Однако, посидев-подумав, мне пришло на ум, что закапывать золото тут же, — плохая идея. Скорее всего, здесь всё перероют и проверят металлоискателями. А значит? Значит, золото надо перепрятывать. Тут же возник вопрос, куда?

Эти места я знал неплохо. Сопку излазил вдоль и поперёк и Бачелазу исходил в поиске, возможно ушедших на другое место, староверов. И нашёл-таки одного отшельника. И с ним случилось интересное приключение. Вернее, не с ним, а с моим другом, которого я отправил к этому отшельнику, но это, как говорится, другая история, да и не моя.

Подумал-подумал, да и не нашёл другого места, как под тот же «мой камень» и положить золото. Здесь ведь никто, кроме меня ходить не будет. А по объёму полтонны золота — это всего-то двадцать пять литров. Удобно, что в землянке нашлись несколько кирок, у которых даже деревянные кучки сохранились.

Взял я одну такую и, оглядываясь вокруг в поисках тигрицы, пошёл к камню. Тигрицы, к моему удивлению, не было видно. Хотя, могла, конечно, затаиться, но я доверял чутью Ракши. Так я прозвал «свою» волчицу. Так в мультфильме «Маугли» звали волчицу, защитившую «человеческого детёныша». Ракша с хинди так и переводится — защита.

Волчицу с собой я не звал, но Ракша пошла за мной, как обычная собака. Эти волки, и правда, не были похожи на серых волков. Они походили одновременно на лис и на шакалов, как их показывают в фильмах про природу. Так же они и выли, как шакалы, а не как волки. Щенки, а их оказалось шесть штук, тоже побрели вслед за матерью.

У камня я достал из рюкзака семь кусочков копчёного мяса и угостил Ракшу и волчат. Они вполне себе уверенно сожрали угощение и завиляли хвостами, которые у них пушистостью напоминали веники.

Пока я вгрызался в землю прямо у плоской каменной стенки, волки исчезли. Мало, конечно, для них моего угощения, чтобы насытится. Углубившись на метр вокруг камня, я перетаскал мешочки с золотом и, прикопав их землёй, хорошенько притоптал и уложил сверху тот дёрн, который снял.

Полностью раздевшись и омывшись в ручье от пота и грязи, я вернулся к разведённому ранее костру, заварил и с удовольствием «испил кофею» вприкуску с печеньем «Зоологическое». Тигрицу я не наблюдал, но на всякий случай прямо на коленях у меня лежал карабин. А сам сидел по-турецки. Из этого «седа» я мог вставать, лишь один раз оттолкнувшись рукой. Или кувыркаться, хоть вперёд, хоть назад, хоть вбок…

Это и спасло меня от нападения «шерханихи». Сидел бы я просто, как обычные люди, капец случился бы однозначно. Как она подкралась невидимой на расстояние прыжка, я не знаю, ведь постоянно осматривался, но выпрыгнула она справа и сверху, а ствол у меня был направлен налево.

Она прыгнула, но периферическим зрением движение я уловил и нырнул чуть ли не в костёр головой, перекатываясь через левую руку и левое плечо. Одновременно тело моё развернулось и карабин, подхваченный коленями, тоже изменил положение, упёрся прикладом о землю и выстрелил тогда, когда тигрица пролетала надо мной.

Пуля ударила её в правый бок, но она её не заметила. Изменив в полёте траекторию броска и положение тела, она приземлилась не на передние лапы, а на задние. Передней лапой она мазнула в мою сторону и карабин едва не вылетел у меня из рук.

Однако, получив импульс, я последовал за ним вправо и вместе с карабином катнулся уже через правую руку и продолжая её движение вывел ствол карабина на нужную траекторию выстрела. Ещё два «бабаха» прозвучали в распадке, а я понимал, что надо «рвать когти» не от тигрицы, а от гэбэшных спецназеров. Пули прошили большую кошку на вылет и она заскулила. А я поднялся.

— Вот дура! — сказал я, обращая внимание, что штанина на правом бедре располосована её когтем.

Обе пули попали тигрице в грудь и, скорее всего, поразили сердце, потому что, упав, она не мгла подняться и лежала, закрыв глаза.

Я шагнул к ней, сел на колени и положил ладонь ей на холку.

* * *

В долину Бачелазы спускаться было нельзя. Я уже видел группу спецназа, подорвавшуюся в сторону выстрелов.

— Не-е-е… Врёшь, не возьмёшь, — время от времени бормотал я, удирая вверх по ручью.

Тут везде были пробиты «путики», на которых староверы зимой соболевали. Они пролегали, в основном, по ручьям. Это скорее были не тропы, а пропилы, освобождённые от сухостоя и иных препятствий.

Вокруг сопки, если перевалить хребет и выйти к Бачелазе севернее и спуститься по ней к деревне староверов, было всего километров двадцать. Я ходил по этому маршруту, когда всю зиму жил здесь один. Был у меня такой жизненный период, когда решился проверить себя на предмет: «а смогу ли я». Сподвигло меня на подвиг то, что в заброшенной деревне я нашёл кучу капканов. Вот и ходил я по кругу мимо «моего» камня, через водораздел и по Бачелазе вниз.

Вот и сейчас я шел проверенным путём, выискивая пропилы-прорубы уверенным взглядом. Да и свежие они были сейчас. Ходили людишки тут совсем недавно. Так и простым охотникам, зачем по чащобе продираться? Всё равно зверь на водопой выходит. Вот и ходят охотники по одним и тем же тропам веками.

Так шли по затёсам на деревьях и Ермак, и Дежнёв, и Поярков с Хабаровым. Уходили и раннее них на восток и на север староверы. Уходили, но оставляли на деревьях зарубы, чтобы другие шли за ними следом.

Так и тут… Но топором я не пользовался. И даже веточки старался «обтекать». И получалось неплохо. А что, зря, что ли по лесу бегал-тренировался? Развивал гибкость, липкость, чувствительность и изворотливость… Хе-хе-хе…

Следы я, конечно, оставлял. Но на реке они меня потерять должны. На Бикине.

От Бачелазы я уйду на восток другим притоком, пройду ещё двадцать километров и выйду к тому притоку, где лежат ещё три лодки чёрных старателей. Я возьму ещё одну лодку и даже без мотора справлюсь к первому правому притоку, оставлю там лодку и вернусь на плато. Вот такой у меня на сегодня наметился маршрут забега по пересечённой местности. И я был уверен, что где-нибудь, но я от спецназеров оторвусь. Но, в конце концов, если они будут такими настырными и грамотными, залягу, пропущу мимо себя и… Я же их видел, а они меня нет.

Я бежал и думал, что так вот и тигры с волками мотаются по округе в поисках добычи, как эти спецназеры. Ведь что такое тысяча квадратных километров? Это квадрат со стороной тридцать один и шесть десятых километра. Всего-то. Я его могу пройти по периметру за четыре дня. Э-э-э… Ну, за пять, ладно. А тигр? Плюс на этом участке ещё и пять-шесть тигриц и у каждой свой участок. Так что, участки то, оказывается очень даже небольшие.

Бежал и шёл, бежал и шёл, бежал и шёл. Без привалов. И чувствовал я себя прекрасно. Всю жизнь бы так бежал и бежал… В небе несколько раз стрекотал вертолёт. Первый раз, когда привёз следаков по нашу душу по поводу найденного золота, а второй раз, когда я свернул на Бачелезе направо и он высадил на моём маршруте группу, но я свернул на восток. А больше топлива у них не было. Ха-ха-ха…

И всё-таки они мой сворот вычислили и пошли тоже на восток. Пришлось применять запрещённые приёмы, однако у второй группы спецназеров, как оказалось, была собака.

— Вот сука! — подумал я, когда услышал за собой лай.

— Ракша, — сказал я волчице и показал пальцем в сторону лая. — Прикрой.

Не поняла. Побежала снова за мной.

— Млять, — выругался я и посмотрел на тигра.

— Ты хоть, Шерхан, не тупи.

Я выставил ладони, преграждая им путь.

— Место! Там цель!

Я сфокусировал зрение на собаке, отстающей от меня километра на полтора. И Шерхан меня понял. Он развернул голову в сторону собачьего лая.

— Заодно и перекусишь, — сказал я и побежал дальше. Ракша побежала следом. Тигр остался прикрывать тыл.

Ага! Тигрица оказалась тигром. Он очнулся, как происходит со всеми, кого я излечивал, раньше полного исцеления. Очнулся и лежал спокойно, словно прижатый моей рукой. А я все десять минут убеждал его, меня сразу не есть.

То, что это был хозяин этих мест, а не хозяйка, стало понятно, когда тигр после исцеления, лизнув мне руку, ушёл прочь, повернувшись ко мне задом.

Вскоре собачий лай прекратился. И я спокойным шагом к вечеру достиг того Бикинского притока, где видел лося, спустил лодку на воду и вскоре уже спрятался в следующем притоке. Умотался я капитально, поэтому перекусил тем, что было в рюкзаке.

Мой костюм из крашенного парашютного шёлка выдержал жёсткие испытания и нигде не порвался. Значит, надо будет сшить ещё пару костюмов и особенно зимние. А ещё надо попробовать покрасить под камуфляж. Краска на этом, добытая на типографии и закреплённая раствором уксуса, лежала ровно и практически не смывалась.

Ночью я снова спал и видел сон про окружающую меня природу. Там же во сне я увидел, как ко мне приближается Шерхан и за ним следом Ракша.

— И почему он её так и не сожрал? — сквозь сон подумал я, имея ввиду волчицу. — Наверное, от неё мной пахнет? И от волчат…

Шерхан лёг в стороне, а Ракша прямо у меня под спиной.

— Вот, же! — подумал я во сне и отключил, чтобы не мешали спать, ночное и фасеточное зрение. — Маугли, блин! Кому рассказать, не поверят. Хотя… Те кому надо поверят.

Когда Шерхан через пару километров встретился мне на пути, моё сердце дрогнуло, но ломать темп было нельзя, и я просто, почувствовав тигриное дыхание, пробежал мимо. Потом тигр некоторое время бежал параллельным курсом, то исчезая, то появляясь в поле обычного зрения. Бежать и уворачиваться от веток с включённым ночным зрением было, всё-таки, не очень удобно. Потом исчез совсем. Оказалось, он пристроился в хвост Ракше, которая совсем его не боялась. Так и бежали.

Волчата остались на попечении стаи, которую Ракша привела со мной познакомиться. Для этого она и уходила, оставив меня у костра. А может, она привела стаю, чтобы расправиться с тигром, да не успела? Похоже, в стае она была альфа-самкой, а её супруг вожаком. Почему я так решил?

После того, как тигр исцелился и ушёл, помахивая достоинством, а я, оглядевшись, увидел стаю из не менее двадцати взрослых и молодых волков, Ракша подошла ко мне, сунула морду в руки и заскулила. Подошли и другие волки и стали меня обнюхивать. Сначала издалека, потом всё ближе и ближе.

Кто-то из нежелающих знакомиться демонстрировал клыки, но стоило Ракше рыкнуть и они тоже подошли и ткнулись носом в мои открытые ладони. Я в это время «смотрел» в долину Бачелазы и не особенно обращал внимание на волков, но увидел главное. Всё как один волки после обнюхивания меня, принимали позу покорности, оседая на передние лапы. Мне даже смешно стало, когда я обратил на это внимание.

Тогда-то я и вспомнил знаменитый мультфильм и обозвал себя «Лягушонком»[1]. Уже потом, на бегу вспомнилось имя защитившей малыша от тигра и приютившей его волчицы. Так и сложилась моя стая. Которая, кстати, тоже бежала за нами, только сильно поодаль и гораздо медленнее. Вслед за спецназовцами.

Утром я убил лося. Не того лося, которого хотел, а другого. Понял, что стаю надо было кормить. Они же думали, что мы на охоте. А зачем ещё так далеко бежать? Только за лосем. Остального зверья и в долине Бачелазы было сколько угодно. Лось вышел на стаю сам и стая могла бы и сама «взять» волка, но они ждали, промахнётся вожак стаи Акела или нет. Волки часто выгоняют зверя в реку, чтобы лишить его подвижности. А тут лось в реку зашёл по своей, хм, доброй воле. Вот и встала стая на обоих берегах в ожидании моих решительных действий.

Я не промахнулся. Лося стая выволокла на берег и в ожидании меня, от добычи отступила. Волчата повизгивали от нетерпения. Шерхан лежал на берегу со стороны сопки, снисходительно наблюдая за охотой, словно цезарь с трибуны амфитеатра.

Я отделил от трёхсоткилограммовой туши левую заднюю конечность и вернулся к месту, где спал. Там развёл костёр, нарезал мяса на очень маленькие кусочки, посолил, поперчил, завернул в фольгу и положил рядом с костром запекаться. Любил я использовать для таких целей фольгу. Её ведь можно многократно использовать, помыв и разровняв. Главное — в огонь не класть. Прогорит фольга.

Вскипятил воду, попил чай с печеньем. Подошёл Шерхан. Выдерживал марку. Думал, мясо поднесут. Ага…

Прямо при нём отрубил от ляжки голяшку и предложил тигру. Тот подошёл и, взяв угощение, отошёл в кусты. Вскоре оттуда раздался хруст перегрызаемых костей.

Полдня я отдыхал, а после обеда, «законсервировав» лодку, тронулся в обратный путь. От этого притока до деревни староверов было тоже, примерно, четыре километра и их я преодолел, не торопясь и не особо напрягаясь, хоть и весел у меня за плечами рюкзак с пятидесятикилограммовым лосиным окороком.

Спецназеры встретили меня на спуске с плато в долину сидя в секрете, но не вышли, а только сопроводили. Я их словно бы и не заметил, а потому и стая прошла мимо них, не трогая, но обходя стороной. Только Шерхан и Ракша шли рядом. Ракша бежала впереди, Шерхан сзади. Меня не заботило, что по этому поводу скажут или подумают гэбэшники. Да и не мог я запретить моим новым «друзьям» отстать от меня. Пусть сами решают, что делать.

По деревне староверов мы, прошли вместе. Взрослые селяне здоровались со мной издали, ребятня таращилась на неожиданно прибывший «зоопарк» из-за спин взрослых или из-за плетней-заборов. Но никто особо не удивлялся нашему тройственному союзу волка человека и тигра.

А вот в лагере старателей при нашем появлении возникла нездоровая суета. Кроме Владимира и Ирины там находились закамуфлированные вооружённые люди и нас, похоже, ждали, так как на поляне между домов находились все. Причём, вооружённые люди целились в моих друзей.

— Если кто-то выстрелит, сильно пожалеет, — сказал я. — Это мои друзья.

Ко мне с восхищением на лице подошёл Высоцкий.

— Ну, ты брат, даёшь! — сказал он громко и продолжил совсем тихо. — Тут такая суета! Это — атас!

С опаской подошла Ирина. И было чего, или, вернее, кого опасаться. Шерхан был большим тигром. Так как был уже стар. Это я определил по клыкам. Он сегодня, пообедав, подошёл ко мне и, лапой отогнав Ракшу, прилёг рядом. Сначала мы лежали спокойно, потом я начал гладить его и мы с ним немного, э-э-э, «повозились». Тигр добродушно скалился и я замети, что все четыре клыка у него обломаны, а это значит, что ему явно за десять лет, что для тигров, живущих в дикой природе, срок максимальный. Наверное, он и напал на меня, как на лёгкую добычу, по этой причине.

— Зачем ты привёл их? И откуда они?

— В тайге встретил, — сказал я. — Пришлось и тигра и волчицу вылечить. Они и привязались. Помогли мне лося завалить. Владимир, примите рюкзак, пожалуйста.

— Лося⁈ Ух ты! Лося я давно не ел.

Он взялся за лямки, и мы осторожно поставили рюкзак на землю.

— Тяжёлый, — сказал и мотнул головой Владимир. — Мы не слышали выстрелов.

— Я не здесь его стрелял. У Бикина.

— Это же далеко! — сказала Ирина.

— Десять километров, — пожал плечами я. — Для охотников это не расстояние.

— Но ты же не, — начала говорить Ирина, глянула мне в глаза и осеклась.

Я улыбнулся.

— Помыться бы.

— Банька греется, — сказал Владимир. — Я тоже вчера не парился. Тут так пропарили, что не до бани было.

— А я предупреждала, — нахмурилась Ирина.

— Связалась с Юрием Владимировичем, — спросил я Ирину, почему-то переходя на «ты».

— Связалась. Сказал, что подумает, но эвакуацию придержал. Ты прав был.

— Ладно, пойду сразу в баню, там и разденусь. Присмотрите за моими друзьями. Чтобы не обидел никто. И пусть к ним не подходят близко. Вас они точно не тронут. Вы теперь в моей стае, а других — не уверен.

— В твоей стае? — удивился Высоцкий.

— А ты, как думал⁈ — вздохнул я и показал на волчицу. — Это — альфа-самка волчьей стаи. Вожака убил этот… Я назвал его Шерханом, а её — Ракша. Вот и… Короче, стая где-то рядом. Мы вместе охотились.

И Высоцкий, и Ирина уставились на меня словно на чудо-юдо. Потом Владимир рассмеялся.

— Ха-ха-ха! А ты, значит у нас, Акелла⁈

— Вот именно, — сказал я и, кивнув, двинулся к бане.

Остановился и, снова устало вздохнув, попросил.

— Ирина Юрьевна, вы скажите следователю, что я с ним завтра поговорю. Я, наверное, прямо там, в бане и усну. И уносить меня никуда не надо. Они не поймут.

Я мотнул головой в сторону сидящих рядом тигра и волчицы.

* * *

[1] Маугли — лягушонок (хинди)