От орка разит кровью, потом и железом. Мерзость! Всеми силами я стараюсь не дышать носом, а челюсти и подавно сжимаю.

Вырваться не удаётся, но я лучше умру, чем прикоснусь ртом к этому!

— Давай, людишка.

Ногти впиваются в его колени, царапая кожу с внутренней стороны, где должно быть больнее всего, но тварь стойко держится и только активнее тычет меня лицом в заросший пах!

— Открой пасть, сучка!

По подбородку проходится ужасный серый орган, на который я старательно пытаюсь не глядеть, но он своей внушительностью перекрывает весь обзор. Я уже не понимаю, во что вцепляются мои руки, не чувствую, по чему елозят колени. Ощущаю только ужас, застывший в висках.

Нет... почему я такая слабая?

Ошнар... что подумает Ошнар?

Я больше не ощущаю нашей связи в голове, её стёрло собственными эмоциями.

— Давай!

Удар вновь обжигает лицо. И я даже рада. Пусть лучше ещё раз ударит и оставит меня здесь!

Кровь скатывается по подбородку и падает на траву, впитываясь в родную землю.

— Думаешь, не заставлю? Тогда поработаешь другой дырой!

Нет!

Перед глазами всё расплывается, и я уже не понимаю почему. Слишком болит голова, слишком болят волосы, за которые дёргают, слишком много слишком.

— От... ва... ли — произношу и заглатываю откуда-то взявшуюся перед носом землю.

Нет!

— Баба на войне нужна только для... — хихикающий орк неожиданно замолкает и выпускает меня из жёсткого захвата, милостиво позволяя упасть и отползти.

В ушах звенит, мышцы не слушаются, но, не разбирая пути, я устремляюсь в лесную чащу.

Обернуться страшно, ведь там орк. Дал ли он мне фору или одумался и вернулся к товарищам? Неважно. Нужно бежать. Перебирать всеми конечностями, как животное, чтобы скрыться с его глаз как можно быстрее.

Едва ощущаю в ногах силу, как тут же поднимаюсь, хватаясь за шершавую сосну. На коре остаётся кроваво-грязевой развод от ладоней.

— Хм.

Меня передёргивает от неожиданности. Едва ли не в трёх шагах от меня в позе бездвижного дерева застыла человеческая фигура.

Мужчина. Высокий. Лицо его скрыто капюшоном.

Человек?

— Ты жива? — быстро произносит незнакомец низким, но молодым голосом.

— Вроде бы. Кто вы такой? — я приглядываюсь, но черт не разобрать.

Кажется, человек. Интонации наши.

— Некогда объяснять. Идём. Они сейчас поспеют, — человек хватает меня за руку и резко тянет за собой, минуя высокие столбы сосен.

Двигаемся мы дугами, будто прячась от стрел.

— Кто поспеет? Орк?

Не дождавшись ответа, оборачиваюсь. Орк, что недавно пытался сотворить ужасное — мёртв. Точно мёртв. Лежит спиной на земле с распахнутыми глазами и перерезанным горлом.

Мой насильник так просто и изящно убит. Одним росчерком клинка.

Так просто... даже становится смешно.

А я не смогла ничего. Только лить слёзы и принимать удары.

Из груди поднимается всхлип. Какое-то безумное неуместное веселье требует от меня улыбаться и держаться за живот от неуёмного смеха.

— Принцесса, быстрее!

Человек вытаскивает нас из леса и тащит вдоль высоких городских стен в направлении... чего?

— Куда мы? Да кто ты такой?

Вопросы тонут в рёве военного рога. Орки начали наступление.

Ошнар?

Стоит вспомнить клыкастое зелёное лицо, как виски пронзает болью. Будто чужими глазами я вижу стоящего на коленях орка, который недавно приказывал насильнику отвести меня к вождю, и сразу же картина меняется. Подо мной уже тело насильника. Его серое лицо становится практически белым, лишь красные мазки крови боевым раскрасом выделяются на горле.

Через нашу связь на голову хлыщет лавина сильнейших эмоций: ужас, ярость, убежденность, что меня похитили, пытали, убили. И одно единственное, ясное как сталь решение — смерть всем людишкам.

— Нет! — вскликиваю в пустоту. — Ошнар! Вождь орков думает, что я мертва! Он же сейчас сожжёт город!

— Он искал тебя, я видел, — кричит мой спаситель, но не отпускает. Не даёт броситься к разъярённому орку. — Нам нужно остановить это до того, как они сметут всё!

— Как?! — почти рыдаю я, спотыкаясь об очередной камень.

Мы бежим слишком быстро. Тогда, когда голову разрывает от чужой ярости, сосредоточиться на дороге невозможно.

— Виктор. Он нужен оркам.

— Откуда тебе знать?

Человек не может знать о нашей договорённости с Виктором. Лорд бы никому в жизни не рассказал, как подставил меня, вынудив добровольно стать рабыней врага, а потом и предательницей всего рода людского.

— Он погубил не только тебя, — только и шепчет мужчина, перед тем, как резко остановиться перед стеной в самом непримечательном месте.

Но будто по божественному мановенению, камень под чёрной перчаткой вдавливается прямо в стену.

— Тайный ход. В его кабинет. Будь тихой, принцесса, нас не должны заметить.

Мы пробираемся по темноте в тишине, пока вскоре не слышим голоса. Мы замираем у крошечной решетки, выходящей прямо в кабинет отца. Теперь же это явно кабинет лорда Виктора. Отец бы... не потерпел этой золотой безвкусицы.

Тварь! Он занял отцовское кресло! Может, и трон уже отнял?

— Ц-ц, — мой проводник приставляет к губам палец.

Это ясно и без намёков.

Мужчина мягко выставляет меня вперёд, чтобы я лучше видела происходящее в кабинете. Сам остаётся сзади, едва не упираясь грудью мне в спину.

В комнате двое. Сам Виктор и лорд Кассиан — седовласый герцог, некогда один из самых уважаемых людей в королевстве. Когда-то я дружила с его сыном Марком.

— …никакой паники, Кассиан! — расхаживает по кабинету озабоченный лорд Виктор. — Орки штурмуют стены? Отлично! Пусть их ряды поредеют. Наша стража устоит.

Устоит? Больные, чумные, раненые? Он в своём уме?

Я вцепляюсь в прутья решетки, и чувствую, как мужчина позади предупредительно сжимает плечо.

Поняла.

— Устоит? Виктор, орки не на шутку разъярены! Наши ребята ослабли, — голос Кассиана дрожит от гнева или от страха. — А этот новый слух… что Аврора… что она жива? Что она с ними?

Виктор презрительно фыркает.

Как же хочется стереть с его лица пренебрежение.

Он уничтожил мою репутацию, и смеет ещё корчить рожу? Да он хуже любого тупоголового орка!

Как бы я хотела голыми руками его придушить!

— Аврора мертва. Кассиан, глупая девочка так уместно стала уплатой кровавого долга, — Виктор завершает очередной круг и останавливается напротив мужчины. — Кассиан, послушай, Аврора погибла, зато народ ненавидит и орков, и весь гнилой королевский род. Мы выйдем из этой войны героями!

Лорд Кассиан так и качает головой, его лицо искажено болью раздумий.

— Предательница… я не могу поверить. Я растил её как родную… она и Марк…

— Девчонки слабы духом, — отмахивается Виктор, будто обсуждает цвет платья служанки. Что-то далёкое и неинтересное. — Она испугалась мора, сбежала к тем, кого считала сильнее. Ты же сам видел, как она уходила. Многие видели. Но теперь она мертва, и это к лучшему. А сейчас, пока орки и люди заняты друг другом, у нас есть время, пока в темнице никого нет. Я собираюсь покончить с этим старым фарсом прямо сейчас, пока бесчинствует чума и неразбериха. Сегодня же я надену корону и предстану перед победившим народом новым королём. Хватит с этого грязного рода!

Кассиан отшатнулся от Виктора, как от ядовитой змеи.

— Что? Но совет… народ… война... это беззаконие!

— Это необходимость! — шипит Виктор. — Людям нужен сильный король, а не умирающий предатель. Я знаю, что ты умный, Кассиан. Ты понимаешь, чего означит для нас обоих.

Произнеся это, Виктор поворачивается и выходит из кабинета, хлопнув дверью. Показательно.

Лорд Кассиан же остаётся стоять посередине комнаты. Его плечи опущены, на лице отпечатано многодневное опустошение.

Глядя на эту сцену, я, кажется, даже забыла, как дышать. Нужно было вслушиваться в каждое слово мерзавца, чтобы понять, что он собирается сотворить с моими людьми. И отцом...

— Он же не... не убьёт отца?

Мой спаситель протягивает руки, но не касается меня. Пальцы застывают на крошечном расстоянии от моей шеи и... снимают решетку.

— Принцесса, пролезай.

Мы пробираемся в кабинет, удивляя лорда своим неожиданным возникновением так, что мужчина хватается за сердце. Будто призрака увидал.

Его взгляд бежит с моего грязного, изможденного лица на фигуру моего спасителя.

— Марк?! — ахает он. — Что? Аврора? Ты жива?

— Марк? — повторяю вслед за лордом. — Это был ты?

Я сдёргиваю с мужчины капюшон, совсем не встречая сопротивления. Своего друга детства я точно бы ни с кем не перепутала.

— Отец! Ты слышал всё. Я говорил тебе про Виктора и его бредни. Старик втянул нас в войну, отец! Орки уже разбили восточный гарнизон! Эта мразь врала обо всём.

— Аврора, — лорд делает шаг ко мне и прикрывает глаза. — Слава богам ты жива!

— Она не предательница, отец.

Марк говорит ещё, но настолько быстро, что я теряю смысл.

— Я бы никогда не поверил, — он открывает глаза, и в них застывают скупые слёзы. — Я помню, как ты любила сказку о потерявшейся в облаках синице. Ты бы никогда не отреклась от нас. Виктор сказал, что видел твою смерть, и это лишь очередная ложь. И как я… как я мог хоть на миг поверить ему? Теперь я прозрел, моя принцесса.

Лорд наклоняется так глубоко, как позволяет больная спина. Марк тоже кланяется, едва не припадая грудью к полу.

— Мы на твоей стороне, принцесса Аврора.

Оба мужчины склоняются глубже. Оба знакомые мне с рождения и единственные из всего народа, кто сейчас на моей стороне. Те, кто искренне верит, что не могла я сбежать из дома к врагам.

В этот момент с улицы доносится оглушительный грохот.

— Рухнула вторая стена, — Марк выглядывает в окно, прячась за бордовой шторой.

Мне даже не нужно смотреть, чтобы почувствовать ярость Ошнара. Он уже перед дворцом.

— Аврора, Виктор ушёл губить твоего отца. Мы должны поспешить, — лорд Кассиан резко спохватывается и устремляется к выходу.

Вместе с Марком они проверяют коридор на наличие других людей.

— Где папа?

— Виктор поместил его в подвальную комнату. Говорил, что болезнь короля прогрессирует на воздухе, — сознается Кассиан.

Он говорит тихо, но быстро. Ему явно стыдно, что он ничего не предпринял, чтобы по-настоящему помочь своему старому другу.

Мир сужается до узкой щели между двумя мирами. С одной стороны — темница, где томится мой отец. Пока ещё живой. С другой — улицы моего города, превращенные в мясорубку, где бушует Ошнар, моя кровная половина, решившая, будто я мертва, и мстившая людям реками крови.