— Некоторые из них очень даже неплохие. Мне, например, понравилась «Так бывает, обещает утро ясный тёплыйдень…» Ты в ней на гитаре, как балалаечник-виртуоз играешь. Где такой игре учат?

Я усмехнулся.

— В том-то и дело, что нигде не учат и приходится учиться на зарубежных образцах. И так во всём, кстати. Всё зарубежное, по умолчанию, хуже, чем Советское. Даже профессиональных литераторов в институте имени Горького готовят так, что выхолащивают любое творчество, похожее на зарубежные аналоги. И в инженерных вузах тоже. Потому-то и тянет всех «в ту степь», как говорил герой фильма «Трембита».

— А как надо? — спросила Ирина Юрьевна.

— Сравнивать надо. Анализировать. И брать лучшее. И не подражать. Всё равно не получится. Но получится своё. Надо брать «технику», «инструменты». И не надо в любое произведение вставлять идеологию с цитатами классиков марксизма-ленинизма. Такая грубая форма пропаганды уже смех вызывает. Тоньше на умы влиять не получается? Да, просто не хочется. Бюрократия везде. Профанация.

— Эк тебя понесло, — усмехнулся Андропов.

— Да, потому что! — огрызнулся я. — Сидят клопы в союзах художнико-литераторо-композиторов и иже с ними и плодят свои труды, которые сразу в топку идут. Не так, что ли? А творчество простых народных талантов никто не видит.

— Была такая передача «Алло, мы ищем таланты», — сказал Андропов.

— Была. И где она сейчас? — хмыкнув, сказал я. — Испугались творчества украинских националистов и прикрыли лавочку[1]. И что, сделали этим лучше? По мне, так совершенно наоборот. Все же всё поняли. А враги наоборот на этом заострили своё внимание и акцентировали свою пропаганду. Но шила в мешке не утаишь. Пожар в торфяном болоте погасить практически не возможно, если не перепахать его.

Андропов подумал-подумал и вздохнул.

— Прав ты, Михаил. Но кто этим будет заниматься? Даже не так… Кто этим даст заниматься? Докладываем мы о проявлениях сепаратизма и национализма, но отмахивается руководство страны. Вроде считается, что подавили его на Украине. Многих пересажали. Но ты знаешь, что возрождение интереса к национальной культуре и языку на Украине — это своеобразный протест против русификации. Двадцать второе мая, день перенесения праха Тараса Шевченко, в шестидесятых стал национальным праздником, отмечаемым ежегодным массовым шествием к памятнику поэту. Среди молодых украинских художников особой популярностью пользуется течение живописи двадцатых годов, так называемый «бойчукизм». Украинская Хельсинская группа организовалась. Наш Григоренко и там, и в Московской участвует. Так что, не всё просто.

— Всё равно украинские песни поют, — сказал, пожав плечами я. — У меня родня, что в Приморье живёт, вся с Украины. Как застолье, так и спивают: «Нич яка мисячна», да «Хай на йому цвитэ…». И почему бы их не исполнять по радио, телевизору? Где тут национальный сепаратизм. Хм! Но мы с вами снова отклонились в сторону экстремизма. А я говорю о народных талантах на телевидении и радио, о современных музыкальных школах, обучающих эстрадному пению и игре на современных музыкальных инструментах, о современных литературных и художественных формах, а не только социалистическом реализме. Фантастики советской совсем нет. На чём вы детей фантазировать учите?. На Роберте Хайлайне? Клиффорде Саймаке? Станиславе Леме? Почему не на наших?

Юрий Владимир смотрел на меня по-настоящему изумлённо. Я его так поразил, что он даже часто-часто заморгал. И кровь отошла от его лица. Я даже заволновался.

— Неужели у нас всё так плохо? — наконец вымолвил он и поморщился, словно от зубной боли.

— Закостенело всё, — сказал я. — Застой. Я сейчас не про кризис в экономике, а про кризис в идеологии и культуре. СССР замер, как Русь при Иване Грозном. В шахматы не играйте, балалайки сжечь, скоморохов на кол, медведей по улицам не водить.

Андропов вдруг порозовел и, неожиданно для меня, заливисто рассмеялся.

— Медведи-то тебе, где примерещились на наших улицах?

— А про скоморохов поняли, да, — тоже улыбнулся я.

Юрий Владимирович вытер белоснежно-белой тканевой салфеткой глаза.

— Ох, уморил! — сквозь смех произнёс он.

— А ведь он где-то прав, — сказала Ирина Юрьевна.

— Да, понятно, что прав, только что делать-то? — развел руки Андропов. — Я не генсек. Да и генсек самолично такие решения не принимает. У нас же не самодержавие. Хотя… Цари тоже не очень-то распоряжались. То Малюты Скуратовы, то Морозовы, то Милославские, то Меньшиковы с Потёмкиными…

Мы посмеялись немного. Меня постепенно отпустило. А то что-то разозлился я. Хотя… На кого злиться-то? Разве переделаешь людей? Вот, собрались они у кормушек… У, хе-хе, горнила власти… И, с одной стороны, боятся в нём, в горниле, сгореть, а с другой стороны — выхватывают из того горнила злато-серебро, что плавится в нём, кто чем и сколько может.

И правы, по своему, диссиденты. Свобода волеизъявления — в широком её смысле — народу нужна. Но и власть права. Без колбасы в магазинах никакую свободу давать нельзя: ни свободу волеизъявления, ни свободу совести, ни свободу печати, ни свободу слова. Крындец тогда государству будет. Как в семнадцатом.

— Так и что вы хотели мне предложить, — спросил я у Юрия Владимировича с «одесским акцентом», — начав разговор за мои песни.

Андропов улыбнулся.

— Они хорошие. Надо их распространить. Я так понимаю, — Юрий Владимирович посмотрел на меня с хитринкой в глазах, — что их у тебя очень много?

— Ну-у-у… Штук триста вспомню.

— Триста? — удивлённо покрутил головой Андропов. — Вспомнишь? Хм! Это хорошо. Их можно раздать разным музыкальным коллективам, записать и распространить. Пусть наши люди лучше наши песни слушают, чем западные.

Я покрутил головой и скривил лицо.

— Они всё равно будут слушать английскую музыку.

— Почему? — удивился Андропов.

— По нескольким факторам. Во-первых, — мы понимаем смысл, значит на первый план выходит он. Значит нужны привлекательные тексты. Во-вторых, — фонетические особенности. Английский язык обладает более гладкой, «певучей» фонетикой. В нём меньше сложных скоплений согласных, а гласные часто звучат более открыто и «сплющено», что облегчает их интонирование при пении. В русском языке, напротив, много сочетаний согласных, которые могут резать слух, а гласные часто звучат неясно. Есть ещё факторы. Да и слова в английском короче. Музыкальная аранжировка богаче. Нашим музыкантам, даже тем, кто один в один копирует иностранщину, свою музыку пока писать не умеют. Не научились. Лет двадцать свободного поиска надо, чтобы русский язык переложить на, э-э-э, современную музыку.

— Но ты можешь? Тебя учить не надо?

— Не-е-е-е,- покрутил я головой ещё сильнее. — Я не музыкант. Кое что я умею, конечно, но научить кого-то играть как на западе, или сделать полноценную «музыкальную вещь» с качественной аранжировкой не смогу. Но и не только это важно в эстраде. Пластика артистов, движение на сцене. И учиться этому придется тоже у западных музыкантов.

И тут Ирина Юрьевна встала со стула, молча выла из комнаты и вернулась с простой гитарой. И дала её мне.

— Сыграй пожалуйста, что-нибудь, — просто сказала она.

— Что сыграть? — опешил я.

— А, что хочешь сыграй и спой. Твою любимую.

— У меня много любимых, — сказал я. — Под любое настроение. Но больше грустных.

Я подумал.

— Самая любимая у меня — из фильма «Офицеры». «От героев былых времён»… Но вы её слышали…

— Мне она тоже нравится, — сказал Андропов. — Можешь с неё начать.

Я пожал плечами и… Заиграл и запел:

— На маленьком плоту сквозь бури, дождь и грозы[2],

Взяв только сны и грезы, и детскую мечту,

Я тихо уплыву, лишь в дом проникнет полночь,

Чтоб рифмами наполнить мир, в котором я живу.

Ну и пусть будет нелегким мой путь,

Тянут ко дну боль и грусть,

Прежних ошибок груз.

Но мой плот, свитый из песен и слов,

Всем моим бедам назло

Вовсе не так уж плох.

Я не от тех бегу, кто беды мне пророчил.

Им и сытней, и проще на твердом берегу.

Им не дано понять, что вдруг со мною стало,

Что в даль меня позвало, успокоит что меня.

Ну и пусть будет нелегким мой путь,

Тянут ко дну боль и грусть,

Прежних ошибок груз.

Но мой плот, свитый из песен и слов,

Всем моим бедам назло

Вовсе не так уж плох.

Нить в прошлое порву, и дальше будь, что будет —

Из монотонных будней я тихо уплыву

На маленьком плоту, лишь в дом проникнет полночь.

Мир, новых красок полный, я, быть может, обрету.

Ну и пусть будет нелегким мой путь,

Тянут ко дну боль и грусть,

Прежних ошибок груз.

Но мой плот, свитый из песен и слов,

Всем моим бедам назло

Вовсе не так уж плох.

Мой маленький плот, свитый из песен и слов,

Всем моим бедам назло

Вовсе не так уж плох.

* * *

Высоцкий подъехал на своём мерседесе чуть раньше цыган, и мы успели поздороваться с Мариной Владимировной. Я так с ней и поздоровался: «Здравствуйте Марина Владимировна!». Хотя, правильно надо было её назвать Екатерина Владимировна. Влади был сценический псевдоним, взятый по имени отца. А почему она поменяла имя, я не знаю.

— Здравствуйте, спаситель, — сказала Влади, но тут же поправилась. — Спаситель моего мужа. Он рассказал, как умирал вчера на сцене, и, попросив принести туда телефон, позвонил вам. Не знаю,как вам это удаётся, но Володя говори, что вы его спасли от удара.

— Да, брат, — с хрипотцой произнёс Высоцкий, — у меня уже и правая сторона отключалась.

— Вот видишь, — сказал я. — Надо менять образ жизни. В этом театре ты её можешь оставить в любой момент. Ты же здоровый сейчас. И тебе кажется, что можно рвать себя ещё сильнее. А нервы не железные. Сам же знаешь, что получается, когда сильно тужишься. И зачем тебе геморрой?

Высоцкий расширил глаза, улыбнулся, переглянулся с Влади и рассмеялся.

— Геморрой нам не нужен, — сказал он.

— Вот и думай, голова, шапку куплю, — пошутил я.

— Ха-ха-ха… — рассмеялся Высоцкий.

— А вы, Миша, к тому, что хороший музыкант, ещё и весёлый, — сказала Марина, улыбаясь.

— Мы гитары взяли, — сказал Владимир Семёнович. — Договорились в Переделкино на счёт зимней дачи. Посмотрим твой участок, ты поделаешь свои земельные дела и приедешь туда. А мы пока с Мариной всё там подготовим, мангал, шашлыки.

Вдруг подъехала вчерашняя цыганская «Волга», а следом за ней у гостиницы припарковались Жигули Ирины Владимировны. Она вышла вся такая спортивно-туристическая: в джинсах, ботинках, кожаной куртке, лыжной шапочке. Юная и красивая.

Владимир, увидев Ирину, ловко выбравшуюся из машины, даже прокряхтел.

— Даже не думай, — сказала Марина шутливо угрожающим тоном. — Не забывай, что я рядом.

— Что ты, Марина, Иришка друг, товарищ и почти брат, — прошептал Высоцкий. — Мы с ней в тайге…

— Слышала-слышала, — проговорила саркастическо-недоверчивым тоном Влади.

— Михаил не даст соврать, — показал на меня пальцем Владимир.

— Не дам, — кивнул я. — Русо туристо — облико морале! Некогда нам было вокруг смотреть, когда золото в реке под ногами лежит.

— А-а-а, тогда понятно. Тогда верю, — рассмеялась Марина Влади и пропела. — Вновь, вновь золото манит нас. Вновь, вновь золото как всегда обманет нас…[3]

Я подумал, что тот, кто туда, на наш участок, придёт, точно обманется. И тут же понял, что там уже «мыть» нельзя. Гэбэшники наверняка сами там возьмут пробы. Что им стоит вертолёт послать и помыть немного? И, может быть, и брали уже? Я ведь так и не знаю, кто были те «чёрные старатели».

— Думали без меня отправиться на природу? — с претензией на несамделищную обиду спросила Ирина. — Или я помешаю вашему отдыху?

Мы переглянулись с Высоцким и оба посмотрели на Марину Влади.

— А я-то что? — округлила она глаза. — Я тут вообще гостья. Иностранная.

— Ты моя жена, — рокотнул голосом Высоцкий, — а значит полноцннный член моего кружка. Хм. Или я член твоего?

Получилось очень двусмысленно и Влади покраснела.

— Дурак, что за пошлые шутки?

Высоцкий вроде как удивился и наивно захлопал «глазами».

— Действительно, хрень какая-то вышла. Прошу пардону, — он сделал жест, словно шляпой отряхивает ботфорты, а потом стал обхлопывать, словно стряхивает пыль, штаниины джинсов.

— Паяц! — улыбаясь, произнесла Марина.

— Ну, мы будем уже ехать или нет, — голосом Василия Алибабаевича сказал молодой цыган и показал нам в улыбке свои тридцать два белоснежных зуба.

В сельсовете всё решилось в полчаса. Потом ещё минут десять я пояснял, что нарисовал в альбоме. Пожилой цыган смотрел на мои эскизы уважительно уже через три минуты после начала просмотра альбома, где я нарисовал всё вплоть до канализации и водопровода. На слове «септик» он остановил просмотр.

— Что такое «септик»?

— Система очистки сточных канализационных вод.

— Выгребная яма?

Я покрутил головой.

— Колодцы из бетонных колец с переточной системой. Переливами. В первой камере оседают тяжёлые частицы, в следующих будут идти процессы брожения с участием анаэробных бактерий, а осветлённая вода перетекать дальше. Последняя камера будет представлять собой негерметичный дренажный колодец (дно засыпем щебнем, песком), через который очищенная вода будет уходить в грунт.

— И где эти колодцы будут находиться? — спросил строитель. — На участке?

— Зачем? За пределами. На общей улице. Люки канализационных колодцев закроются крышками. Их удобно будет чистить и брать из них пробы анализов.

— Это, наверное, за границей так строят, — предположил цыган. — У нас особо не заморачиваются. Село — есть село. Выгребная яма — максимум технологий по защите окружающей среды. А тут виден серьёзный подход…

— У вас высшее строительное? — спросил я.

— А как же, — кивнул цыган и спросил. — Материал стен кирпич? Почему не брус? С ним теплее. И зачем теплоизоляция на фасаде? Некрасиво ведь?

— Зато тепло, — сказал я. — И стены не промерзают. А поверх теплоизоляции наклеивается пиленый туф.

— Хм. Это сильно увеличит стоимость строительства.

— Зато красиво.

— Согласен, — кивнул головой строитель.

На вопрос: «когда строители приступят?», получил ответ: «сегодня» начнём бурить, привязки к площадке есть'. От аванса строителям цыган отмахнулся. Про материалы он меня не спросил. Ну и ладно.

Короче, уже через час мы с Ириной, она всё время неотступно находилась рядом, но абсолютно молчала, подъезжали к «Зимней даче», откуда доносился запах жареного мяса и бренчание гитары.

* * *

[1] Передача «Алло, мы ищем таланты!» в СССР была закрыта в ноябре 1972 года. Основной причиной прекращения её выпуска стали идеологические ограничения и конфликт, возникший во время съёмок в Черновцах (Украинская ССР).

[2] https://ok.ru/video/3330426735326

[3] https://ok.ru/video/11912234142304