Спустя месяц всё-таки наступает подобие мира. Вернее, все притворяются, что другой стороны не существует.

Ошнар направил кровожадность орков на борьбу с гоблинами и гномами. Как и обещал, он поделился с Седогривыми своими стратегическими секретами и отпустил орков чинить бесчинства там, где они хотят.

Лорд Кассиан занял пост временного заместителя короля до тех пор, пока настоящий король приходит в себя после болезни.

Удивительно, но с тех пор, как к отцу не заявляется лорд Виктор, его здоровье идёт в гору.

Служанка находит меня в саду, наблюдающую за движением кувшинок в маленьком пруду.

— Король желает вас видеть.

Я лишь киваю, давая себе ещё немного времени постоять на свежем воздухе, что разительно отличается от вони в орочьих лагерях.

Дома пахнет цветами, зеленью и предательством.

Пусть к покоям отца кажется вечностью.

— Войди, Аврора.

Тон отца, пусть и ослабленного болезнью, все ещё подобает королевской особе. Его приказов невозможно ослушаться.

Я проскальзываю в комнату.

Отец восседает в кресле у окна. Если бы не накинутое на колени одеяло, то я решила бы, что он велел перенести трон, который он обожал едва ли не сильнее своего государства.

— Месяц прошел, дочь, — начинает он, не глядя на меня. За окном кипит работа по восстановлению города. — Стены отстраивают. Народ успокаивается. Но трон не может пустовать, пока я болен. В королевстве должен быть сильный лидер. Народ должен ощущать власть, безопасность и стабильность. Я уже не смогу дать им этого.

Я молчу, предчувствуя недоброе. Во рту становится кисло.

— Твоя… связь… с этим существом, — он с трудом выговаривает слова. У меня дёргается глаз. — Была вынужденной жертвой, которую ты принесла ради всех нас. Я это понимаю. Понимаю, что ты только жертва обмана и не смею винить. Но теперь все изменилось. Орки ушли. Их вождь… задерживается здесь по непонятным причинам. И этому должен прийти конец.

Он поворачивает голову и блестит строгим взглядом так, что я почти как ребёнок втягиваю голову в плечи. Привычка.

—Ты выйдешь замуж за Марка Кассиана. Немедленно. Его род силен, он пользуется уважением народа и армии. Этот брак объединит королевство, залечит раны и даст нам сильного короля. А твоя репутация будет очищена.

На голову будто ведро воды вылили.

—Нет, — голос дрогнул. — Отец, я не могу. Я не выйду за Марка!

— Это не просьба, Аврора! — от удара костяшками пальцев по подлокотнику кресла проходится трещинка. — Это приказ твоего короля! Ты думала, я позволю тебе связать свою жизнь, свою кровь с этим монстром? Отдать ему право наследовать трон?! Это безумие!

— Да не собираюсь я ему отдавать трон! Мы... мы просто союзники! А Марк ещё отходит от горя по жене!

Отец сошёл с ума? Какой сейчас брак? Он себя уже похоронил? Да и кто сможет править лучше него?

Марка я уважаю и люблю, как давнего друга, но с тех пор, как три года назад он женился, мы с ним почти не виделись. Он обустраивал семейное гнездо, занимался бумагами в поместье под столицей, да подбирал мужчин на службу в гвардию.

Нам некогда было общаться, некогда узнавать друг друга взрослых. Да и я никогда даже подумать не могла о нём в подобном ключе! А теперь отец мне предлагает скорое замужество. Даже не предлагает, а требует от меня пойти под венец, даже не внимая моим доводам!

— Марк заботится о народе, ему некогда горевать. Таких преданных короне подданных мало, особенно, Аврора, твоего возраста, — он давит, будто это может меня переубедить. — И ты хорошо его знаешь, как и знаешь, что Марк никогда тебя не обидит.

— Не сомневаюсь, отец. Марк примерный мужчина. Но...

Как, ну как ему объяснить, что при мысли о замужестве у меня выворачивается вся душа? Не желаю, я не желаю выходить за Марка! И за кого-то еще не желаю! Не хочу, разве моего «не хочу» так мало?

Мало. Я принцесса и я обязана поступать так, как того требуют порядки. Мне нужно выйти замуж и посадить на трон нового короля, пока отец еще может помочь и подсказать.

Так почему же сейчас больнее, чем прежде? Почему я так остро реагирую на обыкновенные для аристократов ситуации?

— Я не готова, отец.

— А к чему ты готова? — он злится, по покрасневшим глазам вижу. — Остаться старой девой? Потерять наш трон и отдать его очередному Виктору? Аврора, я верю Марку. И...

Отец осекается. Он неожиданно сильно пучит глаза, будто что-то вспомнив.

— Твою связь мы разорвём. Ты же из-за зелёного зверя переживаешь. Это не твои мысли! Это мысли монстра, который удумал привязать тебя к себе!

Он хочет сказать что-то ещё, оскорбить Ошнара, задеть меня и нашу с ним... дружбу? Ох, как сложно дать определение нашим взаимоотношениям. Мы точно больше не враги, но и не друзья. И Ошнара я монстром не считаю.

— Он не монстр! — горячо протестую я. — Он спас нас! Он отвел свои войска, когда мог уничтожить всех! Отец, мы были слабы, нас бы даже стая гоблинов бы поставила на колени, и никакая армия не успела бы подоспеть из провинций!

— Он отвел их, потому что ты его заколдовала этой вашей связью! — отец закашлялся. — Но магия магией, а долг есть долг. Ты принцесса. Ты не можешь быть замечена даже в переглядах с врагом. Брак с Марком состоится через неделю. Готовься.

Отец сейчас ведёт себя почти, как лорд Виктор. Требует от меня что-то ужасное, не оставляя выбора.

Но я уже попадалась на этот крюк один раз, не попадусь второй.

— Я сказала нет, — бросаю отцу несогласие и отступаю к дверям.

Меня тошнит. Знала бы, чего готовит мне день, не стала бы завтракать жареной индейкой.

— Аврора! — его голос бьёт ударом кнута. — Если ты ослушаешься, я объявлю тебя недееспособной и выдам замуж силой! А твоего зверя изгонят из города или казнят как узурпатора! Выбирай!

Я выбегаю из его покоев, не в силах слушать. Бегу по коридорам, не видя ничего заплаканными глазами.

Он не понимает! Ничего не понимает! И все остальные глухи и слепы к моим чувствам! Что я могу сделать, если ощущаю "монстра" рядом, внутри себя, в самой душе? Как я могу выйти замуж, если Ошнар стал неотъемлемой частью меня? А за месяц редких встреч на развалинах стен я целиком пропиталась орочьей натурой?

Я врываюсь в свою спальню. Хлопаю дверью и прислоняюсь к ней, пытаясь перевести дыхание. И только тогда ощущаю знакомое присутствие. Тяжелое, теплоё, как раскалённый солнцем камень.

Ошнар стоит у моего балкона, прислонившись к косяку. Его массивная фигура кажется инородной в утонченном интерьере. Однако даже среди розовых стен я не чувствую Ошнара чужим.

—Твой отец-король громко кричит, — пусть тон кажется спокойным, Ошнар раздражён. Я ощущаю в животе кислую боль. — Он хочет отдать тебя другому самцу. Он забывает, чья ты по крови.

— Он хочет отдать корону Марку, а меня защитить от сплетен и гнева народа, — самой не верится, что объясняю мотивы отца.

Ошнар фыркает. Его губы кривятся, и левый клык становится куда выше правого. Кажется, орк сейчас разорвётся в недовольстве.

И мне больно, что причиной его гнева служит мой отец, самый дорогой мне человек.

—Люди. Вечно все через самок решают. У орков проще. Если вождь хочет самку — он её берет. Если другой самец претендует — они дерутся. Кто сильнее, тот и прав. Твои речи о союзе и договорах они странные и глупые. Но я не хочу убивать твоего отца или этого Марка. Когда я думаю об этом, я чувствую твою боль. Острую, как стрела в животе. Это неудобно, это мешает действовать.

— Ты... не тронешь их?

— Не сегодня.

Я хочу ему что-то сказать. Объяснить, что чувствую не только боль, но и страшную пустоту от мысли о браке с Марком. Что я не хочу этого. Что я хочу… Но слова застревают в горле. Я боюсь их произнести.

Ошнар мое молчание. Его глаза блестят от злости, немереной.

— Смерть предателя снимет часть твоего груза, — Ошнар вдруг говорит о чём-то ином. — Я пойду к твоему жениху. Напомню ему, что обещанное ещё не выполнено. Пора завершить старые дела.

У меня нет сил противостоять Ошнару, но напоследок я пытаюсь попросить его не причинять боль Марку. Я ведь знаю, я ощущаю, как Ошнар мечтает его разорвать. Но орк только ещё раз хмыкает и уходит неведомо куда. И даже стража возле покоев не знает, что делать и где искать этих двоих и как их разнимать.

Я остаюсь у себя, пообещав, что если вдруг почувствую стремление Ошнара убивать — отыщу его раньше, чем случится непоправимое.