Москва встретила нас небольшим мелким снегом и минусовой температурой. Но мы были готовы и одеты по-зимнему. Во Владивостоке ещё стояли плюсовые температуры, но не настолько, чтобы стесняться надеть тёплые куртки и пальто.

Я удивился, но нас встретила Зара, а не Ирина Юрьевна. Вернее, Зара и её дядя — «президент соединённых цыганских штатов мира».

— Охренеть! — подумал я, вспомнив про эту иерархию. Я ещё раньше поспрашивал Ирину о Заре и её родичах, и она подтвердила, что такое имеет место. Как в Сицилийской мафии. И его статус тоже подтвердила.

— За что такая честь? Расстались мы с ним в Калуге не то, чтобы очень. Хотя, после того случая в Рязани, когда мы с Зарой считывали коды-пароли и номера счетов…

И тут у меня в голове всё сложилось. Он хоть и называл себя так, но реальной властью на тот момент не обладал. Зато, после того, как я им помог вскрыть «ларчик», всё изменилось в лучшую, для него сторону. И потому-то он здесь, а не в затрапезной Калуге. Хотя, предыдущий «президент» обитал в Рязани.

— Хм! Да, пошли они нахрен! — решил я. — Думать ещё о них!

Поздоровались «официально» без «обнимашек» и рукопожатий. Цыган был одет в очень дорогое пальто с бобровым или ондатровым — не разбираюсь — воротником и такого же гладкого блестящего меха шапку-пирожок. Зара — в короткую, чёрного, тоже хрен знает какого, меха, шубку, шапку и красные лаковые полусапожки.

— Красная шапочка наоборот, — подумал я, мысленно улыбаясь. — Красная тапочка. Хе-хе.

Но, надо было честно признать, Зара была великолепна. Особенно переливались и её карие глаза. Они искрились, словно в них мелкими крупинками имелись вкрапления отполированного золота. И жар от неё шёл особый. Я ведь сразу по выходу из самолёта включил своё и периферийное, и ночное, зрение, и все другие органы чувств напряг так, что сам, наверное, искрился. И Зара тоже меня почувствовала и после пожатия рук, отстранилась.

Я почему так напрягся? Да потому, что увидел в толпе встречающих около тридцати источников силы. Вернее — тридцать два сильных и восемь — так себе. Цыганский «Дон Карлеоне» тоже светился фиолетовым, но не так сильно, как Зарины ведьмы. Когда они окружили нас я вздохнул и, поднапрягшись сильнее, на выдохе прочитал Иисусову молитву. Ведьмы расступились. На губах Зары мелькнула улыбка.

Нас посадили в новую, сияющую чёрным лаком автомашину «Волга» ГАЗ-24 с чёрным кожаным салоном. Цыганский «дон» и Зара сели в другую, такую же шикарную «Волгу».Нас отвезли в знакомую мне гостиницу «Славянка», которая сейчас называлась гостиницей Центрального дома Советской Армии, где мы заселились в номера разнесённые не только по коридорам, но и по этажам. Чаусовы заселились в четырёхместный номер на втором этаже, мне «достался» одноместный «угловой» люкс на последнем этаже с окнами, выходящими на площадь Коммуны, которую я знал, как Суворовскую, и Екатерининский сквер.

Одноместный люкс имел две комнаты и большой санузел с полноценной, а не стоячей, ванной. Ванну я сразу и принял. Вернее — душ. Пока Зара ждала меня, сидя в кресле в холле коридора. В свой номер я её не впустил, хоть она и пыталась прорваться. Ещё не хватало мне Светланкиной ревности. Зара посмотрела на меня уважительно, но фыркнула.

Но я не впустил Зару в номер не только из-за опасения негативной реакции любимой. Постояв в дверях и препираясь с Зарой, я мысленно просканировал помещения и обнаружил несколько предметов, излучающих гораздо большую силу, чем Зарины ведьмы и расположенных в виде кольца. И, похоже, Зара хотела использовать их прямо сейчас, войдя вместе со мною в этот магический круг.

Круг начинался с дверного коврика, на котором я стоял.

Усмехнувшись, я сошёл с него, движением ноги толкнул коврик внутрь помещения и аура магического круга погасла. Сара тоже «погасла» и, молча развернувшись, ушла в холл. Я ничего не стал ей говорить. Каждый из нас играл в «эту игру» по своим правилам. Закрыв дверь, обошёл комнаты и нашёл амулеты. Их было пять: коврик у входной двери, коврик в ванно-туалетной комнате, прикроватный коврик в спальне, салфетка на «журнальном» столике, плед на одном из кресел.

Каждый из предметов сиял фиолетовым и, наверное, был «околдован» заговором или заклятием, но я поступил с ними грубо. Взял и сложил все предметы на кресельный плед, накрыл им сверху и хотел вынести в коридор, но заметил, как от моих прикосновений фиолетовое свечение медленно гаснет и проступает свечение зелёного спектра, которым светились все, прирученные мной волки и Шерхан. И не только они. Все, кого я лечил, светились зелёным и это заставляло предположить, что может быть, когда-нибудь я увижу в других людях болезнь. Почему нет? Надо только работать над этим…

Вот и сейчас, добившись результата, я снова разложил предметы на прежние места и замкнув дверным ковриком магический круг, почувствовал себя словно в колыбели.

— Прикольно! — восхитился неожиданному открытию я и пошёл принимать душ.

Из душа я «увидел», как Зара вдруг снова вернулась к моей двери и постояла несколько минут, словно к чему-то прислушиваясь, потом расставила руки в стороны и некоторое время постояла так. Потом, поникнув головой, побрела, другого слова и не подберёшь, в сторону этажного холла и снова уселась в кресло.

— Прикольно, — снова сказал я сам себе. — Начинаем потихоньку магичить? У-гу-гу…

Не переставая контролировать окружающее меня пространство, я быстро ополоснулся, смыв липучий пот — в самолёте было жарковато — и, уже вытираясь, заметил, как в коридоре появилась Светлана. Она остановилась в холле, вероятно что-то спросила Зару, и подошла к двери моего номера, но постояла перед ней и снова вернулась в холл.

Переодевшись в чистое я вышел к девушкам, которые мило беседовали. Зара на меня лишь взглянула и отвела взгляд в сторону.

— Какие у нас планы? — спросил я.

— Естественно — ужин, — сказала Светлана. — Сейчас здесь три часа дня, а по-нашему полночь. Есть хочу, аж хохочу.

— Ты же ела в самолёте целых три раза. Ещё и маминой курицы три куска съела.

— А-а-а! Так ты считаешь, сколько я съела? Крот-счетовод!

Света в шутку стукнула меня по плечу.

— Ах ты противный!

Зара на наше представление не смотрела и даже не улыбнулась. Она смотрела в сторону хмурясь и закусив губу.

— Какие планы у тебя Зара? Ведь не даром же ты меня… кхэ-кхэ… ждала.

Цыганка посмотрела на меня настороженно с чуть заметным прищуром.

— Есть дело одно очень срочное, — сказала она, — но твоя девушка права, сначала нужно пообедать. В ресторане для вас заказан стол. Вы обедайте. Мы тебя с дядей внизу в холле подождём.

— А тут нормально кормят? — спросил я. — Или нам лучше где-нибудь в другом месте пообедать?

Зара бросила на меня недовольный взгляд и с извиняющимся видом проговорила:

— Думаю, здешняя еда тебе понравится.

— Смотри, Зара, — я усмехнулся, — в последнее время я стал излишне требователен к еде.

— Нормальная будет еда, — недовольным тоном произнесла цыганка.

— Да, ладно тебе, Мишка! Чего ты выёживаешься? Тебя привезли прямо из самого аэропорта, столик заказали в ресторане. А ты выкаблучиваешься.

— Я не выкаблучиваюсь, — сказал я, а говорю вполне серьёзно и Зара знает, что я имею ввиду. Правда, Зара?

— Правда, — вздохнув, ответила цыганка. — Тебе всё понравится.

Светлана фыркнула.

— Надо потом поговорить с ней, — подумал я. — Чтобы держала себя…

А потом подумал, что вот она и начинается притирка-приладка и определение, кто главное звено, а кто второстепенное. Кто ведущий, а кто ведомый. Не может в паре быть два ведущих. Коренные и пристяжные у лошадей, вожак в собачей упряжке, шкипер на корабле… Нет других вариантов, если важен результат. Да-а-а… Никак без этого. Знаю, проходили. Бывает, однако, в собачей упряжке и два вожака, чаще — сука и кобель, но это, как и в жизни людей, большая редкость.

Однако, я Заре не поверил и правильно сделал. Поданная мне «котлета по-киевски» светилась фиолетовым, как болотный цветок ирис. Есть её я не стал. Понюхал для вида и отставил в сторону, а потом встал из-за стола и вышел из ресторана.

— Я скоро вернусь, — сказал я, отвечая на немой вопрос в глазах всех троих Чаусовых. — Руки забыл помыть.

Выйдя из ресторана, подошёл к цыганскому дону и его племяннице.

— Что происходит? — спросил я спокойно.

Цыган смотрел на меня тоже спокойно и с явным интересом.

— Ты, смотри ка! И вправду всё видит?

— А ты не верил, — сказала Зара.

— Что происходит? — снова спросил я, стараясь сдержать эмоции. — Вы мне поесть дадите спокойно, или мне в другой ресторан идти? А может в гастрономе лучше колбасы купить? И Кильку в томате?

— Извини, дорогой, — сказал «дон». — Это проверка была. Нам нужен человек, который видит ловушки. Хм… Лучше, чем Зара, видит.

Цыганка потупилась и вздохнула.

— Не факт, что и он увидит, — сказала она. — Это он мои увидел, а те не мои.

— Да-а-а… Те не твои, — вздохнул «дон».

— Знаете, что? Я на голодный желудок очень злой и никому не верю, — перебил я его. — Поем, тогда поговорим. Есть у вас другой номер. В свой я вас не впущу.

— В твой мы и сами не войдём, — хмыкнув, сказала Зара. — Забарикадировался!

— Будет номер, — кивнув, сказал «дон».

— Только без фокусов, — сказал я. — И это последнее предупреждение.

— А то что? — спросил «дон».

Я ничего не ответил.

Принципиально заказав другую «котлету по-киевски», эту попросил унести. Официант так и сделал, молча, без возмущения и вопросов. Взрослые Чаусовы пожали плечами, Светлана удивлённо похлопала ресницами, но, к моему удивлению, промолчала.

— Ничего, ещё научится молчать, — подумал я, но через мгновение «додумал», — или не научится. Главное, — молчать самому.

Пообедали. Надежда Евгеньевна всегда ела мало и имела весьма стройную фигуру. Виктор Владимирович тоже не был пухликом, но ел не меньше меня. Я-то, понятно, расходовал килокалории, как паровоз, тянущий состав из сотни гружённых углем вагонов, а у него куда всё уходило? Светлана, хитро поглядывая на меня и помня мои слова про курочку в самолёте, съела один салат из креветок и к моему возвращению, маленькими порциями поглощала мороженное и сосала молочный коктейль через трубочку.

Я слупил мясной салат и котлету с картофельным пюре в три прикуса, лихо запил сочное мясо томатным соком и был готов покинуть стол вместе со всеми.

— Что дальше, Миша? — спросила меня Надежда Евгеньевна.

— Думаю, раз Ирина Евгеньевна не появилась, значит появится вечером. Пока у нас свободное время. Можно погулять по окрестностям. Здесь рядом справа театр Советской Армии, а налево и через Садовое кольцо цирк на Цветом бульваре. По ровному, тут совсем не далеко. Мне нужно будет позаниматься чужим здоровьем.

Об этом мы и раньше говорили с Чаусовыми, поэтому они только дружно кивнули, а Светлана вздохнула.

— Тогда, мы пошли одеваться, а ты делай свои дела, — сказала Надежда Евгеньевна, — и до вечера.

— До вечера, — попрощался я, останавливаясь около «дона» и «племянницы», поднимающихся из кресел.

Цыган и правда чем-то походил на дона Карлеоне в исполнении Аль Пачино. Такой же невысокий, худощавый, с высоким лбом и словно нарисованными чёрными глазами, характерным носом и большим ртом, заканчивающимся опускающимися вниз складками. Пышная причёска с баками, переходящими в бороду у него тоже напоминала альпачиновскую в фильме «Серпико». И улыбка… И уверенность…

Вполне вероятно, что цыган подражал Карлеоне, ведь филь уже вышел. Первая часть в семьдесят втором, вторая — в семьдесят четвёртом, а «Серпино» в семьдесят третьем.

— Может быть он смотрел эти фильмы? — думал я неоднократно раньше. Подумал тоже самое и сейчас.

— Вам бы в кино сниматься, — едва не сказал я ему, но сдержался. Всегда хотел сказать эту фразу, но моей «души священные порывы» были не уместны в наших весьма сложных отношениях.

В точно таком же четырёхместном номере второго этажа, как и у Чаусовых, Зара осталась стоять, а мы с «доном» уселись на кровати, уставившись друг на друга едва ли не лицо в лицо. Кресел в этом скромном номере не имелось.

— Свободных номеров в гостинице нет, — через губу процедил цыган. — Мы не собирались разговаривать с тобой здесь. Нас ждёт более достойное для разговора двух серьёзных мужчин место. Я ведь помню, что ты мне говорил о том, что ты и там и здесь не простой человек. По достоинству хотел приветить.

— Не получилось, — сказал я. — Бывает. Не надо мудрствовать лукаво. Переходите уже к делу.

«Дон Карлеоне» скривил губы и вздохнул.

— Говори ты, Зара. Боюсь, я его сейчас зарежу.

— Это ещё суметь надо, — дерзко, но спокойно сказал я, глядя цыгану прямо в его бешенные, наливающиеся кровью, глаза. — И лучше вам, если вы не можете себя прилично вести, выйти. Мы с Зарой сами поговорим.

Цыган дёрнулся, как от удара, скрипнул зубами, метнул в меня глазами молнии, вскочил с кровати и хотел выбежать из номера, но Зара его остановила, придержав за локоть. Словно по волшебству с его лица сошла злобная гримаса, а глаза угасли.

— Ух, ты! — удивился я. — Так он ручной.

— Останься, дядя, — попросила Зара спокойным голосом. — Росиди тут. Не надо тебе показываться людям в таком виде.

«Дон» глянул на меня и, вздохнув, присел на другую кровать.

— У нас очень большая проблема, — сказала Зара, не поднимая на меня глаз, — в которой можешь помочь только ты. Если твоя сила окажется достаточной для этого.

Она тоже вздохнула.

— Есть одно место…

Снова вздох. Я терпеливо ждал. Никуда не торопился. Тем более узнать чужую тайну.

— Это дом старого, э-э-э, цыганского короля. Он находится здесь в Москве. В него должен переехать новый «король». Которым стал мой дядя. С твоей помощью стал, так как он единственный, кто смог с моей помощью, прочитать мысли старого «короля».

Меня мысленно от её слов: король, король, король, и от неприятных воспоминаний, перекорёжило. Но сделав над собой усилие вида я не подал.

— С твоей помощью, да, — поправилась Зара.

— Тьфу, — мысленно сплюнул я, но снова промолчал.

— В этом доме есть святилище, — продолжила Зара. — Хм. Такое же, как ты уже видел у нас в доме.

Тут Зара в первый раз глянула на меня и тут же отвела глаза.

— Но я не могу в него войти. И никто из наших не может. Я бы легко отдала свою старшую власть, если бы кто-нибудь смог.

— Старшая власть? Интересно, — подумал я. — Это она про что?

— То, что ты сегодня сделал с моими чарами, не может сделать ни одна, м-м-м, моя товарка. Мы в июне не смогли провести обряд.

Она посмотрела на меня.

— Двадцать первого июня у нас ритуал. В этот день природа обретает особую силу, а ведающие женщины заготавливают травы, изготавливают обереги и, хм, особые веники.

— Хе-хе! Мётлы, что ли? — подумал я, мысленно веселясь. — Вот, дурь!

— Эти венки используют в следующий день, что приходит в июле. На день Ивана Купалы.

— А-а-а… Не веники, а венки, — понял я.

— Эти венки девушками пускаются по воде… Ещё много чего нужно делать в святилище. А никто из наших войти в круг не может.

Зара жалостливо посмотрела на меня.

— Помоги. Если мы не войдём в круг до Рождества, нам придётся уйти. Другая семья заявит претензию на святилище. А значит, и король тоже будет другой. А это позор, который смывается только кровью.

— Что за бред⁈ — подумал я и, не выдержав, скривился.

— Не кривись, — сказала Зара. — Это очень серьёзно.

— Но, я-то тут причём? — удивился я. — Вы — это вы, а я — это я. Я не член вашей семьи. Я даже не цыган и не верю во все ваши магические чудеса.

Зара удивлённо вскинула брови.

— Как это не веришь⁈ Сам во всю пользуешься силой и не веришь⁈

— То — сила, а то — ритуалы. Магические круги всякие. Что за бред⁈

— Как это бред? А ты сам что сегодня сотворил?

— Что я сотворил? — не понял я. — Твою силу заменил своей, чтобы ты не смогла меня заколдовать. Тьфу, прости, господи. Сделать мне внушение.

Зара рассмеялась.

— Не хотела я тебе ничего внушать. Это простой магический круг, в который никто не зайдёт чужой. Не только не зайдёт, но даже не подойдёт и, тем более, не прикоснётся. А ты не только прикоснулся и разрушил его, но и перенастроил амулеты на себя. Просто так. Без всякого магического круга. У нас так никто делать не может. Да и никто, кого я знаю, не может.

Тут я понял, что злился на Зару и её дядю «Дона Карлеоне» зря. Не хотели они меня подчинять своей власти. Проверяли.

— А сразу сказать нельзя было? — буркнул я. — Сразу пошли бы туда и…

Зара улыбнулась и покрутила головой.

— Прикасаться к тем амулетам опасно. В ком нет достаточной силы, умрёт.

— А во мне есть? — хмыкнув, спросил я.

— В тебе есть, — кивнула головой Зара. — Да и прикасаться должна я. А ты мне просто поможешь. Как в тот раз.

Я недовольно покрутил головой.

— А мне это надо? Не знаешь разве, что током убивает последнего в цепи.

— Мы тебе будем очень признательны, — просто сказала Зара и повторила. — Очень.

— Ага, — я скривил в ухмылке губы. — Квартира в Москве, дом-дача в Переделкино, пять автомобилей мерседес, самолёт…

— Всё? — спросила Зара.

Я, усмехнувшись, кивнул.

— Значит договорились, — сказала, улыбаясь, цыганка.

Мой рот раскрылся сам и чтобы не подать вида что яофигел, я сказал:

— Но деньги вперёд.

— Естественно, — кивнула головой Зара в ответ на кивок «дона».

* * *

— А почему не я сам? — спросил я Зару. — В себе я уверен, а в тебе нет.

Мы стояли перед плошками со свечами. Каждая плошка была амулетом и в моём «приборе периферийного видения» пылала фиолетовым пламенем. Не светилась, как Зарины артефакты, а именно пылала, как очень яркая свеча.

— Ты не сможешь снять заговор.

— Как это⁈ — удивился я. — Ведь снял же?

— Не снял, — покрутила головой Зара, — а заменил чужую силу на свою. А амулеты как были заговорёнными сторожами, так и остались.

— Не понял, — сообщил я.

— Что тут понимать? — удивилась Зара. — Амулет — амулету рознь. ТЫ ведь не знаешь заговоров, поэтому сделать амулет не сможешь. А вот переделать на свой — можешь. Правда, как это у тебя получается, фиг знает!

— Ну, так и тут. Что огород городить?

— Ага. А потом ты ворожить в круге будешь? Это ведь не мой круг станет, а твой. Амулеты мощные. Не запустят чужого. Мне свою силу вливать надо. А потом разрушать их и создавать свои.

— Зачем разрушать?

Зара скривилась.

— Мало ли что в них ещё вложено. Я же не знаю.

— Мне отдашь, — сказал я. — Зачем разрушать?

— С ума сошёл⁈ — вылупилась на меня Зара. — Это тебе не простые сторожа. Не помнишь, что с тобой в нашем круге было?

— А что было? — удивился я.

— Мы тебя почти подчинили, — горделиво сказала Зара.

— Почти — не считается, — пожал плечами я. — Может, я поддавался?

— Поддавался? — удивилась Зара. — Да, дадно.

— Да, ладно — снова дёрнул плечами я.

— Хочешь, забирай. Но только потом. Ритуал замены провести надо. А потом забирай, если хочешь.

— Слушай, а почему ты старую ведьму не позовёшь? — вдруг задал я простой вопрос, клторый раньше меня не посещал.

— Старым ведьмаком был сам старый король, — буркнула Зара. — Редко бывает, что мужики достаточной для ритуалов силой владеют. Тот король очень сильным был.

Что-то мне вдруг стало не по себе.

— А может, ну его нафиг? — подумал я. — Не хочу силу отдавать Заре. Может она эту хрень выдумала, чтобы моей силой подпитаться? Так, вроде бы, мне её не жалко. Или ей много силы надо? А вдруг она меня специально заманивает, чтобы в этот круг меня заманить?

Я скривился от гадливого ощущения во рту.

— Что же я такой недоверчивый? — подумал я.

— А знаешь что, — вдруг сказал я. — Мне кажется, мы сможем обойти оту проблему с другой стороны.

— С какой? — нахмурилась Зара.

— Вот, смотри. Я сейчас, э-э-э, перепишу их на себя, а потом мы с тобой весте войдём в круг и ты сможешь сама или с моей помощью их разрушить.

Зара подумал-подумала и посветлела лицом.

— А ведь верно! — сказала она и обрадованно разулыбалась. — Так тоже можно сделать!

Потом она посмотрела на меня и пожала плечами.

— А ты совсем-совсем не боишься?

Я отрицательно покрутил головой.

— Я не верю во все ваши чудеса, — сказал я и прикоснулся к первому светильнику.

Такого удара током я ещё никогда не ощущал, а било меня частенько. Баловались мы по детству с конденсаторами. Мы-то дурни не знали, что они бывают высоковольтные. Я, дурень, не знал… Вернее, знал, но не подумал о последствиях. Как истинный проверял на себе и знал, что к проводам надо прикасаться одной рукой, а другую держать за спиной. Вот я и прикоснулся к шестьсотвольтовому. Отлетел я метров на пять и долго не мог в себя прийти.

Вот и сейчас меня шандарахнуло почти так же, только не откинуло, а присосало, словно к источнику постоянного тока. А поэтому эффект получился «долгоиграющим». С минуту меня не отпускало ни туда, ни сюда, а потом я словно шагнул в бездну, которая разверзлась перед моими ногами, а я, шагнув, завис над ней. И бездна была чёрно-фиолетовой, да. Ну, а какой ещё быть бездне? Зато надо мной сияло яркое солнце. И я понял, что легко могу скользнуть вниз, а вот чтобы подняться туда, откуда пришёл, надо ещё постараться.

И я забился, как лягушонок, упавший в сметану. Причём и руки и ноги у меня имелись, тольк не имелось той массы, которую можно было бы взбить в кусок масла, от которого можно было бы оттолкнуться, чтобы выпрыгнуть из кувшина. Однако я всё-таки нашёл точку опоры. Откуда она взялась? Бог знает…

Я держал плошку с восковой свечой в руках и пламя у ней уже было не фиолетовое, а зелёное. Я оглянулся на Зару.

— Что? — спросила она.

— Всё, — сказал я и поставил плошку на пол и подал Заре ту же руку. Другая у меня была за спиной.

— Пошли.

— Куда пошли⁈ — воскликнула она. — А другие?

Я покрутил головой.

— Всё, — сказал я. — Пошли!

Зара отдала мне свою руку и мы вошли в круг, обозначенный пятью горящими зелёным светом светильниками.

— Не-е-е, — подумал я. — Никому я вас не отдам.