораздо хуже.

Тем же вечером в своем номере в мотеле Опал и дядя Роско увидели по телевизору выпуск местных новостей, посвященный летучим мышам. Он оказался даже хуже статьи в «Стейтсмене». В начале репортер, стоя на мосту Конгресс-авеню, показал, как с наступлением заката летучие мыши вылетают из-под моста и взмывают в небо. Затем повторил абсурдные утверждения о том, что летучие мыши заражены бешенством и нападают на людей. Вот только при этом не назвал никаких имен и не показал никого из тех, кто утверждал, что подвергся нападению. Вместо этого он перешел к интервью с членом городского совета Остина, Лайлом Мукерно. Тот заявил, что лично займется уничтожением «летающих грызунов», которые «заполонили» мост, и направит на это все имеющиеся в распоряжении города средства. Также он сказал, что в местном обществе защиты животных есть команда собаколовов, чьей главной задачей отныне станет отлов летучих мышей.

– Если уж на то пошло, ради того, чтобы выкурить из-под моста эти маленькие отродья, наш отдел по борьбе с вредителями возьмется за паяльные лампы и огнеметы, – заявил Мукерно, самодовольно улыбаясь в объектив телекамеры. – После этого мы перекроем все отверстия под мостом проволочными сетками, и в них никто больше не сможет пробраться. Именно этот план действий я собираюсь предложить на следующем заседании городского совета. – Этот Мукерно явно упивался своими грандиозными планами по уничтожению колонии, ни дать ни взять полководец перед генеральным сражением.

Дядя Роско выключил телевизор, а затем они с Опал в шоке уставились друг на друга.

– Советник Мукерно? – повторила Опал. – Как в «Известняке Мукерно»?

– Точно, – кивнул дядя Роско. – Его семья владеет той компанией по добыче известняка, – добавил он. – И если бы только ей одной! Он потому и пробрался в городской совет – чтобы иметь возможность продвигать интересы своих семейных предприятий, несмотря на вред, который они причиняют окружающей среде.

Опал не находила слов. Какая несправедливость! Мало того, что компания Мукерно бульдозерами и динамитом выгнала летучих мышей из их прежнего дома, так теперь он еще собирается выкурить их и из нового дома, угрожая паяльными лампами и огнеметами.

– Почему он так сильно ненавидит летучих мышей? – спросила она наконец.

– Понятия не имею, – ответил дядя Роско. – Мне кажется, что Мукерно в принципе ненавидит всех и вся. Должно быть, некоторым семьям просто присуща невероятная жестокость, как нашей семье присуща невероятная причудливость.

– Я всегда предпочту причудливость жестокости! – заявила Опал, гордо мотнув головой.

– Воистину! – согласился дядя Роско. – Слова настоящей Бемоль!

Опал встала, подошла к двери их номера и резко ее распахнула.

– Идем. – Она оглянулась на дядю. – Нам пора.

– Куда?

– Мы должны найти Вверх-тормышек, – ответила Опал. – Нужно сообщить им плохие новости. И придумать, как дать отпор.

Опал попросила дядю отвести их обратно к лунной башне. Едва оказавшись на месте, она положила правую руку на башню и закрыла глаза, а затем попыталась использовать новообретенные экстрасенсорные способности – ей казалось, что прикосновение к лунной башне как-то их усилит, как если бы та была большой антенной, способной вызвать Вверх-тормышек. И это сработало! Всего через пару минут один за другим начали прибывать члены мышиной меломанской команды. И вот уже все двенадцать зависли рядком на нижних перекладинах башни прямо перед Опал.

Опал рассказала Вверх-тормышкам все, что говорят про них в газетах и по телевидению, а также о планах советника Мукерно выгнать летучих мышей из их нового дома с помощью паяльных ламп и огнеметов и перекрыть отверстия под мостом проволочными сетками, чтобы они туда больше не смогли попасть.

Вверх-тормышки были совершенно раздавлены. Не буквально, конечно. Но так часто говорят о тех, кто чувствует свое бессилие перед невыносимой тяжестью обстоятельств – а у наших героев обстоятельства были как раз тяжелее некуда, и никто из них не знал, что делать. А ведь именно они убедили остальную часть колонии рискнуть всем и переехать под мост! Теперь же сбывались их худшие опасения: вся колония вот-вот снова станет бездомной. Куда же им теперь податься? Даже если бы подходящее место вдруг нашлось, на свет уже появились первые детеныши из нового выводка, и они были слишком малы, чтобы летать самостоятельно. Колония просто была не состоянии сейчас никуда уйти.

Кроме того, они не хотели уходить! Им так нравился их новый дом под Большим старым красивым мостом! Ну разве их присутствие причиняет кому-то вред? Совсем наоборот! Они пытаются сделать город лучше! Вверх-тормышки не понимали, почему люди не могут просто оставить их колонию в покое.

И Опал не знала, что им сказать. Потому что она этого тоже не понимала.

– Я так виноват, что толкнул перед ними ту глупую речь на въезде в город. – Дядя Роско опустил голову. – Я ведь обещал, что они отлично сюда впишутся. О чем я только думал?

– Но ты был прав, дядя Роско! – воскликнула Опал. – Они действительно вписываются! Остин гордится тем, что считается самым причудливым городом в Техасе, не так ли? Что может быть причудливее миллиона летучих мышей, живущих под мостом в самом центре города? У них есть все, чтобы стать идеальным символом Остина! Нашим летучим мышам просто хочется мирно жить под этим мостом. Он словно создан специально для них! Жители Остина еще этого не поняли. А значит, мы должны им помочь!

– И как же нам это сделать? – спросил дядя Роско.

Опал ответила не сразу. Ее взгляд упал на три новенькие наклейки, которые дядя Роско купил и налепил на задний бампер Красного Бродяги. На первой было написано: «ТОЛЬКО В ОСТИНЕ». На второй: «ВПЕРЕД, СКВОЗЬ ТУМАН». А с последней яркими разноцветными буквами буквально кричало: «СОХРАНИМ ОСТИН /ЧУДНЫ́М». С тех самых пор как они приехали в город, Опал постоянно видела все три лозунга на наклейках для бамперов, на футболках и рекламных листовках в витринах. И именно «СОХРАНИМ ОСТИН ЧУДНЫ́М» встречалось чаще всего, и именно эти слова сейчас крутились у нее в голове, вместе с ее собственными: «Мышам хочется мирно жить под мостом».

– Нам нужен броский лозунг, который разлетится по всему городу, – заявила Опал, указывая на наклейки на бампере. – И мне только что пришел в голову отличный вариант. Ну, я думаю, что отличный, – добавила она, немного смутившись.

Она достала из кармана ручку и начала писать на костяшках пальцев левой руки. Закончив, она сжала ее в кулак и показала дяде Роско так, чтобы он мог увидеть надпись – четыре заглавные буквы «М» в ряд, по одной на каждой костяшке.

– Миру – мир, мышам – мост! – торжествующе воскликнула Опал, вскинув кулак к небу.

Все Вверх-тормышки тут же принялись пищать и возбужденно хлопать крыльями в знак одобрения. Им явно понравилось. И дяде Роско тоже.

– Миру – мир, мышам – мост, – повторил он, улыбаясь. – Да, Опал, это и правда цепляет!

Забрав ручку, он нарисовал по букве «М» на каждом из четырех пальцев своей правой руки. Затем сжал кулак и показал его Опал, прежде чем вскинуть к небу.

– Миру – мир, мышам – мост! – принялся скандировать дядя Роско. – Миру – мир, мышам – мост!

Опал присоединилась к нему, снова и снова вскидывая кулак к небу.

Они продолжали выкрикивать свой новый лозунг во все горло, пока спустя несколько минут оба не выдохлись. А замолчав, с удивлением обнаружили, что неподалеку их лозунг эхом повторяют еще чьи-то голоса.

«Миру – мир, мышам – мост!»

Опал и дядя Роско обернулись и увидели синий кабриолет, припаркованный на обочине позади них. В машине сидела группа студентов. Они услышали разговор Опал и ее дяди и теперь тоже выкрикивали их новый лозунг. «Миру – мир, мышам – мост!» – кричали студенты, размахивая руками и смеясь. С этими словами кабриолет тронулся с места и поехал дальше по улице.

Опал и ее дядя помахали им вслед и еще раз выкрикнули свой новый лозунг, прежде чем кабриолет свернул за угол и исчез в ночи.

Дядя Роско обнял Опал за плечи и улыбнулся.

– Ты только посмотри! Наше слово уже разносится по городу!

Опал улыбнулась и кивнула. А потом оглянулась на Вверх-тормышек, которые все еще висели на перекладинах лунной башни на фоне сверкающего ночными огнями Остина.

– Слушайте меня внимательно, – сказала Опал, – вот наш план. Сейчас вам надо облететь весь город и попытаться помочь каждому, кого увидите! Ваша задача – найти способ подружиться со студентами, политиками и, самое главное, музыкантами Остина! Если у вас получится завоевать всеобщее расположение, советник Мукерно не посмеет выгнать вас из вашего нового дома. Мы с дядей Роско тоже сделаем все, что в наших силах. Хорошо?

Летучие мыши запищали, совещаясь между собой. Затем дружно кивнули и взмыли в небо.

Удачи, друзья! – громко крикнула им вслед Опал. – Я знаю, у вас получится. И моджо вам в помощь!