За стенами оружейного корпуса один за другим падают затворы. Грохот прокатывается по двору и стихает у северной стены. Ледяной клинок продолжает светиться в моей руке; я чувствую каждую грань рукояти, хотя пальцы давно должны были онеметь.

Кайден первым выходит из хранилища. На пороге уже ждут стражники, начальник караула и адъютант. Все смотрят мимо командора на меня, затем на клинок. Колокола сделали вопрос о девушке в форме Рена слишком маленьким.

— Оружие не трогать, — Кайден останавливает начальника караула раньше, чем тот приближается. — Корпус опечатать. Никого внутрь без моего разрешения.

Адъютант протягивает ему сложенный лист.

— Совет в Зале Основателей. Госпожа Арвель требует привести носителя немедленно. Запрос с ворот уже у неё.

Кайден читает первые строки. Я успеваю заметить слова «подмена личности». Кто-то сопоставил женское имя из отчёта, жетон Рена и незнакомое лицо.

— Идёте рядом со мной, — Кайден возвращает лист. — До зала никому ничего не объясняйте.

По галереям уже бегут кадеты, воспитатели загоняют их в корпуса, над дверями горят красные знаки запечатывания. Мы пересекаем двор под взглядами из окон. Сапоги Рена скользят на снегу, клинок тянет руку вниз. Кайден замечает, что я отстаю, и сбавляет шаг, не предлагая помощь.

Зал Основателей пахнет воском, холодным камнем и мокрой шерстью. Членов совета подняли среди ночи; несколько человек ещё застёгивают мантии. Центральное кресло занимает Севра Арвель.

Я видела её портреты в прачечной. В жизни глава Попечительского совета выглядит старше, зато взгляд остаётся цепким и спокойным. Кайден останавливается у нижней ступени, и она рассматривает его так, как мама рассматривала работу ученицы, начавшую расходиться на самом заметном месте.

— Ты запечатал оружейный корпус три недели назад, — Севра обращается к нему по имени и заставляет остальных замолчать. — Сегодня оттуда выходит неизвестная девушка с Клятвенным клинком. Начни с той части, где это стало заботой совета.

Кайден встаёт чуть впереди меня, перекрывая прямой путь.

— Носителя вызвало оружие. Старый протокол запечатал академию. Пока мы не установим его требования, попытка отобрать клинок опасна.

Слева от Севры сидит сухой мужчина с золотой вышивкой на воротнике. Он держит пропускной отчёт.

— Личность установлена, командор. Мира Эстен, дочь старшей прачки. Прошла ворота по жетону погибшего кадета Рена Эстена и заняла его комнату. За присвоение военного имени полагается заключение.

Слово «погибшего» заставляет меня сильнее стиснуть рукоять. Клинок отзывается холодом вдоль запястья. Кайден замечает перемену и отступает, позволяя мне говорить самой.

— Да, я вошла под именем брата. — Голос сначала выходит хриплым. Я снимаю шапку, и волосы падают на плечи. — Приказ о возвращении выписали через три недели после извещения о его смерти. В нём угрожали признать Рена дезертиром, лишить мать выплат и забрать наш дом. Пройти контур мог только он. Я использовала его жетон.

По залу проходит шум. Советники ожидали оправданий или попытки спрятаться за ошибкой канцелярии. Я называю всё сама, чтобы эту правду уже нельзя было вынуть из меня на закрытом допросе и пересказать удобнее.

— Вы признаёте подлог добровольно? — сухой советник кладёт отчёт перед собой.

— Признаю, что защищала имя брата. Приказ был настоящим. Контур подтвердил, что Рен числится живым. Сегодня на его имя выдали лекарства и паёк. Его форму принесли в прачечную после носки.

Последняя фраза задевает совет сильнее признания. Севра переводит внимание на Кайдена.

— Эти сведения подтверждены? — Севра не сводит глаз с Кайдена.

Он отвечает после короткой паузы, будто решает, сколько может сказать при всём совете:

— Записи существуют. Проверку я начал до вашего созыва.

— Самостоятельно, разумеется. — Севра произносит это ровно, но Кайден напрягает челюсть. — О расследовании поговорим отдельно. Сейчас перед нами женщина, незаконно проникшая в закрытую академию и активировавшая оружие, которое принадлежит Северу.

Начальник оружейной службы спускается к нам. Широкоплечий мужчина с обожжёнными пальцами просит разрешения одним взглядом.

— Положите рукоять на камень, госпожа Эстен. Медленно.

Кайден собирается вмешаться, но я уже понимаю, чего ждёт совет. Если клинок перейдёт к хранителю, меня можно будет увести и продолжить заседание без дочери прачки.

Я опускаю оружие на низкую плиту. Оружейник оборачивает пальцы тканью и берёт рукоять.

Сияние гаснет. Лезвие рассыпается холодной пылью, рукоять темнеет и выскальзывает из его руки. Серебряная нить на навершии вытягивается ко мне; оружие перелетает через край плиты и ложится в ладонь. Лезвие возвращается с коротким звоном.

Оружейник смотрит на пустую ткань. Его обожжённые пальцы побелели от холода.

— Ещё раз, — требует советник, слишком быстро, словно первое испытание можно признать неловкостью.

— Достаточно. — Кайден становится между нами. — Оружие выбрало носителя. Повторная попытка может ранить обоих.

Севра проводит пальцем по подлокотнику. Её взгляд задерживается на серебряной нити у моей кисти.

— Старый устав, — напоминает женщина у правого края возвышения, листая толстую книгу. — При выборе нового носителя академия закрывается до завершения испытательного срока. Носитель получает защиту стен и обязан пройти проверку способности управлять клинком.

Сухой советник наклоняется к книге.

— Устав составляли до появления нынешней академии. Там сказано о воине, принятом на обучение. Госпожа Эстен отбора не проходила.

— Стены приняли её, — Кайден берёт книгу и разворачивает к совету отмеченную страницу. — Протокол действует. Мы можем держать Миру Эстен под стражей и оставить ворота запечатанными. Второй путь даст ей временный статус, позволит провести испытание и вернуть управление защитными контурами.

Я слежу за ним. В оружейном корпусе он хотел вывести меня до рассвета. Теперь добивается, чтобы я осталась. Причина сияет у меня в руке.

— Под каким именем вы предлагаете её зарегистрировать? — Севра закрывает книгу. — Жетон принадлежит Рену Эстену. Комната и место на курсе тоже его.

Кайден поворачивается ко мне. Я вспоминаю, как контур назвал меня братом и как легко стражник протянул чужую жизнь через окошко.

— Моё имя Мира Эстен. — Я снимаю жетон Рена и кладу на плиту. — Подмену я продолжать не стану. Место Рена останется его местом, пока вы не выясните, где он.

Кайден кивает писцу у стены.

— Запишите: Мира Эстен, временная носительница Клятвенного клинка и свидетель по внутреннему расследованию. Жилое помещение выделить отдельно. Доступ к сведениям об исчезновении Рена Эстена проводить через моё разрешение.

— Вы раздаёте доступ раньше решения совета, — советник прижимает ладонь к отчёту.

Он пытается вернуть разговор к процедуре, где моё имя снова станет строкой в чужом решении. Я крепче удерживаю рукоять и остаюсь рядом с Кайденом.

— Я формулирую условия, при которых носитель проходит испытание добровольно, — отвечает командор. — Принуждение оружие отвергло.

Севра понимает угрозу без пояснений. Если меня увести силой, клинок погаснет, а ворота останутся закрыты. Она спускается с возвышения и останавливается напротив меня.

Вблизи седая прядь у её виска кажется серебряной. Севра оценивает мундир Рена, натёртые чужими сапогами ноги и рукоять в моей руке. Презрения я не вижу. От этого становится тревожнее.

— Вы вошли сюда ради брата и уже поставили академию перед выбором. Хорошо. С сегодняшнего дня вы остаётесь под собственным именем. Испытание начнётся утром. Обвинение в подлоге сохраняется, но до решения совета вас не заключат под стражу.

Я жду продолжения. Кайден тоже не расслабляется; повреждённую ладонь он прячет за спиной.

Севра раскрывает старый устав на странице со знаком раскрытой ладони.

— Через двенадцать дней начинается обновление Северного щита. Клятвенный клинок указан в церемонии как ключ к Сердцу академии. Поэтому, Мира Эстен, искать брата вы продолжите после того, как научитесь держать оружие и откроете им то, что двести восемьдесят лет оставалось закрытым.

За окнами снова ударяет древний колокол. Звук обрывается быстро, будто стены отсчитали первый из двенадцати дней.