Опал приснился кошмар. Это был сон о землетрясении, содрогнувшем Большую старую красивую пещеру, пока она была внутри, в гостях у своих друзей из Вверх-тормышек. Она и сама висела вверх-тормашками, уцепившись пальцами ног за потолок пещеры. Но та внезапно начала дрожать и рушиться, и все летучие мыши устремились наружу. Опал попыталась последовать за ними, но она не была летучей мышью, и стоило ей отцепиться от потолка, вместо того, чтобы взлететь, она просто начала падать в темную пропасть внизу, а обломки пещерного свода обрушились на нее сверху.

Именно в этот момент она наконец проснулась, крича от страха и рефлекторно прикрывая голову обеими руками.

Вскочив с кровати, Опал начала медленно пятиться от нее прочь, как будто та могла быть радиоактивной или проклятой – или и то, и другое разом. Ей никогда в жизни не снились подобные сны. Казалось, что она и правда висела в той пещере, и все происходящее было до жути реальным.

И тут ее пронзила ужасная мысль: а что, если это реально? А что, если ей явился не ночной кошмар, а некое видение будущего?

Она как можно быстрее оделась и поспешила вниз, чтобы рассказать о своем кошмаре дяде Роско. Но когда Опал наконец его нашла, то внезапно позабыла обо всем.

Дядя Роско сидел за кухонным столом и сжимал в руках смятый листок бумаги, с крупным, ярко-красным заголовком «УВЕДОМЛЕНИЕ О ПЛАНИРУЕМОМ ИЗЪЯТИИ», а ниже следовал обычный текст. Он так пристально смотрел на эту бумагу, что даже не заметил, как племянница зашла ему за спину и заглянула через плечо. Когда она все же решила привлечь к себе внимание и негромко откашлялась, собираясь пожелать доброго утра, дядя Роско так испугался, что буквально упал со стула.

– Ух! – громко охнул он, со смехом поднимаясь на ноги, после чего ткнул в сторону Опал пальцем. – Проказница! Как же незаметно ты подкралась! Точно настоящий ниндзя!

– Прости, – ответила она. – Я не хотела. – И она указала на бумагу в его руках: – Выглядит так себе.

Он нахмурился, молча глядя на нее, затем кивнул.

– Да, новости и правда из рук вон, – сказал он. – Это точно.

Дядя приглашающе махнул в сторону свободного стула напротив, и Опал села. Он насыпал им по целой миске фруктовых хлопьев, затем передал племяннице молоко.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– Не за что.

Он несколько раз открывал рот, явно собираясь что-то сказать, и каждый раз закрывал его обратно, будто не находя нужных слов. Опал видела, как он встревожен и расстроен и как старательно пытается это скрыть. Она прекрасно его понимала, потому что и сама пыталась скрыть, насколько встревожена и расстроена. Она только что потеряла свой дом в Лаббоке, а теперь, похоже, теряет и этот.

Хотелось разреветься в голос, но это точно расстроило бы дядю Роско еще больше. И вместо этого Опал потянулась вперед и накрыла его ладонь своей.

– Просто скажи все как есть, дядя Роско, – предложила она. – Я выдержу.

Он удивленно посмотрел на племянницу, затем кивнул и глубоко вздохнул.

– Прости, Опал, – сказал дядя. – Я и правда мощно облажался. Слишком долго не оплачивал ипотеку за эту ферму, и банк решил ее изъять. Это значит, что они заберут все, и, начиная с этой пятницы, она больше не будет мне принадлежать. Станет собственностью банка. И они хотят, чтобы мы съехали к концу месяца. Так что нам придется искать новое жилье. Но не волнуйся, я уже работаю над планом. Какое-то время назад мне предложили выкупить права на мою программу «Мастер Фермер», и я собираюсь их продать. Да и местный магазин электроники уже давно пытается нанять меня на полную ставку со всеми льготами, так что…

– Это все происходит потому, что ты взял меня к себе? – перебила его Опал.

– Ох, что ты, милая, конечно, нет! – мягко возразил он, – Я задолжал по ипотеке задолго до твоего переезда. С тех пор как умер отец, эта ферма приносила сплошные убытки. – Дядя Роско всплеснул руками. – Это все потому, что я никудышный фермер! И упрямый дуралей в придачу! – Он покачал головой. – Ну почему я цеплялся за это место, хотя знал, что банк вот-вот его отберет? Почему просто не продал его «Известняку Мукерно», пока еще была такая возможность?

– Потому что ты хороший человек, дядя Роско, – сказала Опал, положив руку ему на плечо. – Вот почему! Ты оберегал это место ради своих мамы и папы, и ради моего папы тоже. Ведь ты очень их любил и очень скучал, и хотел почтить их память, сохранив дом, в котором вы когда-то жили все вместе.

Дядя Роско попытался что-то ответить, но у него в горле встал ком от подступающих слез, так что Опал просто сжала его плечо и продолжила:

– И ты не продал эту землю «Известняку Мукерно», потому что знал, что они планируют все тут уничтожить, – напомнила она. – А взяв их деньги, ты взял бы на себя и часть вины за это. Ты просто не мог этого допустить и боролся до самого конца. – Опал ободряюще улыбнулась. – Ты все сделал правильно, дядя Роско. Я очень тобой горжусь. – И она крепко его обняла.

– Спасибо за то, что сказала все это, – поблагодарил он племянницу. – Я боялся, что ты на меня разозлишься. За то, что не смог обеспечить тебе стабильную домашнюю обстановку.

Опал только улыбнулась и покачала головой.

– Помнишь, ты сам мне говорил? – спросила она, – Мы семья. А значит, всегда будем держаться вместе, верно? В горе и беде, на суше и в воде…

– Пока победа не будет на нашей стороне. – Дядя Роско закончил фразу, но как-то вяло.

– Вот именно! – решительно кивнула Опал. – Только поувереннее.

– Боюсь, милая, в этот раз нам не победить, – вздохнул он, печально глядя в окно. – Банк уже решил продать ферму «Известняку Мукерно», сразу после изъятия. Тот уже скупил всю землю вокруг. И скоро они разнесут это место вдрызг, чтобы вырыть свои треклятые карьеры.

Опал тут же вспомнился свой до пугающего реальный кошмар и тот ужас, что она испытала, когда Большая старая красивая пещера разом на нее обрушилась.

Сомнений больше не было: это точно был не просто дурной сон. Это было предзнаменование!

Она бросилась в гостиную и прижалась лицом к окну, за которым висела бельевая веревка. Ну конечно, никого. Вечер ведь еще не наступил, и наверняка летучие мыши еще спят. Но что-то подсказывало: это не так. Она чувствовала, что все они уже проснулись. И находятся в глубоком отчаянии.

Опал увидела, как на горизонте собираются темные грозовые тучи, и приняла это за еще один знак. Происходило что-то по-настоящему ужасное и неправильное.

– Дядя Роско! – позвала Опал, дрожащим от страха голосом. – Боюсь, с летучими мышами случится что-то ужасное. Если уже не случилось!

– С чего ты взяла? – отозвался он и тоже подошел к окну. – Милая, уверен, с ними все в порядке. Они все в целости и сохранности спят в своей пещере.

Опал покачала головой.

– Нет, – сказала она, поворачиваясь к дяде лицом. – Они в беде. Мне приснилось, что их пещера обрушилась. Но это не было похоже на простой кошмар. Все происходило словно наяву. Можешь, пожалуйста, сходить и проверить? Ради меня? Пожалуйста?

Он несколько секунд изучал ее лицо, затем кивнул и надел дождевик.

– Ты не хочешь пойти со мной? – спросил дядя Роско. Опал собиралась было кивнуть, но затем покачала головой.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказала она. – Боюсь, что не смогу вынести этого зрелища. К тому же, я хочу остаться здесь, на случай, если они прилетят к нам за помощью.

Она снова посмотрела за окно на пустую бельевую веревку.

– Хорошо, – сказал дядя Роско, открывая входную дверь. – Оставайся здесь. Я мигом вернусь, ты и глазом моргнуть не успеешь. И постарайся не вешать нос!

Опал кивнула и показала ему поднятый вверх большой палец. Он ответил ей тем же и вышел, закрыв за собой дверь.

Всего через пару минут после того, как дядя Роско ушел, за окном вдруг потемнело, и на ферму налетела самая сильная, громкая и жуткая гроза, которую Опал когда-либо видела. Это было похоже на праведный гнев самой Матери Природы, обрушившийся на них прямо с небес. Дождь лил сплошным потоком, кривые зубцы молний разрывали почерневшее небо, а от раскатов грома окна старого дома дрожали и дребезжали.

Опал стало стыдно за то, что она отправила дядю Роско в такое ненастье. И еще она очень надеялась, что летучим мышам есть где укрыться. Под таким ливнем не полетаешь…

Она снова выглянула в окно и подпрыгнула от неожиданности: на бельевой веревке висели все двенадцать Вверх-тормышек – всего в паре футов от нее, посреди проливного дождя, молний и грома. Как же она не заметила, когда они там появились?

Опал распахнула окно и встретилась взглядом с Бразосом. И в тот же миг узнала все, что с ним сегодня произошло, – словно его воспоминания передались ей напрямую.

Она невольно вскрикнула, за несколько мгновений вновь переживая ужасные события этого утра, но на сей раз воспринимая их глазами и ушами Бразоса. Вокруг нее громыхали оглушительные взрывы, каждый из которых был в тысячу раз сильнее из-за сверхчувствительного слуха летучей мыши; она почувствовала, как содрогнулся каменный свод пещеры, за который Бразос цеплялся своими мышиными лапками. Все было в точности как в ее кошмаре, только в этот раз у нее были крылья, и вместо того, чтобы упасть, она взлетела и покинула разрушающуюся пещеру быстрее, чем… ну, быстрее молнии! Да и самого Бразоса – когда он понял, что едва успел покинуть свой дом и стал свидетелем его разрушения – словно молнией ударило. А песня «Ты будешь скучать по мне» все еще звучала в его ушах – а теперь и в ушах самой Опал.

Входная дверь внезапно распахнулась, с грохотом ударившись о стену, Опал вздрогнула, и ее мысленная связь с Бразосом прервалась.

Оглянувшись, она увидела в дверном проеме дядю Роско в насквозь промокшем дождевике. Выражение его лица было крайне обеспокоенным.

– Опал, с тобой все в порядке? – выпалил он. – Мне показалось, что я услышал твой крик.

Опал вытерла слезы, ручьями бежавшие у нее по лицу. Она была слишком потрясена увиденным, чтобы произнести сейчас хоть слово. Вместо этого она просто указала на окно. Дядя Роско повернулся и увидел двенадцать пар черных глаз-бусинок, уставившихся на него. Частые вспышки молний озаряли печальные мордочки Вверх-тормышек. Сгрудившиеся на бельевой веревке под проливным дождем, они выглядели крайне несчастными и подавленными. Но, увидев их, дядя Роско улыбнулся и с облегчением выдохнул.

– Слава богу, с этими малышами все в порядке, – сказал он, а потом выражение его лица снова омрачилось. – Однако я волнуюсь за остальных членов их колонии.

Он закрыл за собой дверь, скинул дождевик и поспешил к Опал. Пощупал ее лоб, затем опустился перед ней на колени, чтобы заглянуть в лицо.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил дядя Роско, выпрямляясь. – Выглядишь очень бледной. Тебя напугали Вверх-тормышки?

Опал покачала головой. Затем глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. Это помогло, и она проделала так еще несколько раз, пока мысли окончательно не пришли в порядок.

– Дело в пещере, дядя Роско, – сказала Опал сквозь слезы. – Сегодня утром пришли злые люди с бульдозерами и динамитом! Они разнесли Большую старую красивую пещеру на кусочки. Она исчезла навсегда! И теперь все летучие мыши остались без дома. Как и мы…

Дядя Роско недоверчиво уставился на нее. Затем медленно кивнул.

– Ты права, – сказал он. – Насчет пещеры. Это были бульдозеры «Известняка Мукерно». Он прислал целую буровзрывную бригаду, и те сделали то, что делают всегда. Все взорвали. – Дядя Роско посмотрел на летучих мышей, затем снова на племянницу. – Но как ты об этом узнала, Опал?

Она задумалась: а не открыть ли ему правду, что после встречи с НЛО у нее установилась с летучими мышами своего рода телепатическая связь, которая позволяет читать их мысли и разделять чувства и эмоции? Но ей не хотелось причинять дяде еще больше беспокойства, поэтому Опал оставила его вопрос без ответа и вместо этого рассказала ему еще кое-что из того, о чем в обычных обстоятельствах просто не могла узнать.

– Остальная часть колонии где-то рядом, – сказала она. – Они пытаются переждать бурю, укрывшись в старых деревьях. Но промокли насквозь и замерзли, а ночью станет еще холоднее. Мы должны как-то им помочь, дядя Роско.

Несколько секунд тот в оцепенении смотрел на племянницу. Затем кивнул и снова повернулся к окну. Мгновение он изучал летучих мышей, сгрудившихся на бельевой веревке, затем снова посмотрел на Опал.

– Хватай свой дождевик и иди за мной, – сказал он, – Есть у меня одна идея.

Опал и дядя Роско выбежали под проливной дождь и направились к старому сараю, перепрыгивая через огромные мутные лужи. Оказавшись внутри, они начали претворять план дяди Роско в жизнь, а именно – развешивать множество бельевых веревок. Десятки их теперь протянулись через весь сарай, став импровизированным насестом, на котором сотни летучих мышей могли висеть вниз головой и спокойно спать, защищенные от проливного дождя и ледяного ветра.

Опал попросила дядю натянуть веревки как можно ближе друг к другу, потому что летучие мыши любят сбиваться в кучки, чтобы согреться. Тот не стал ни о чем ее спрашивать и просто сделал так, как его просят, – уже без всяких объяснений было понятно, что у племянницы есть какая-то особая связь с летучими мышами.

Как только они закончили с приготовлениями, Опал негромко свистнула, и все двенадцать Вверх-тормышек немедленно подлетели к ней, как дрессированные. Они повисли на бельевой веревке прямо перед Опал, и та обратилась к ним – ни дать ни взять генерал перед своим войском.

– Итак, все наконец готово! – сказала она. – Теперь вам надо слетать к остальной колонии и привести сюда как можно больше самых маленьких и самых старых, чтобы укрыть их от бури. И продолжайте приводить их, пока в этом сарае не закончатся свободные места! Все понятно?

Летучие мыши тут же закивали своими маленькими головками вверх-вниз. Или, скорее, вниз-вверх.

– Отлично! Тогда вперед! – крикнула Опал. – И, пожалуйста, берегите себя!

Вверх-тормышки разом вылетели под дождь, словно и правда поняли все, что сказала им Опал.

Дядя Роско наблюдал за происходящим с удивлением и восхищением. И молчал. Просто не знал, что сказать, не мог поверить собственным глазам. Он знал этих летучих мышей всю свою жизнь, но впервые видел, чтобы они подчинялись чьим-то командам, словно цирковые зверушки.

Чтобы скоротать ожидание, Опал и дядя Роско развесили еще больше бельевых веревок. Примерно через полчаса Вверх-тормышки в сопровождении нескольких тысяч своих друзей – всех самых старых и самых маленьких летучих мышей в колонии – за считанные минуты заполнили амбар до самой крыши, набившись туда, точно шпроты в банку.

Когда в сарае не осталось места, дядя Роско поднялся на чердак их старого дома, распахнул все окна и начал натягивать бельевые веревки и там, чтобы дать укрытие еще паре сотен летучих мышей. Затем они с Опал проделали то же самое в гараже, в старом курятнике и даже на веранде перед домом. Они укрывали летучих мышей во всех сухих местах, которые только могли найти, за исключением жилой части дома. Когда же других мест больше не осталось, они начали натягивать бельевые веревки и на кухне, и в гостиной.

К тому времени, как наступила ночь, тысячи крохотных гостей нашли укрытие по всей ферме. Но даже так Опал и ее дяде удалось найти место лишь для малой части всей колонии. Остальным летучим мышам пришлось спать прямо дождем.

Опал знала, что это решение временное. Колонии нужен новый дом. Как и им с дядей Роско. И Опал не считала это совпадением. С ее точки зрения, это была судьба.

Но где им найти новый дом для миллиона бездомных летучих мышей? Да еще так, чтобы Опал и ее дядя могли бы жить поблизости и по-прежнему их навещать?

Она посмотрела на Лаваку, Бразоса и остальных Вверх-тормышек, которые пристроились на бельевой веревке, натянутой поперек гостиной, и внезапно ее осенило. Должно быть, та же самая мысль пришла в голову и дяде Роско, потому что он озвучил ее еще до того, как она открыла рот.

– Опал, – начал он. – Думаю, я сыт по горло жизнью на границе Комфорта. Думаю, нам стоит собрать вещички и переехать в Остин. Тебе, мне и всем летучим мышам. – Он улыбнулся маленьким зверькам, зависшим у них над головами. – У меня странное чувство, что там мы найдем свое место. Мы все.

– Я тоже так думаю! – воскликнула Опал, обнимая его. – Давай так и сделаем!

Дядя Роско удивился было, что Опал приняла решение не раздумывая, но быстро пришел в себя. Сегодня он не раз имел возможность убедиться, что племянница полна сюрпризов.

– Хорошо, хорошо! У меня только один вопрос: ты сможешь уговорить всех этих мышек отправиться вместе с нами?

– Конечно! – ответила Опал. – Они мне доверяют.

Все Вверх-тормышки тут же начали дружно пищать и хлопать крыльями, словно выражая свое согласие. Затем к ним присоединились и остальные летучие мыши, устроившиеся в гостиной. Поднялся настоящий гвалт. Это немного напугало дядю Роско, но виду он не подал.

– Тогда, полагаю, решено! – сказал он, повысив голос, чтобы Опал могла расслышать его сквозь царящий вокруг шум. – Мы отправимся в Остин, как только соберем все для переезда. Что скажешь?

Опал торжествующе воздела руки к верещащей орде летучих мышей, заполнивших гостиную.

– Я скажу: «Готовься, Остин!» – крикнула она. – «Мы идем!»