Сделав мысленное усилие, я «шагнул» к свету и увидел, как Светлана озабоченно смотрит мне в глаза.

— Что там случилось? Почему ты ругаешься? — спросила она.

— Извини. У Высоцкого сердечный приступ был. Как тут не выругаться⁈

— Был? А сейчас как он?

— Хорошо.

— У тебя глаза такие были… М-м-м… Бездонные. И синие-синие. Аж фиолетовые…. Я у тебя никогда таких не видела.

— Да-а-а… Не видела, — подумал я.

Хорошо ли это? Плохо ли? Не знаю, но, всегда считал, что всё, что нас не убивает, делает сильнее. И… В чертовщину я не верил. Даже по простой логике не получалось наличие падшего ангела и его приспешников. Не мог Бог допустить такого безобразия. Это человек скрыл свои пороки происками «тёмных сил». Легко свалить на беса, который «попутал», свой грех. Души, хм, поганые порывы. Не может у Бога быть соперников. Если Бог создал и любит человеков, конечно. А сие дано по умолчанию.

Путь, который уготовил мне «Он» мне не нравился. Да и не «Он», скорее всего его мне уготовил, а я сам себе. Своей прошлой жизнью. Перешёл, скорее всего какую-то черту в своих, хм, экзерсисах, да-а-а… Но, не хотел я себе такой участи, не хотел… Или хотел? Эх! Разобраться бы в своих хотелках.

— Задумался, — сказал я и подумал. — Кстати, надолго ли задумался? Не десять же минут я стоял тут с трубкой телефона у уха. Светлана бы не так меня, хм, спросила.

— Точно, с ним всё хорошо? — спросила Светлана. — Мы же завтра с ним встречаться собирались.

Трубка телефона всё ещё была у меня в руке и яснова прижал её к уху. Гудков не было, слышалось чьё-то дыхание.

— Владимир Семёнович, вы на связи, или это кто-то другой в ухо дышит? — спросил я.

— Хе-хе-хе, — рассмеялся хрипловатый голос и сказал. — Я это ещё дышу. Хе-хе… Твоими, хе-хе, молитвами. По завтрашнему дню всё в силе остаётся. У нас в семь часов вечера «Гамлет». Подходите минут за тридцать. На кассе билеты оставлены на твою фамилию.

— Спасибо, Владимир Семёнович, — поблагодарил я.

— А днём ты что делаешь? С Ириной?

— Да, нет, наверное, — протянул задумчиво я. — Наследство поеду оформлять в Чоботово.

— Наследство? — удивился Высоцкий. — В Чоботово? Это же Переделкино! Что за наследство?

— Да, ерунда! Дом старый.

— Дом старый в Чоботово ерунда? — удивился Владимир Семёнович и рассмеялся. — Ха-ха-ха! Да, ты обалдел, братец! Там сейчас такой ажиотаж. Это же дачная территория. Лес, воздух, природа, прохлада! Летом в Переделкино очень хорошо. М-м-м… Слушай, брат Миша, а поехали туда вместе? Прямо с утра. Что-то устал я. Когда здоровье сбоило, берёг себя, а теперича…

— Во-во, — перебил я его. — Про «сдуру сломать» я говорил уже.

— Хе-хе-хе! Ну, да, ну, да… Перед спектаклем я обычно никуда, но подумал сейчас, что ну его всё… Марина приехала на пару дней всего, а мы с ней… Я же не пью сейчас, ты знаешь… Вот и отказываюсь от посиделок дружеских, хе-хе… Ни капли в рот, ни, сантиметра, хе-хе-хе… Зато Марина приехала. Не верила, что насовсем завязал. Пришлось рассказать ей про тебя. Ну и про нашу поездку за золотом…

Слышно было, как Высоцкий задышал глубже и голос у него стал взволнованнее.

— Никогда не забуду своего первого золота, — сказал он. — Ты, брат, такой мне подарок сделал! Я несколько новых песен написал. Завтра после спектакля ко мне поедем. Спою.

— Я ведь не один приехал, — напомнил я.

— Не забыл, не забыл. Нормально всё. Простой семейный ужин. Марина с Татьяной приехала. Это её старшая сестра. Она на хозяйстве у нас. Тоже актриса бывшая… Но, ладно… Не по телефону об этом. Во сколько ты завтра едешь?

— В девять утра нужно быть в Чоботово.

— Я заеду.

— За мной обещали заехать, но и ты приезжай к гостинице к восьми.

— К восьми? Хорошо. Туда минут тридцать езды. Успеем.

— Успеем, — согласился я. — Давай. Не рви себя, Владимир Семёнович. До завтра.

— До завтра.

Я положил трубку.

Чаусовы молчали потом Виктор Владимирович спросил:

— Ты это точно с Владимиром Семёновичем Высоцким разговаривал?

Я кивнул. Мне не хотелось больше ни о чём говорить.

— Пойду я к себе в номер. Устал я что-то. Да и поздно уже у нас во Владивостоке.

— Ужинать не будешь?

Я покрутил головой. Мы заезжали с Зарой по дороге обратно в какое-то придорожную пельменную, где я плотно перекусил двойной порцией пельменей, стаканом сметаны и двумя стаканами томатного сока.

— Спокойной ночи, — грустно сказала Светлана. — А мы тебя ждали. Хотели вмести поужинать.

— Устал сильно. Извините.

Я и вправду был выжат, как лимон. Эта «дистанционная ворожба» силу вытягивала капитально.

— Хм. А может это простое пребывание в между, э-э-э…

Почему-то пришло на ум слово «междуречье». Хм! Белая река. Чёрная река. А я посередине? Ага. Ножницы. Без окон и дверей, а посередине — гвоздик. И это — ножницы.

В номере разделся, залёг в тёплую ванну и уснул. Минут на тридцать отключился. Пока не зазвонил мой телефон. Вылез из воды, обмотался полотенцем и прошлёпал босыми ногами до аппарата.

— Слушаю, — сказал я хриплым со сна голосом.

— Это ты? — спросила Ирина Юрьевна.

— Я, — сказал я откашлявшись.

— Спал, что ли? — удивилась Ирина.

— Так, м-м-м, у нас же поздняя ночь.

— А-а-а…Ну, да-да. Мы, москвичи постоянно забываем, какая у нас страна большая.

— Кгы-кгы, — «прокомментировал» я её слова, продолжая приводить связки в порядок.

— А почему я не могу подойти к твоей двери? Хотела постучаться, но почему-то вдруг расхотелось. Да так расхотелось, что захотелось подальше отойти.

— В смысле? — спросил я ничего не понимая. — К какой двери?

— Двери твоего номера, конечно же. Я с телефона вашей коридорной звоню. Я на твоём этаже, Миша. Открой дверь, пожалуйста.

— Э-э-э, — завис я, ничего не соображая. — Минуточку.

И тут до меня «дошло». Я же разложил коврики по местам. Снял чужую силу и разложил. Получается, моя защита работает? Как сказала Зара? Сторожа? А Светлана не стала стучать, постояла у двери и к Заре подошла. Интересно…

Я перенёс коврик, лежавший у входной двери к кровати, и увидел, как свечение артефактов сильно померкло. Приоткрыл входную дверь, которая не была закрыта на замок и снова «нырнул» за дверь ванной комнаты.

— Ты моешься, что ли? Ты же говоришь, что спал, — раздался голос Ирины Юрьевны. — Намочил тут. Я не буду разуваться.

— В ванной уснул, — пояснил я через дверь.

Мысли лихорадочно метались в голове в поиске ответа на уже поставленный Ириной Юрьевной вопрос и на те, что обязательно появятся.

— Скоро выйдешь? — донёсся голос из зала.

— Вытираюсь, — крикнул я. — Только у меня чистая одежда в спальне.

— Я закрыла дверь в зал.

— Окей, — подумал я и, прикрывшись полотенцем, прошлёпал в свою комнату, где хорошенько обтёрся и переоделся в чистое. Не люблю после ванны надевать ту же одежду. Хотя, сейчас я вообще одеваться не собирался. В номере было довольно жарко, а я гостей не ждал. Надел спортивный костюм и вышел к гостье.

— Так и как ты ответишь на заданный мной вопрос? — спросила она улыбаясь.

— Во-первых, — здравствуйте, милая Ирина Юрьевна, — сказал я, улыбаясь во все свои зубы.

— Привет-привет. Зуб, что ли, вставил? — спросила она. — Сразу опуская меня «на землю».

— Сам вырос, — сказал я и подумал. — А у неё не выросли, что ли? Или здоровые все были? Вполне возможно.

— Шутишь? Ну-ну, — улыбнулась гостья.

— Забавно, — подумал я. — И Высоцкий не «жаловался», что у него порченные зубы повыпадали, а новые выросли. Процесс-то болезненный. Надо будет не забыть завтра спросить. И предупреждать надо в следующий раз о возможных, хм, «побочных» последствиях.

— Ну, так и что, по заданному тебе вопросу? Я сильно неуютно себя чувствовала. У меня панических атак никогда до сих пор не было. Очень неприятное ощущение.

— Так, это Зара! Она тут наложила артефактов. Меня проверяла. Смогу ли войти в заговорённый ею круг?

— Вошёл?

— Вошёл.

— Покажи, что он из себя представляет.

Я показал на предметы. Последним показал коврик, который перенёс от двери к кровати.

— Если его положить у входа, круг замкнётся и срабатывает защита.

— Да?

На лице Ирины Юрьевны проявилось явное удивление, перешедшее в недоверие

— А ну ка, положи его на место. Мне эе можно будет в нём находиться?

Я пожал плечами, взял коврик и отнёс к входной двери.

— И долго будем ждать? — спросил я.

— Не долго, — сказала Ирина и подойдя к телефону, попросила коридорную зайти в номер.

Я видел, что женщина подошла к нашей двери, постояла, вернулась за свою стойку и, взяв трубку телефона, позвонила нам.

— Не может войти. Боится, — сказала Ирина Владимировна и озадачено посмотрела на меня.

— Не верю, — сказала она и вышла из номера.

Дверь она не закрывала, но войти не смогла. Видно было, что она борется с чем-то внутри себя, то подходя, то отступая от двери, то поднимая, то опуская руку. Лицо ей тоже двигалось, изображая разные гримасы.

— Забавно, — подумал я.

— А теперь убери его, — сказала она, вконец запыхавшись.

Я отнёс коврик к кровати. Гостья снова вошла в мой номер.

— Кому сказать, не поверят, — проговорила Ирина Юрьевна.

— Зачем кому-то говорить? — удивился я.

— Хм! Кому-то сказать всё равно придётся. И этот «кто-то» ждёт тебя у себя на работе прямо сейчас.

— Меня⁈ Сейчас⁈ Я спать собирался! — с обиженными нотками в голосе воскликнул я.

— На пенсии отоспишься. Одевайся, поехали. Куртку накинь. Тепло в машине.

— Да, я не по форме, — брякнул я и Ирина Юрьевна улыбнулась.

— Всё-таки, чувствуется в тебе, Миша военная косточка. Проявляется сущность, хоть ты и скрываешь её.

— Да, ну вас! — буркнул я и, накинув кожаную меховую куртку, сказал. — Готов.

* * *

Юрий Владимирович встретил нас у себя дома в домашнем халате.

— Здравствуйте, Михаил! Наконец-то! Вы, что так долго? — спросил он, обращаясь к дочери. — И что это у вас?

— Здравствуйте, Юрий Владимирович. Меня из ванны вытащили.

— Где он спал, — продолжила Ирина. — А что это, мы сейчас покажем.

Когда мы, раздевшись, прошли в зал, где был накрыт стол с самоваром и чашками-плошками, Ирина Юрьевна взяла из моих рук «артефакты», а я разложил их по кругу. Юрий Владимирович наблюдал с интересом.

— Попробуй войти в центр, — сказала ему дочь.

Андропов некоторое время посмотрел на неё и осторожно подойдя сначала хотел взять один коврик, видимо, чтобы его рассмотреть получше. Однако, прикоснуться к нему не смог.

Он нагнулся, протянул руку к коврику и… разогнулся. Обернулся на Ирину. Шевельнул бровями. Снова нагнулся, протянул руку, выпрямился. Шагнул вперёд, но вернул ногу назад.

— Что за чёрт? — спросил он, снова оглядываясь на Ирину, а потом перевёл взгляд на меня. — Что происходит?

— Наша Зара, оказывается, вот какие штуки может создавать. Мы-то считали, что она просто играет в ведьму, а она и есть ведьма.

— Ой, ну не надо, — поморщился Юрий Владимирович. — Какая ведьма? Что за глупости?

— Но ты же не можешь туда войти! И я не могу! Только он может! Он как-то переделал эти артефакты, как он их назвал, под свою силу.

Ирина обернулась ко мне и сказала:

— Войди и выйди.

Я прошёл в центр небольшого, образованного, привезёнными из гостиницы предметами, круга и вышел.

— А теперь введи туда отца, — приказала Ирина.

Я взял Юрия Владимировича за руку и провёл его в круг. Мне это представление не нравилось. И я долго отказывался в нём участвовать, но дочь Андропова настояла, убедив меня, что это сделать нужно. Мы минут пятнадцать препирались, стоя посреди моего номера в гостинице, когда я уже оделся. Я даже взопрел.

— А теперь ты выйди, — сказала она мне.

Я вышел.

— А теперь попробуй выйти ты, папа, — снова скомандовала Ирина.

Юрий Владимирович из круга выйти не смог. Он шагал туда-сюда, но перешагнуть незримую черту не смог. И его лицо выражало такие же движения, как и у Ирины, когда она пыталась войти в мою комнату.

— Выпустите меня отсюда, — наконец попросил он, едва сдерживая дрожь в голосе.

Я зашёл, взял его за руку и вывел. Андропов сел в кресло и, нахмурившись, сказал:

— Уберите, хм, «это» из моего дома.

Я собрал предметы в стопку и отнёс в прихожую, положив на пол.

— Не в круге, а в куче они безопасны, — сказала Ирина Юрьевна и тоже села в кресло.

Андропов молчал пару минут, хмурился.

— У неё же слабый дар, — наконец сказал он. — Она не может так лечить, как он.

— Лечить не может, а всё другое может. Мы же исследовали её. Её гипноз…

Андропов отмахнулся, скривившись.

— Толку-то от её гипноза. Да и… Гипнозом каждый пятый владеет.

Юрина Юрьевна, соглашаясь, кивнула.

— А ты можешь внушать людям свою волю? — спросил Андропов.

Я покрутил головой.

— Хм! — хмыкнул Андропов. — Видишь, он воин и целитель. А им бы, это я про Зару и её тёток, только народу глаза застилать, да по карманам шарить. Что за тяга такая⁈ Тьфу!

Юрий Владимирович, почти что натурально, сплюнул. Потом снова помолчал.

— Я понял тебя, дочь. Только входить в свой дом заручку с Зарой или с ним, — он кивнул на меня, — я не хочу. Да и вряд ли возможно создать большой защитный периметр. Если бы было возможно, думаешь мы одни бы заинтересовались?

Он посмотрел на дочь.

— Но с Зарой обязательно поговори. Хм! А как это всё в ваших руках оказалось?

Я рассказал. Всё рассказал. Когда дошёл до того, что сказал, что разорвал «магический круг» Андропов скривился, как от зубной боли.

— Разорвал магический круг? Что за бред⁈ Мы, что, в сказке живём?

Я ничего не ответил. Он некоторое время смотрел мне в лицо.

— У тебя глаза стали тёмно-синими. Да, ты садись на стул, что ли. Что ты стоишь?

А я, вспоминая, как «отключал магию» в доме «старого цыганского короля» и провалился в междуречье, почувствовал вдруг переполнившую меня силу. Именно переполнившую. Да так переполнившую, что ударило сначала в озноб, а потом в жар.

Чтобы как-то «охладиться», я взял стакан и налил в него из стеклянного кувшина ягодный морс. Выпил. Полегчало. Однако, когда увидел, что и кувшин, и стакан сейчас сияют изумрудным светом, как предметы в «изумрудном городе», удивился и непроизвольно уставился на них и «зависнув» на большее, чем положено время.

— Что не так со стаканом? — спросила, обеспокоено, Ирина.

— Со стаканом-то всё так, — тихо проговорил я. — Задумался просто. Вспомнил свои ощущения там. Очень они неприятные были.

— Ты не договорил, — напомнил Юрий Владимирович. — Потом-то что было?

— Да, ни чего, в общем. Зара что-то пробубнила. Потом сказала, что святилище подчинила и сейчас они будут с товарками магичить-химичить. С какими-то венками и другими амулетами. И мне, желательно, из круга выйти. Зара протягивала за круг руку, ей давали предмет, она заносила его в круг, что-то бубнила. И так раз за разом. Сплошное мракобесие.

— Во-во! Правильное слово! — сказал Андропов. — Ладно! Хватит об этом! Давайте чай пить⁈ А то и у меня что-то в горле пересохло.