К утру клинок исчезает.

Рукоять остаётся у меня на поясе, но лезвие гаснет до рассвета. Я повторяю вчерашнюю клятву. Серебряная нить не отзывается.

Новую форму ночью переделали наспех. Под правой проймой тянет шов; я ослабляю три стежка и снова могу поднять руку.

Кайден приходит перед утренним колоколом. Он замечает нитку на столе, потом пустую рукоять у меня на поясе.

— Не получилось вызвать клинок? — Кайден кивает на пустую рукоять.

Я пробую ещё раз провести пальцем по серебряной нити, но та остаётся тёмной.

— Получилось вызвать раздражение. Пока только моё.

Кайден чуть улыбается. Сегодня он снова собран, а на левой ладони носит перчатку, хотя в комнате тепло.

— Испытание начнут с обычного оружия. Совет хочет понять, умеете ли вы держать строй.

Я проверяю саблю. После вчерашнего клинка она кажется непривычно лёгкой.

— Совет уже знает ответ.

Кайден берёт со стола учебную саблю, проверяет крепление ножен и возвращает ремень пряжкой вверх.

— На плацу будут наследники Великих домов. Многие считают, что клинок достался вам случайно. Они постараются доказать это перед советом.

Я затягиваю ремень. После слов о наследниках исправленный шов снова тянет.

— Пусть стараются. Я приехала искать Рена, их одобрение мне не требуется.

— Тогда не позволяйте им выбирать для вас темп. Вы не учились фехтовать. Станете повторять за ними — проиграете на первой минуте.

Я застёгиваю ножны и только потом поднимаю на него глаза.

— А если буду действовать по-своему?

— Проиграете позже. — Он возвращает саблю. — Для первой проверки это уже результат.

На плацу ждут около тридцати кадетов. Одинаковые куртки и сабли всё равно не скрывают различий. У светловолосого юноши серебряные застёжки Крейсов. Парень у края строя сам латал локоть и теперь держит руку согнутой.

Разговоры стихают, когда Кайден выводит меня на середину. Сейчас перед ними стоит дочь прачки с обычной саблей.

Начальник учебной части, мастер Вард, читает решение совета. Его голос скребёт по морозному воздуху, а взгляд всё время возвращается к моей рукояти.

— Скидок за происхождение, отсутствие подготовки и вчерашнее происшествие не будет.

Светловолосый наследник наклоняется к соседу и говорит громко, чтобы я услышала:

— Древнему клинку понадобилась прачка. После боя хотя бы форму отстирает.

Несколько человек смеются. Я смотрю на его куртку: левый плечевой шнур продет через пряжку неправильно и при резком взмахе затянет сустав.

— Кадет Крейс, раз вам скучно, станете её первым противником, — мастер Вард вызывает его из строя.

Юноша улыбается и представляется, хотя имя только что прозвучало:

— Дориан Крейс. Постарайтесь продержаться дольше, чем ваш брат в последнем поединке.

Мастер Вард бросает на него предупреждающий взгляд, но не вмешивается. Кайден стоит у края площадки. По его лицу невозможно понять, услышал ли он.

Злость помогает заметить, как Дориан переносит вес на переднюю ногу и заранее поднимает левое плечо. Шнур впивается в куртку ещё до сигнала.

Первый удар едва не выбивает саблю из моих рук. Я отступаю слишком прямо, пятка скользит, Дориан останавливает клинок у моего горла и даёт мне понять, насколько легко мог закончить бой. В строю снова смеются.

— Ещё раз, — требует мастер Вард. — Носитель должен выдержать три схода.

Дориан возвращается на исходное место. Теперь я смотрю на его плечо. При следующем выпаде он разворачивает корпус; серебряный шнур затягивается и на мгновение тормозит руку. Я ухожу в сторону, цепляю гарду и касаюсь тупым лезвием его ребра.

Смех обрывается. Дориан рвёт застёжку и смотрит на меня без ленивого превосходства.

— Вы испортили крепление.

Я показываю концом сабли на перекрученную ленту. Дориан уже понял причину, но отступить перед строем ему труднее, чем признать ошибку.

— Оно было продето неправильно. Исправьте, пока не вывихнули плечо.

Дориан быстро перестёгивает шнур. Третий сход он выигрывает за несколько движений, но после сигнала не отворачивается от меня.

Мастер Вард ставит отметку в ведомости.

— Техника отсутствует. Наблюдательность приемлемая. Перейдём к полосе.

Следующий час я падаю на сетке и отстаю при смене направления. На стене замечаю надорванную петлю страховочного ремня. Мастер Вард считает это уловкой, пока петля не рвётся у него в руке. После этого смех стихает.

Последним испытанием становится магический круг. По двое кадетов входят внутрь, поднимают щит и удерживают его, пока наставник усиливает давление. Мне дают место рядом с парнем в самостоятельно зашитом локте.

— Илай Верн, — он поправляет короткий ремень на предплечье. Голос спокойный, но пальцы не попадают в пряжку. — Мой источник слабый. Не рассчитывайте, что я удержу вашу сторону.

— Мой клинок отдыхает. — Я забираю у него ремень и ослабляю стежки на локте. — Кто зашивал?

Илай не вырывает руку, хотя ему явно неловко стоять передо мной с чужой помощью. Когда ткань перестаёт давить на сгиб, он наконец распрямляет локоть.

— Я. Вещевой мастер сказал ждать до следующей недели.

В воротник вплетена тонкая серебристая нить. Такую же я видела на форме Рена, но тогда приняла её за защитную вышивку.

Мастер Вард ударяет жезлом о камень.

— В круг, кадеты. Разговоры закончить.

Мы занимаем места. Илай поднимает ладони, я повторяю за ним. По контуру загорается синяя полоса, давление упирается в плечи. Первые мгновения щит держится ровно. Затем воротник Илая темнеет от инея.

Он сбивается с дыхания и опускает правую руку.

— Верн, восстановить стойку, — мастер Вард усиливает давление ещё на одну метку. — Эстен, держите свою половину.

Синяя стена проседает. Илаю становится хуже слишком быстро. Серебристая нить на воротнике светится изнутри и стягивает ткань вокруг шеи. Он втягивает воздух короткими глотками.

— Снимите давление, — требую я. — У него контур тянет магию.

— Испытание нельзя обрывать на пике. Верн обязан выровнять поток. — Наставник подходит ближе, но жезл не опускает. — Продолжайте.

Илай пытается поднять руку. Пальцы дрожат, колени подгибаются, а свет на воротнике становится ярче. Я вспоминаю мундир Рена после лечебного крыла. Такая же нить проходила возле шва.

— Илай, оставь руки. Не слушай его.

Он смотрит мутно и всё же выполняет приказ. Щит высасывает из него силу через воротник; обычное завершение контура может оказаться тем, чего от него ждут.

Я выхватываю саблю. Мастер Вард успевает крикнуть, но я уже поддеваю серебристый стежок у ключицы. Нить не режется. Она оборачивается вокруг металла и дёргает мою руку к Илаю.

Рукоять Клятвенного клинка вспыхивает у пояса.

Холодное лезвие возникает поверх учебной сабли и разрубает шов. Весь поток, уходивший через Илая, бьёт в меня. Площадка исчезает в белом свете. Я удерживаюсь на ногах лишь потому, что хватаюсь за его куртку и тяну нас обоих за границу круга.

Мы падаем на камень. Илай не двигается. От воротника пахнет горелой шерстью, серебряная нить почернела.

Контур размыкают. Давление пропадает, и меня выворачивает от пустоты под рёбрами. Я пытаюсь приподняться, но Кайден уже рядом и удерживает меня за плечо.

— Где больно? — Он говорит резко, проверяя взгляд и дыхание.

— Илай. Сначала его.

Кайден зовёт лекаря. Тот прикладывает к груди Илая кристалл и требует освободить дорогу.

Мастер Вард стоит у разорванного круга с погасшим жезлом.

— Я приказал продолжать, потому что остановка обычно ломает источник, — произносит он, пытаясь объяснить решение Кайдену.

Я заставляю себя сесть. На камне рядом лежит отрезанная нить. Один конец всё ещё тянется к кругу, хотя куртку Илая уже расстегнули.

— Его источник ломал воротник, — отвечаю я. — Вы смотрели на щит.

Кайден поднимает нить через обрывок ткани. Его лицо становится неподвижным.

В лечебнице меня оставляют до полудня. В пальцах долго нет чувствительности. Я соглашаюсь лечь только после того, как вижу Илая на соседней койке. Он дышит, возле кровати стоит миска с обрезанным воротником.

Через два часа меня будит скрип колёс. Соседняя койка пуста. Постель перестелили, миску и одежду убрали.

Дежурная лекарка пишет в журнале и старательно не смотрит в мою сторону.

— Куда увезли Илая Верна? — Я спускаю ноги на пол. Слабость возвращается сразу.

— Здесь такого пациента не было. Ложитесь, госпожа Эстен.

Она переворачивает страницу. На предыдущей я успеваю увидеть свежую кляксу и пустую строку между двумя фамилиями.

В коридоре висит список поступивших после испытаний. Моё имя на месте. Строки Илая нет.

Со двора доносится знакомый скрип заедающего колеса. Через стеклянную дверь я вижу прачечную тележку. Та же девушка, которая вчера принесла мундир Рена, принимает от санитара свёрнутую куртку. На воротнике темнеет прорезь от моего клинка, на рукаве белой нитью пришит номер Илая.

Санитар накрывает форму простынёй и толкает тележку в сторону нижней прачечной.

Туда же вчера отправили одежду моего брата.