— Миру Эстен арестовать.

Стражник справа берётся за мои руки. Взгляд Кайдена сразу падает на чехол у моего пояса, куда я спрятала список. Прежде чем металлический браслет смыкается на запястье, командор незаметно поворачивает застёжку наружу. Такой замок можно открыть одной рукой.

— Клинок изъять? — спрашивает старший стражи, не приближаясь ко мне.

Кайден качает головой. — Попытаетесь снять рукоять — поднимете ещё одну тревогу. Ведите наверх.

Он разворачивается первым. Двое остаются в архиве, ещё двое идут с нами. Я молчу, хотя внутри всё требует показать список и заставить их открыть палаты. Кайден приказал арестовать меня перед людьми, которые видели Белый коридор; теперь любой крик даст им причину забрать чехол.

У лестницы командор останавливается возле узкой железной двери. — Основной проход перекрыт. Через служебный.

Замок принимает его печать. Мы проходим в тесный коридор с горячими трубами под потолком, и Кайден захлопывает дверь перед конвоем. С той стороны сразу ударяют в металл.

— Что вы делаете? — Я разворачиваюсь, поднимая скованные руки.

Он вгоняет в замок ледяной клин, затем достаёт тонкий ключ и открывает браслет. — Арестовываю вас раньше, чем это сделают люди Севры. Её офицер уже спускается сюда с правом забрать и вас, и список.

Металл падает на мокрый пол. Я растираю запястье, благодарности не испытывая. — Можно было предупредить.

Фраза звучит слабее, чем хотелось. За дверью двое стражников продолжают ломать замок, и я сама не знаю, кому Кайден мог доверить предупреждение.

— Перед кем? — Он кивает на дрожащий металл. — Моя печать стоит на приказе об эвакуации Белого зала. Я его не подписывал. Кто-то из ближайших офицеров носит слепок ключа или входит в мой кабинет. Пока я не знаю кто, любое предупреждение услышит Севра.

Я вынимаю список. Кайден быстро просматривает фамилии; на имени Ливии Крейс задерживается и возвращает лист мне. — Шестьдесят четыре. Они готовят полное обновление.

Он произносит это так, будто цифра подтверждает худшее из его расчётов. Я забираю лист, прежде чем Кайден успевает перечитать фамилии. — Вы опять знали название и молчали.

Он не спорит. Вода стекает с края его плаща, собираясь у сапог.

— Знал старый расчёт. Там было двенадцать добровольцев, каждый мог остановить отдачу. Здесь другой контур. С моим молчанием разберёмся потом, если успеем найти Рена раньше эвакуации.

Дверной замок хрустит. Я прячу список обратно. — Куда идти?

Кайден снимает со стены вентиляционную решётку. За ней открывается узкий спуск. — В глубинный сектор есть ремонтный ход. Рен нашёл его раньше меня.

Мне хочется спросить, сколько ещё у них было общих тайн. Вместо этого лезу следом: ледяной клин уже трещит под ударами стражи.

Лестница заканчивается возле круглого люка. Кайден гасит печать, и снизу бьёт жаром. Белый зал эвакуируют: скрипят колёса, по камню волокут кресла, кто-то коротко командует за стеной.

Мы выходим в процедурное крыло. Двери палат распахнуты, крепления срезаны вместе с ремнями. На полу остаются капли лечебного раствора и полосы от колёс. Илая в первой комнате нет; пустое кресло ещё покачивается.

Я поднимаю брошенный ремень. На внутренней стороне влажный отпечаток его запястья. — Его увезли недавно.

Кайден касается серебряной трубки под креслом. Иней пробегает по металлу и сразу тает. — Поток перевели в переносной накопитель. Значит, пленники живы. Пока.

В соседней комнате горят документы. Буквы вспыхивают белым и исчезают, листы падают на пол уже пустыми. Кайден пробует заморозить рамку, но пламя уходит внутрь металла.

— Не тратьте силу. — Я замечаю на пороге обрывок серой ткани. — Смотрите.

Край форменной куртки зацепился за винт. Нить на подгибе синяя, домашняя. Мама использует такую там, где шов не виден. На ткани остаётся мазок влажной белой глины.

— В нижних сушильнях ею белят стены. Рена провели через непросохшее помещение.

Справа кладка старая и гладкая. Слева возле пола тянется белая полоса, будто дверь открывали до конца и сдирали известь с порога. За передвижным шкафом мы находим створку. В металле возле замка три короткие царапины — так Рен в детстве помечал чулан, где прятал мои сладости. — Он знал, что я пойду за ним. Последние слова застревают в горле; Кайден ничего не говорит, только убирает ладонь от замка, позволяя мне первой вставить рукоять в узкую выемку.

Клятвенный клинок не появляется. Серебряная нить проходит по створке, и замок открывается.

В комнате темно, только у дальней стены горит белый круг. Человек стоит внутри спиной к нам. На нём нижняя рубаха и форменные брюки; ткань прилипла к лопаткам, по шее уходят серебряные линии.

Я знаю этот затылок. Знаю вихор над правым ухом, который мама каждое утро пыталась пригладить. — Рен.

Он не оборачивается. Я вхожу в круг прежде, чем Кайден успевает проверить пол; по подошвам проходит слабая дрожь. Рен остаётся неподвижным, будто слышит шум в трубах.

— Это я. Мира. — Я останавливаюсь в двух шагах, боясь прикоснуться к линиям. — Ты спрятал мои сладости в чулане и сказал, что их съела мышь. Потом сам там застрял, потому что я подперла дверь ведром.

Один палец на его левой руке медленно сгибается. — Мама заставила нас неделю стирать простыни. Ты всё жаловался, что я мщу слишком долго. Рен, посмотри на меня.

Он поворачивает голову. Лицо осунулось, под глазами серые тени, на виске блестит круглая печать. Взгляд проходит мимо меня, останавливается на Кайдене и возвращается.

— Мышь… — Губы трескаются на слове. — Была умнее тебя.

У меня выходит звук, похожий на смех, и тут же ломается. Я обнимаю его осторожно, не касаясь линий на спине. Рен несколько мучительных секунд стоит, потом прижимается лбом к моему виску.

— Мира.

Я закрываю глаза и сильнее вцепляюсь в сухую ткань. Под ладонями живое тепло, рёбра, слабое дыхание. Он здесь. Его не похоронили. Не превратили в строчку.

Рен первым отстраняется. Пальцы цепляются за мой рукав, взгляд мечется к двери. — Нельзя долго. Они чувствуют ключ.

Пальцы Рена сдавливают мой рукав. Его взгляд застывает, будто он прислушивается к чему-то внутри себя. — Какой ключ?

Он касается печати на виске и отдёргивает руку. — Меня подключили к управлению. Двери, кресла, перенос потока. Некоторые команды я слышу внутри. Если приказ закреплён, руки… сами.

Кайден подходит к краю круга. Рен замечает его и сильнее сжимает мой рукав. — Ты всё-таки пришёл.

Рен произносит это глухо, продолжая держаться за мой рукав. Кайден выдерживает его взгляд. — Поздно. Но пришёл. Покажи замок.

Рен качает головой. — Сначала скажи ей. Ты знал о программе раньше моей записки.

Я поворачиваюсь к Кайдену. Он смотрит на линии у Рена на шее. — Знал, что старую схему восстанавливают восемнадцать дней. О похищениях кадетов узнал позже.

Рен судорожно втягивает воздух. Его пальцы снова дёргаются на моём рукаве, но теперь из-за ярости, которой почти не осталось сил выйти наружу.

— Четверых забрали при тебе, — выдыхает он. — Ты ждал доказательств.

Кайден не отводит глаз. — Да.

Восемнадцать дней. Четыре человека между его подозрением и решением действовать. Я не успеваю осмыслить это: Рен резко хватается за висок, белый круг под ногами становится ярче. — Освободите его, — требую я у Кайдена.

Командор входит в круг и достаёт тонкий инструмент для магических замков. Просит Рена не двигаться и касается крайней линии на шее.

Из коридора доносится женский голос: — Управляющий ключ. Защитный протокол: устранить командира Арвеля.

Рен меняется раньше, чем я понимаю слова. Пальцы разжимаются на моём рукаве, лицо пустеет. Он перехватывает запястье Кайдена, выворачивает и вырывает клинок.

Кайден успевает повернуться боком. Лезвие всё равно входит под рёбра.

Удар почти тихий. Кайден отшатывается к стене, прижимая ладонь к боку. Между пальцами сразу темнеет кровь.

Я бросаюсь к нему, но Рен хватает меня сзади. Клинок вдавливается под подбородок. Брат дрожит так сильно, что грань царапает кожу.

— Мира… не двигайся. — Голос его, а руки уже тащат меня к открывшейся двери. — Я не могу остановиться.

Кайден пытается подняться. Нога подламывается; он опирается о стену, оставляя на белой кладке широкую кровавую полосу. Лёд вспыхивает на его пальцах и распадается, не добравшись до двери.

Из темноты выходит Севра. На ней светлая советская мантия. Раненый Кайден её будто не интересует; она смотрит прямо на меня. — Наконец-то оба ключа собраны.

Створки начинают сходиться. В сужающейся щели Кайден снова пытается встать, прижимая ладонь к ране. Дверь захлопывается, серебряный замок вспыхивает между нами, и кровь на белом камне исчезает из виду.