В отличие от нашего общежития, в преподавательском в качестве дежурного всегда сидел кто-то из охраны, а то и сразу пара человек. Поэтому каждый раз, когда я заходил в холл, то немного невольно останавливался, чтобы сообщить, куда именно я направляюсь. На этот раз не пришлось. Едва охранник увидел меня, как сам поздоровался со мной:

— Добрый вечер, Темников, — пробурчал он и демонстративно посмотрел на часы. — Кто еще кроме тебя может наносить в такое время визиты преподавателям? Не даешь людям и ночью от тебя отдохнуть. Иди, Чертков меня предупредил, что ты должен прийти.

Я хотел было спросить у него, почему он принял мой приход как личный вызов, но потом передумал. Так-то охрана меня и правда почему-то недолюбливала. Каждый раз, когда я попадался кому-нибудь из них на глаза, они подозрительно смотрели на меня, как будто ожидали, что я вот-вот запущу в кого-то Огненный Шар.

Подойдя к двери наставника, я осторожно постучал.

— Открыто, проходи, — отозвался изнутри его голос.

— Добрый вечер, Александр Григорьевич, — поздоровался я. — Что-то случилось?

— Угу, — кивнул он. — Колено у меня третий день крутит, видимо к дождю.

Я удивленно уставился на него, соображая, как именно должен отреагировать на это, и лишь через несколько секунд до меня дошло, что старик посмеивается.

— Шутите? — на всякий случай уточнил я.

— Что-то ты туго соображаешь, Темников, на тебя это не похоже, — проворчал он, а стоявший рядом с ним Модест прямо-таки светился от радости. — Проходи, не стой у порога, разговор есть.

Значит ничего экстраординарного не произошло, так что можно немного расслабиться. Совсем немного. Для чего-то же он меня позвал на ночь глядя, не на колено же пожаловаться, в самом-то деле.

Комната наставника была точно такой, какой я видел ее, когда был здесь в последний раз. Правда книг и бумаг, по-моему, прибавилось и исчез неприятный запах лекарств, который меня сильно выводил из себя. На столе, как всегда, царил полный хаос, и даже удивительно, как среди всего нашлось место для чайника и чашек.

— Присаживайся, — пригласил меня старик. — Чая хочешь?

— Не откажусь, — сказал я, понемногу расслабляясь.

— Тогда делай себе сам, у меня самообслуживание, — Чертков кивнул в сторону сахарницы. — Мне четыре ложки сахара с горкой.

Я сел за стол, налил нам чая и вопросительно посмотрел на наставника, с нетерпением ожидая, когда он перейдет к делу.

— В эту субботу у нас с тобой занятия не будет, — сказал он в ответ на мой пристальный взгляд. — И вообще в ближайшее время не будет.

— А что случилось, Александр Григорьевич? — спросил я. — Вы же сами говорили, что хотите, чтобы я все некросимволы пораньше выучил. Нам-то и осталась всего одна дюжина.

— Планы изменились, — ответил он. — Личное распоряжение Императора не слишком тебя перегружать. Он посчитал, что три тренировки в неделю с Громовым, а потом еще непростые субботы — это перебор даже для такого вундеркинда как ты.

— Жалко… — честно признался я.

Да, с учетом нашей нагрузки получить выходной в субботу, это было очень неплохо. Но, честно говоря, я уже начал привыкать к такому непростому режиму, а кроме того, настроился на то, что к концу учебного года выучу все некросимволы, известные моему наставнику.

— Я считаю правильное решение, — возразил на это старик. — Раз уж тебя угораздило участвовать в магическом турнире, то будет лучше, если в период подготовки ты сфокусируешься на нем. Тем более, что нам пора переходить к пятой дюжине, а это потребует от тебя полной отдачи.

Чертков отпил чая, затем пошевелил губами, пробормотал что-то неразборчиво и добавил себе еще одну ложку сахара.

— Не смотри на меня так, как будто я тебе сказал, что завтра утром ты отправляешься покорять Северный Полюс, — сказал Чертков, затем сделал новый глоток и удовлетворенно крякнул. — Ты готовишься к важному делу… Будет обидно, если в последний момент ты получишь рану в некрослое и не сможешь принять участие в турнире. Да и вообще… Осталось всего несколько недель и тебе нужная ясная, холодная голова, которая не будет занята лишними мыслями.

Сказав все это, наставник замолчал, а я в очередной раз отметил, что он разговаривает идеально чисто. Совсем недавно в его голосе еще слышалась легкая хрипотца, а сейчас и она пропала. Здорово!

— Значит вы позвали меня попить чая, потому что мы долго не увидимся? — предположил я. — Согласен, это того стоит. Я уже подумал, что у вас что-то случилось или что мы срочно сейчас куда-то пойдем.

— Больно нужно мне звать тебя на ночь глядя, чтобы просто попить чая, — поморщился старик и нетерпеливо поерзал на стуле. — Нет, не для этого.

Он сделал небольшую паузу, затем наклонился вперед и тихо сказал:

— Будь осторожен до турнира, Максим, — неожиданно выдал Чертков. — Смотри по сторонам, замечай тех, кто смотрит на тебя дольше, чем следовало бы. Желательно не болтайся один по вечерам.

— Вообще-то, я один по вечерам редко хожу… — сказал я и медленно поставил чашку на стол. — Вы ожидаете, что со мной что-то произойдет? Кого мне бояться?

— Не знаю, — пожал плечами Александр Григорьевич. — Но чутье подсказывает мне, что вокруг тебя может закрутиться что-то опасное и большое. Уже сейчас ты уникальный маг, Темников, а что будет потом? Обычно находятся люди, которые захотят использовать ситуацию в своих интересах… Или просто…

Чертков помрачнел, затем допил свой чай и погладил Модеста, который в этот момент зажмурился как благодарный хозяину за ласку кот.

— В общем ты меня понял, не дурак, — сказал старик. — Люди Голицына будут присматривать за тобой, но и своя голова на плечах не помешает. Будь осторожен, ясно тебе? Во время турнира тоже, Темников. Особенно во время турнира.

— Ясно… — ответил я и решил попытаться задать интересующий меня вопрос в третий раз. — Александр Григорьевич, а вы поедете на турнир? В прошлый раз вы мне сказали, что подумаете.

— И сейчас так скажу, — ответил он, затем допил чай и откинулся на спинку стула. — Если не окочурюсь к тому моменту, может быть, и поеду. Посмотрю, как вы там втроем дурака валяете, оболтусы…

Вот это уже что-то! До этого момента Чертков все время отвечал как-то слишком неопределенно, а сейчас, судя по его голосу, я был практически уверен, что он обязательно поедет. По правде говоря, мне было очень приятно думать, что будет именно так. Мой наставник был одним из тех людей, поддержка которых мне бы очень пригодилась, и кого я хотел видеть в числе болельщиков за нашу школьную команду.

— Еще кое-что… — сказал Чертков, после того как мы несколько минут молчали. — Я был у Хвостова и разговаривал с ним насчет пространственной сумки, о которой ты меня просил.

— И что он сказал? — осторожно спросил я, чувствуя, как все сильнее расслабляюсь от ароматного чая, в который были добавлены успокаивающие травы.

— Сказал, что задачка сложная и интересная, — ответил старик. — Сделай мне еще чая.

Я поставил свою чашку на стол и занялся приготовлением напитка для наставника. На этот раз я сразу добавил одну ложку сахара сверху.

— Вообще удивительно, как он легко согласился взяться за это, — продолжил говорить Александр Григорьевич, после того как я закончил, а он снял пробу с новой порции чая. — Видимо ты ему и правда очень понравился. Он очень занятой человек и редко берется за сложные проекты для посторонних.

— Так-то я уже и не совсем посторонний, — усмехнулся я. — Или, может быть, ему и самому интересно. Он ведь любит всякие необычные задачки.

— Или просто потом потребует у тебя в качестве оплаты шар, — сделал предположение в своем стиле Дориан. — Знаю я этих артефакторов…

— Передайте ему от меня большое спасибо, — попросил я наставника. — Будет неплохо, если у него и правда получится то, что мне нужно.

— Хвост один из самых упрямых людей, которых я знаю, — сообщил мне старик. — Уж если он за что-то берется, то обязательно доводит дело до конца. Другой вопрос, сколько времени у него на это уйдет.

Тем временем на часах уже было почти одиннадцать часов вечера. Мы еще немного поговорили о тренировках, об учебе, а когда часы показали половину двенадцатого, я выдвинулся домой. «Китеж» к этому моменту уже спал, а я не спеша шагал по школьной дорожке и размышлял над только что состоявшимся разговором.

Личное распоряжение Романова отменить уроки с Чертковым до турнира, пространственная сумка и самое главное — предупреждение от наставника. Больше всего меня занимал, разумеется, последний вопрос. Мне было не очень понятно, почему Александр Григорьевич сказал мне об этом, если нет ничего конкретного? Правда просто его интуиция или нечто такое, о чем он предпочел не говорить? Хрен его знает…

В любом случае, нужно принять его предостережение к сведению. Не важно — обладал наставник какой-то конкретной информацией или нет, главное, что он был не из тех людей, которые говорят просто для того, чтобы сотрясать воздух. На всякий случай я проверил на руке браслет со Смертельной Тенью — он был на месте и это немного успокоило. Что же, значит буду осторожнее, если старик дает такой совет.

Тревожные мысли, что и говорить, однако все они в один момент исчезли, как только моя голова коснулась подушки. Едва я оказался в постели, как практически сразу отключился и проснулся уже утром, от того, что гадкие птицы орали под моим окном какие-то птичьи песни. Чтоб им пусто было…

Пришлось вставать раньше времени, умываться и как-то занять себя, потому что до завтрака у меня было еще достаточно времени. Не найдя ничего более интересного, я решил, что стоит немного потренировать бытовую магию. Если уж я собирался ее постичь, то нужно же было как-то двигаться в этом направлении.

— Что на этот раз? — оживился Дориан. — Носки я бы тебе советовал пока не трогать. С мелкими предметами гардероба у тебя что-то не очень хорошо получается.

— Я и не собирался, — успокоил я его и это было чистой правдой.

Сегодня я планировал заняться рубашкой. Все-таки большая вещь и рубашек у меня не так много, как носков — по всей общаге не разбегутся. Во всяком случае, я на это очень надеялся.

Заклинание я выбрал самое простое, из тех, которые относятся к бытовой магии начального уровня. По моей задумке одна из чистых рубашек, которые лежали в одежном шкафу, должна была вылететь из него и упасть рядом со мной на кровать.

— Слишком просто для такого продвинутого мага как ты, мой мальчик, — постановил Мор, после того как прочитал мою мысль. — Не солидно. Я бы на твоем месте как-нибудь усложнил. Например, заставил рубашку выпорхнуть из шкафа поглаженной, самой надеться на тебя и застегнуться на все пуговицы. Крутые маги так и делают.

— Обойдусь как-нибудь, — ответил я ему. — Прошлое задание носкам тоже было не самое сложное, а оно видишь, как вышло. Нет уж, сегодня пойдем совсем простым путем.

Я внимательно изучил заклинание, на всякий случай несколько раз повторил его и принялся за дело. Сработало практически сразу. Буквально через пару секунд внутри шкафа что-то жалобно скрипнуло, а его дверцы задребезжали.

В этот момент я ощутил прилив гордости за свою работу! У меня получилось, причем с первого раза. Видимо в прошлый раз я действительно делал что-то не так, но ведь не зря говорят — дело мастера боится.

Чтобы заклинание сработало еще лучше, я поднялся с кровати, слегка расставил ноги для солидности, затем набрал в грудь побольше воздуха и скомандовал, стараясь как можно четче произносить каждое слово:

— Свежая рубашка, явись ко мне!

Из шкафа донесся глухой вибрирующий звук, затем он качнулся из стороны в сторону и дверцы с грохотом распахнулись. Изнутри вырвался ремень, который змеей просвистел у меня над плечом и врезался в стену. Однако я не стал обращать внимания на этот маленький побочный эффект и настойчиво продолжал ждать свою рубашку.

Тем временем внутри шкафа начался небольшой хаос. Брюки шевелились, свитера подпрыгивали, ботинки громко топали внутри коробок, а из нижнего ящика вновь полезли носки.

— Ты охренел! — грозно крикнул я шкафу. — Давай рубашку, я тебе сказал, а то на дрова завхозу сдам!

Шкаф перестал трястись, издал необычный звук, похожий на отрыжку дракона, которого я когда-то лечил от алкоголизма, а затем из него вылетела рубашка. Как я и просил, голубого цвета.

— Моя ты прелесть! — радостно воскликнул я и раскинул руки в разные стороны, готовясь поймать свою добычу.

В этот момент рубашка на мгновение зависла в воздухе, как будто о чем-то думала. Я ждал, что она сейчас нежно упадет мне в руки, но вместо этого рубашка приняла совсем другое решение — резко ускорилась и с невероятной силой впечаталась в окно.

По стеклу пошли трещины, рубашка отлетела от окна, видимо собираясь повторить попытку, но ей это не удалось. Я поймал ее как раз в тот момент, когда она подлетела ко мне на расстояние вытянутой руки, и рубашка тут же обмякла. Сдалась!

— Фух! — выдохнул я и вытер рукой пот со лба.

— Красавчик! — похвалил меня Дориан. — Слушай, Макс, ты бы взял этот шкаф на карандаш. Что-то он мне не нравится…

Ну пошло дело кое-как… Будем считать, что это мое первое удачное заклинание по бытовой магии. Пока еще не все работает исключительно хорошо и окно в комнате нужно будет менять, но чисто технически у меня все получилось. Заклинание я произнес, рубашка в моих руках… Да я практически профессионал, если так разобраться!

О своих успехах я доложил Нарышкину за завтраком, но не могу сказать, что он сильно радовался по этому поводу. Этим утром мой друг вообще был почему-то не в духе. То ли спал плохо, то ли еще что…

Расспросами я ему не досаждал, а просто дал время, чтобы решить — нужно мне об этом знать или нет. Лешка решил, что нужно, и заговорил со мной о своем настроении во время послеобеденной прогулки по школьному парку. Сразу после того, как я немного подтолкнул его к этому своим вопросом:

— Ты с утра какой-то помятый, — сказал я. — Не отошел от тренировки или приуныл перед сегодняшней?

— Отец звонил вчера вечером, — вздохнул он. — Разговаривал со мной насчет Горчаковой.

— Так вроде бы вы уже о ней с ним разговаривали, — припомнил я. — Что на этот раз?

— Он узнал, что я бывал у нее несколько раз в гостях и решил высказать мне свое мнение об этом, — княжич поднял с земли сухую шишку и метнул ее в ближайшее к нам дерево. — Кто-то ему настучал.

— И какое у него мнение? — спросил я.

— Если дословно, то: «Алексей, я понимаю, что в процессе подготовки к турниру возникают определенные дружеские связи. Однако я хотел бы, чтобы ты осознавал границы уместного сближения с людьми, чей круг существенно отличается от нашего», — отчеканил Нарышкин, как будто всю ночь учил эту фразу наизусть.

— Круто, — кивнул я. — Так-то я тоже не твоего поля ягода, если на то пошло.

— Да при чем здесь ты? — пожал плечами княжич. — Ты — это одно, Горчакова — это другое… Ясное дело, что она ему не нравится.

Некоторое время я шел молча, разглядывая свои ботинки. В таком разговоре нужно делать паузы, иначе он не склеится.

— Что ты ему сказал? — спросил я, дождавшись, пока мимо нас пройдет стайка галдящих первокурсников.

— Что мы просто готовимся к турниру и дружим, — ответил Лешка.

— Так это так и есть, — усмехнулся я. — Вы ведь сейчас готовитесь, верно?

— Не смешно, Макс, — нахмурился Нарышкин. — Его ведь интересует не сейчас, а то, что будет потом. Что я увлекусь и это создаст ненужные сложности для нашего рода.

Здесь мне сказать было нечего. Дело ясное, как дважды два, что тут скажешь…

— Знаешь, что самое обидное? — спросил княжич. — Что он о ней толком ничего не знает. Даже не спросил, почему она вообще мне… Ну, в общем, почему мы дружим. Просто знает одно — Горчакова мне не подходит, тем более что у нее доппель. Этого ему вполне достаточно.

— Понятно, — понимающе кивнул я.

— Ничего тебе не понятно, — пробурчал Лешка. — Мне самому ни хрена непонятно. Почему мне с самого детства объясняют, что думать и с кем дружить? Я ведь не маленький мальчик, Макс.

— Ты Нарышкин, Леха… — сказал я и хлопнул его по плечу. — Иногда мне кажется, что это гораздо хуже, чем маленький мальчик.

Княжич посмотрел на меня и рассмеялся:

— Точно сказано, дружище, — сказал он. — Ладно, что ты там рассказывал про рубашку? Извини, но я с утра как-то невнимательно слушал. Все мимо ушей пропустил.

— Ну вот… — с притворной обидой в голосе сказал я. — А почему тогда сидел гривой кивал как болван? Ладно, слушай, третий раз пересказывать не буду. В общем, просыпаюсь я утром…