На моих синих «Жигулях» красовался регистрационный знак чёрного цвета «00–54МОС».

— Подождите, ребята, — «тормознула» Ирина, когда мы переносили свои вещи из вертолёта в мою «копейку». — А в чём мы сегодня будем ночевать?

— В моей палатке. Она двухместная, но это для раскладушек, а так и трое поместимся. В спальники запакуемся и всё. Ночью уже прохладно без спальника. Тем более у моря…

— Ну-у-у… Нет! Всё-таки я сегодня в гостинице переночую, а завтра приеду. Хоть ванну нормальную приму. Д-у-у-у-ш… Нормальный, а не через баночку с дырочками.

— Да, ладно тебе, Ириша. По-моему, всё очень шикарно было. Главное, в баню воду носить не надо было.

— А на кухню надо было таскать! — сказала Ирина. — Хорошо хоть ты не чурался, да ребята помогали. Короче, ждите меня завтра. А я как раз на счёт аппаратуры в филармонии договорюсь. А то, чувствую, ничего у твоих ребят не получится до завтра.

Да-а-а… К выступлению с Высоцким Серёга Громов отнёсся индифферентно. Не его это были песни. Но он-то мне и не был нужен. Мне были нужны ребята, что с ним играют. Хотя, Серёга мог бы и на басу слабать. Да и что там «лабать»? Гони гамму и всё. Главное, иногда в тон попадать. Это мне предстояло «повыёживаться».

Соляк гонять по гамме, это полная шняга. Высоцкий такое исполнение не примет. После первой же песни прогонит в зрительный зал. Хорошо, что я любил песни Высоцкого и пытался их перекроить. Услышал, помню его какой-то зарубежный концерт, где гитарист пытался что-то сольное выдать, и озадачился. Ещё в молодости. Ну и здесь, конечно, тоже аккомпанировал магнитофонным записям. Чему я только тут уже не аккомпанировал? Или кому? Даже Громов оценивал мои потуги на троечку. Да и Владимиру Семёновичу понравилось.

Так что мы с Высоцким сели в «Жигули» и поехали не по направлению в город, а в обратном направлении. Настроение у нас было… Ух!

Когда мы некоторое время проехали, Владимир сказал.

— Ириша, хоть и хорошая, м-м-м, девушка, но с ней даже девчонку не склеить. Это она правильно сделала, что дала нам этот вечер. Поняла, что у меня трубы горят. Умная она…

В голосе Высоцкого прозвучало что-то похожее на восхищение. Он глянул на меня.

— Ты ведь мужик уже? — спросил он.

— В каком-то смысле, да, — замялся я, — но нет.

— Да? — удивился Высоцкий. Потом покивал.

— Ну, да. Шестнадцать. Только-только… ну, ничего мы тебе склеем девушку.

— Не-е-е… У меня девчонка есть. Намотаю ещё чего-нибудь. Презиков у меня нет.

— Презиков? Гандонов, что ли? Я дам тебе. Всегда ношу в обоих карманах рубашки. Любой рубашки. Во!

Он нырнул двумя пальцами в нагрудный карман джинсовой рубашки и вытащил пакетик с иностранными надписями.

— Кондом! — прочитал он. — Так по-русски и написано…

Он рассмеялся.

— С фруктовым вкусом. За жевательную резинку некоторые принимают. Клубникой пахнет. Так и напсано: «Строубери». Ха-ха… Бери, пишут. Я так и говорю. Ха-ха-ха…

— Прикольно, — посмеялся и я.

Одетые в хорошую джинсу и тёмные очки «капли», мы с Владимиром очень походили на братьев. Владимир сильно помолодел, а я повзрослел.

— Как выгляжу? — спросил Владимир. — Вроде неплохо? Да?

— Очень даже неплохо, — подтвердил я.

Он пошевелил губами, словно взял в рот кислятину и сказал:

— Представляешь, старый я уже для молодых девчонок. А по привычке продолжаю пытаться их кадрить. Позы разные принимаю, на руках хожу, а… Они кривят носики. Папа я для них. Или, как говорят сейчас, — «папик». Потом, конечно, когда подопьют… Но это ведь не то совсем… Не так как у тебя сейчас. Тебе сейчас любая девчонка даст, а мне — херушки.

Я вздохнул и сказал:

— Так бывает. Да-а-а….

Настроение у меня было отличное и я запел:

Так бывает: обещает[1]

Утро ясный, тёплый день,

А к обеду дождь со снегом

Затевают канитель.

Я-то знаю, что скрывает

Дождевая пелена

Гнев и горе, — всё проходит,

Вслед зиме глядит весна.

Будет время для апреля

После мартовских ветров,

Лишь бы сбылось всё, что снилось,

Стал бы мир не так суров.

Год за годом повторяясь,

Время прямо держит путь,

Можно всё начать сначала,

Ничего нельзя вернуть.

Помню, в детстве знал я средство

Неудачи избегать, —

Строил крепости из кресел

И ещё умел летать.

Вот бы мне подняться в небо

И усталость сбросить с плеч.

Мир, согласье, волю, счастье

Где найти и как сберечь?

Счастье — это только лето

В ожидании весны,

Краткий миг во власти света

Посреди кромешной тьмы.

Цепь закатов и рассветов,

Долгих зим, коротких лет,

Тень вопроса, след ответа…

Крылья есть, а счастья нет.

Пелось, хоть и акапелла, очень легко и озорно. Я рулил, пел и пританцовывал, двигая плечами и в последний момент заметил, что меня тормозят гаишники. Пост ГАИ на девятнадцатом километре.

— Вот, млять! А документы-то я и не взял! — сказал я и, притормозив иприжавшись к обочине.

— Может в бардачке? — спросил Владимир и открыл «перчаточный ящик». Открыл и вылупился на телефонную трубку и кнопки. Трубка вывалилась и повисла на витом шнуре. Высоцкий нырнул вслед за ней к ногам. Подошёл «гаишник» и заглянул в открытое стекло, глянув на меня поверх спины Высоцкого. Высоцкий выпрямился и с трубкой в руке, мягко рокоча, спокойно поздоровался:

— Добрый вечер, сержант!

Гаишный сержант вскинул руку к козырьку.

— Здравия желаю, товарищ, м-м-м. полковник.

— Ты, сержант, номеров не видишь? — спросил Высоцкий. — Не знаешь, что ли присказку: «Видишь МОС не суй свой нос»? Хотя… Владивосток же далеко. Откуда вам такие присказки знать? На Шамору дорога чистая?

Сержант, не отрывая ладонь от козырька, пожал плечами. А я вдруг увидел перед собой на «торпеде» документы. Я их все сграбастал и протянул постовому. Тот глянул на лежащую сверху карточку и снова козырнул, но уже мне персонально.

— Вы отдыхать? — спросил он.

Я кивнул.

— Может, сопроводить?

Я скривился и покрутил головой.

— Спасибо! — сказал я. — Доедем как-нибудь.

Гаишник снова перехватил палочку и махнул ею, показывая направление «вперёд».

Сзади нас тормознули ещё одни «Жигули», но с проблесковыми фонарями на крыше. Спокойный голос спросил.

— Какие-то проблемы, сержант?

Тот перевёл взгляд на голос и стал ещё стройнее.

— Никак нет, тов…

— Хорошо, сержант, — перебил его спокойный голос. — Продолжайте нести службу.

А мы уже тронулись дальше. Метрах в трёхстах после КПП был сворот с федеральной асфальтированной трассы на Шаморовскую грунтовку и мы прикрыли окна, так как впереди шёл какой-то грузовик.

— Сейчас камнями закидает. Не жмись к нему.

Задний «Жигуль» вдруг заговорил человеческим голосом:

— Автомашина ЗиЛ 02–89 ПРА прижаться к обочине и остановиться! Автомашина ЗиЛ 02–89 ПРА прижаться к обочине и остановиться! Автомашина ЗиЛ 02–89 ПРА прижаться к обочине и остановиться!

Грузовик притормозил, ушёл вправо и остановился.

«Жигуль», сверкая синими проблесковыми огнями и оглушая сиреной, обогнал нас и рванул вперёд, а мы следом за ним. Пыли было не меньше, зато обзор был лучше. И машины шарахались в разные стороны.

— Ничего себе, какая у тебя бумаженция! — проговорил Высоцкий одновременно и восхищённо, и задумчиво.

— Какая? — спросил я, лишь на мгновение скосив правый глаз на документы, в руках Высоцкого.

— Вездеход, брат. На эту машину. Безымянный. Очень полезная вещь.

Что такое «вездеход» я знал. У водителя начальника нашего отдела РУБОПа Сашки Абрамова был такой. На «Мазду Люси»… Вот машинка была! Люкс-комфорт! Мотор-зверь! Но запчасти дорогие! Мама родная! Но от такой сейчас я бы не отказался. Но и к Жигулям я уже привыкал. За то время, что не ездил на ней словно поднаучился и действовал я сейчас руками и ногами очень уверенно.

Была у меня и в той жизни такая особенность. Обучаться во сне. Так я, например, машину водить научился. Проехал на «Жигулях» товарища с километр туда и обратно, а потом снилось мне, как я управляю машиной. Сначала даже во сне получалось не уверенно. Потом, хе-хе, с годами, сны снились часто и долго, водить в сне я стал очень уверенно. А потом сел за руль «Тойоты Карины» и поехал. С ручной коробкой, между прочим. Без прав. Вот времена были!

Пока я вспоминал былое, мы подъехали к Шаморе и милицейская машина, приняв вправо, пропустила нас вперёд. Мы же, проехав основной пляж, поднялись на сопку и свернули направо на узкую грунтовку, снова выехав на пляж. И подъехали к той самой скале, где мы с Игорьком предавались созерцанию подводного мира.

Туда можно было подъехать на машине, так как здесь из-за рифов был «затишок» и волны не так сильно разбили берег и не занесли его песком. Из-за рифов и морской травы купаться здесь было не очень комфортно, но отойдя метров на пятьдесят вправо, море менялось на вполне себе «купальное».

Когда мы здесь были с Ириной и Игорьком, это место было занято палатками, колышки которых было удобно вбивать в землю, а не придавливать камнями. Сейчас палаток на Шаморовских пляжах стало существенно меньше. Разъехались гости, зависимые от начала учебного года.

К моему неудовольствию сцену уже разобрали. Ну, да… Если бы её оставили стоять бесхозной, туристы разобрали бы её на дрова в два счёта. Зато остались шесть больших деревянных катушек на какие наматывают кабель или трос. Их использовали как «фундамент», основу, на которую приколачивали доски сцены, чтобы она не проломилась.

Вот одну такую катушку мы с Владимиром сразу и прикатили к своей машине. Я просто ткнул пальцем в одну из них, когда мы проезжали мимо, и сказал: «О! Стол!» — и Владимир сразу всё понял. Он как-то притих. Обычно бурный, он, увидев волнующийся океан, резко успокоился и поглядывал на него с опаской. Когда вылезли из машины, Владимир снял очки и щурясь долго смотрел на волны, гребнями, сворачивающимися в водные трубы, катившими с океана.

— А что это они там делают, — спросил он меня, указывая на людей, копошащихся в прибое и на берегу. Гребни примерно метров за двадцать до кромки воды разбивались в пену, и, бурля, накатывались на берег.

— Хм! Ракушку собирают.

— Пошли, посмотрим? — спросил Владимир.

— Пошли, — сказал я и, нырнув в вещи, достал сетку-авоську. Прекрасное изобретение. Я бы тому, кто её изобрёл, памятник поставил.

— Раздевайся до трусов, — приказал я.

— Я не в плавках.

— Переодевай. Но всем пофиг. Твои импортные трусы вполне за них сойдут.

— Ты думаешь?

— Уверен.

Сняв импортные шмотки, и заперев их в машине, я привязал ключ к бечёвке и повесил его на шею.

— Вперёд! Ты по берегу посмотри. Но там мало что осталось, наверное, а я в море пойду. Там весь цимес. Бери только гребешок. Знаешь что это?

Высоцкий кивнул. Он был сосредоточен, как перед атакой.

Ракушки штормом нанесло к берегу тонны. Отдыхающие уже наносили к своим коврикам и палаткам ракушку и сложили из неё метровые горы.

— Облезете же, — подумал я заходя в пену прибоя. — Куда вам столько белка?

Сразу закрутило, и песок с галькой ушёл из-под ног. Я ухнулся в воду и, оперевшись о дно, сразу нащупал ребристо-волнистую поверхность ракушки. Вытащил из воды. Осмотрел. Положил в авоську. Опустил руки вниз и стал ощупывать дно. Даже на таком небольшом удалении от берега «гребень» попадался часто. Лезть в бурлящий прибой смысла не было. Много им надо, того гребня. Сейчас разложимся, возьмём гитары, и принесут хоть чёрта лысого. Знал я эту публику. За обычную песню под гитару здесь на Шаморе и поили, и кормили. Проходил я всё это, начиная с семьдесят девятого года.

Был у меня друг Сашка Баскаков. Учились вместе в институте. Тот Битлз исполнял очень похоже и интонационно, и музыкально. У него я учился на гитаре играть. А пел я всегда неплохо. Вот с ним мы и ходили по «Трём поросятам» и «Шаморе», когда водка заканчивалась. «Три поросёнка» — это следующая бухта на побережье, любимая туристами. Там наши знакомые парни ставили лагерь. Всегда на одном и том же месте. А мы к ним приезжали по мере возможности. Наверное, кстати, и сейчас там стоят. Помнится, рассказывали они, что «давно тут стоим». Как в «Белом солнце пустыни».

— Послушайте, Владимир, а как вы относитесь к песням английской группы «Битлз»?

Мы сидели и «чистили» гребешок, вскрывая его и доставая из него «пятак» и срезая «мантию». Пятак клали в одну ёмкость, мантию в другую. Мы уже неплохо выкупались. Причём Высоцкий не побоялся волн и мы с ним заплыв за линию образования «водяной трубы», с большим удовольствием «покатались» с водяных горок, ложась на них животом и скользя, как на серфинге.

Мысль, возникшая об изготовления такой доски, я сразу отбросил. Не очень я любил кататься на волнах. Больше предпочитал плавать и нырять.

— Битлз? Встречались мы с Полом Маккартни в Париже в прошлом году. Он там концерт давал со своей группой «Вингс». В Театре на Елисейских Полях. Марина с Линдой знакома. Она и организовала встречу. Пол мне «Red Rose Speedway» подписал. Конверт, я имею ввиду.

Я посмотрел на Высоцкого уважительно.

— А песни знаете? Битлз, я имею ввиду.

— Да, кто же их не знает? — откликнулся Высоцкий. — У меня все их альбомы. На плёнке, к сожалению. Мне очень нравятся их мелодичность. В английском, правда, я не силён… А что?

— Мы с вами начнём музицировать с этих песен. Я лучше знаю эту публику. Вы же видите, молодёжь одна. Причём, не школьники, те к завтрашнему первому уроку готовятся, а студенты. И не первокурсники, те в колхозе сейчас, а курс второй, третий, четвёртый… Они после практик сейчас на море отрываются. Так, что, будем ловить эту рыбу. А для неё нужны песни правильные. Фирма или андеграунд…

— Андеграунд это что? Подпольщики, что ли?

— Ну, да… Типа «Машины Времени». Слышали про неё? Московская рок-группа.

Высоцкий скривился.

— Что-то слышал… Ходят по Москве слухи. Но… Не до этого мне было.

Он вздохнул.

— Да и бог с ними! Их прибережём на всякий пожарный. Их, как говориться, есть у меня. Песни Битлз вы наиграть-напеть сможете?

— Спеть? — удивился Высоцкий. — Не-е-е… У меня голос не подходит.Наиграть могу. «Естудэй», «Гёрл», ещё парочку.

— Гёрл, хм. Произношение у вас не английское. Да… А подыграть? Трезвучиями, там… Ну, вы поняли?

Высоцкий сделал на лице задумчивую мину, почесал шею, посмотрел на меня, улыбнулся. Я покачал указательным пальцем из стороны в сторону.

— Помним наш девиз: «Ни грамма в рот, ни…», я чуть было не продолжил, но вовремя опомнился. — Хм… Это я, чтобы вы тоже принимали участие в концерте не как зритель, а как исполнитель.

— Хочешь искупать меня в лучах своей славы? — усмехнулся Высоцкий и рассмеялся. — Интересный опыт. Это мы с Булатом Шалвовичем так у него дома музицировали. В две гитары. Даже запись где-то есть…

— Вот и отлично. Особо изгаляться не надо. Сейчас с готовкой закончим, поедим и потренируемся. На звуки музыки и бабочки слетятся.

— Хм! Ночные, — хмыкнул и пошутил Владимир.

— Разные, — решил уточнить я.

Из мантий я наскоро соорудил плов, мелко нарезав их и обжарив с луком и морковью, а гребешок мы пожарили на сливочном масле и слупили просто с хлебом. Жижечку, которую выпустило мясо гребешка, я слил в закипающий рис и от него стал исходить умопомрачительный запах.

* * *

Начали с «Yesterday». У Высоцкого неплохо получалось играть, а мне петь и подыгрывать, дёргая, то басовые, то высокие струны, добавляя в звуки его гитары «мяса». Нормально получилось с первого раза. Сыграли «Girl». В ней Владимир даже вторую партию исполнил.

— У вас очень хорошо получается, — заметил я. — Если нежно.

А сам подумал, что Высоцкому подошли бы песни Джо Дасена.

— Вы Джо Дасена знаете?

— Джо? Конечно знаю. А к чему вопрос?

— У него голос очень похож на ваш, — я серьёзно задумался.

— Разве? Странно. Никто не говорил. У меня есть несколько моих песен на французском. Не буквальные переводы, а так… адаптация…

Я скривился.

— Я не про то. Ваши песни русские и кроме русских они никому не нужны.

— Зря ты… Джон хорошо о них отзывался.

— Лицемеры, — хмыкнул я.

— Думаешь? — явно расстроившись, произнёс Высоцкий. — А мне тоже нравилось.

— У Джо Дасена песни про любовь. И он вскоре станет очень популярным.

— Да-а-а… Его «Et si tu n’existais pas» — шедевральна, — грустно сказал Высоцкий.

— А вы не знаете её? — спросил я на всякий случай?

— Слова знаю, но не сыграю.

— Я сыграю, не вопрос. Давай?

— Хм! Кхм!

Высоцкий пожал печами.

— Мы её с Мариной, обычно, на два голоса исполняем.

Я начал перебор, Владимир запел.

— Мягче, мягче, — попросил я.

Владимир, улыбнувшись, продолжил[2].

— Обалдеть! Девочки! Тут Джо Дасена исполняют, — услышал я сзади.

Подмигнув Высоцкому, я тихо прошептал:

— Ловись рыбка большая и маленькая.

[1] https://vkvideo.ru/video145088503_161770042

[2] https://rutube.ru/video/cf38446784d00f4480db28cdedd41eb1/?r=plwd