Я посмотрел на часы и подумал о том, что, может быть, стоит вернуться пока в свою комнату? Мало ли что, вдруг там в архиве сигнализация сработала и Борисов делает обход по комнатам? Однако немного поразмыслив, я решил, что он не будет этим заниматься.

Работа была сделана чисто и поднимать на ноги всю общагу, не имея на это никаких оснований — какой в этом смысл? Во всяком случае, пару часов у меня точно есть, а если работа Люфика затянется, тогда уже вернусь и отложу книгу Барнаби-Барнаби на потом.

Я улегся на мягкую траву, закрыл глаза и как-то сам не заметил, как заснул, хотя спать не собирался. Впрочем, неудивительно, что так вышло. Даже по моим меркам день выдался длинным и насыщенным. Еще и паук этот…

Заснул я крепко. Даже видел какой-то невнятный сон. Мне снился непонятный коридор, в котором стояли такие же фонари, как в школьном парке. Я носился по нему как угорелый с ощущением того, что мне обязательно нужно куда-то успеть. Вот только куда именно — я понятия не имел.

Коридор странно пульсировал, стены сжимались и разжимались, а в конце этого коридора меня кто-то ждал. Какой-то незнакомый мне человек. Я не видел его лица, но чувствовал на себе тяжелый взгляд, в котором явно читалось ощущение угрозы.

В какой-то момент в коридоре начала звенеть сигнализация, от звука которой, собственно говоря, я и проснулся. В Берлоге и правда был какой-то звук, который я не сразу определил. У меня было мелькнула мысль, что это конструкт-страж вдруг пробудился и шалит, но сбросив с себя остатки сна, я понял, что это Люфицер разговаривает со мной своим писклявым голосом.

— Хозяин! Хозяин! — пищал он и пытался дотянуться до меня своей ручонкой, которую протягивал из Шкатулки. — Да проснись ты наконец, тигра синусоидная!

Первым делом я посмотрел на часы, чтобы понять, сколько времени я дрых. Судя по ощущениям, так проспал целую ночь, но часы говорил об обратном. Прошло чуть больше часа. Всего ничего можно сказать.

— Ты закончил? — спросил я и уселся на траву.

— Давно уже, — раздраженно ответил Люфицер. — Полчаса тебя бужу. Что за привычка у людей дрыхнуть при любом удобном случае? Хорошо, что мы можем обходиться без сна месяцами и нам все нипочем.

Ага, месяцами… Как же… Трепло… Я мог по пальцам пересчитать те дни, когда мне удавалось застать его бодрствующим.

— Ладно, не ной, — оборвал я его. — Давай рассказывай. Выяснил что-нибудь полезное для меня? Только постарайся без лишних слов, у меня мало времени.

— Вообще-то, я всегда говорю исключительно по делу, — сказал на это демоненок. — Если ты не заметил, то практичность — это моя вторая сущность, круг квадратный.

— Люфик…

— Барнаби-Барнаби создавал артефакты по единой системе, — перешел к делу Люфицер. — В первую очередь настраивал их под себя, однако думал о том, что артефакты переживут его, и хотел, чтобы они сохранили часть своих способностей, когда с ними будут работать другие некроманты.

— Что значит часть? — уточнил я.

— Не торопи меня, хозяин, до этого мы еще дойдем, — недовольно сказал демоненок. — Кстати, если будешь меня перебивать, то времени на объяснения уйдет больше.

На этот раз я решил промолчать, иначе можно было несколько часов угрохать не бесполезные препирательства с Люфиком. В этом он был большой специалист.

— Но даже ту часть способностей, которую дает волшебная вещь, мог получить лишь тот, кто догадается о ключе к его системе активации мощностей артефакта, — продолжил говорить демоненок, а я пытался переварить сказанное. — В общем, владелец артефакта должен произнести ключевую фразу. Чтобы тебе было понятнее — по сути это пароль.

— Что за фраза? — спросил я.

— «Почему кость вечна, а мясо нет?», — ответил Люфицер и после недолгого молчания добавил: — Я думаю, что являясь некромантом, он тем самым хотел подчеркнуть фундаментальное различие между бренной плотью и долговечной костью.

Пока он говорил, я пытался вспомнить, где слышал эту фразу. Я ведь совершенно точно ее где-то слышал…

— Вечный вопрос философии темной магии, хозяин, — сказал в этот момент Красночереп. — Помнишь, когда мы впервые говорили с тобой о том, кто такой Барнаби-Барнаби, я говорил тебе о том, что именно он сформулировал этот вопрос первым.

— А, точно… — кивнул я, хотя на самом деле, я об этом, конечно же, давным-давно забыл.

Дориан давно научил меня, что нечего хранить в голове лишнюю информацию, но вот, оказывается, иногда утерянные воспоминания могут пригодится.

— Пароль мне нравится, — сказал я Люфицеру в ответ на его мудреное объяснение возможной причины появления фразы. — Для некроманта звучит хорошо.

— Согласен с тобой, мышь дохлая, — поддержал меня Люфик. — Звучит хорошо и со смыслом. В этом приличные некроманты чем-то похожи на нас. Я вот тоже иногда задумываюсь над непостоянством мяса и постоянством костей. Когда есть свободное время, разумеется.

В этот момент из Шкатулки вылезла синяя ручонка демона, которая протянула мне лист бумаги. На нем была формула неизвестного мне заклинания, однако по ее узору и манере его начертания, было понятно, что она из раздела темной магии.

— Что делает это заклинание? — спросил я, рассматривая сложный узор, сразу же отмечая на нем особо сложные моменты и детали.

— Блокирует волю живого артефакта, — объяснил Люфицер.

Вот это да!

— Любого? — удивленно спросил я.

— Нет, только тех артефактов, которые создал Барнаби-Барнаби, — разочаровал меня Люфик. — Хотя… Заклинание интересное, я попытаюсь его унифицировать. Есть у меня кое-какие соображения на этот счет, гнутый выгнутый.

— Как оно работает? — уточнил я. — Что значит блокирует волю?

— Пока заклинание активно, артефакт не сможет действовать вопреки твоим командам, — начал объяснять демоненок. — Твоя тетка не может отказаться отвечать на твои вопросы, не сможет игнорировать приказы и скрывать информацию тоже. При этом ее личность остается, но сопротивляться тебе не получится.

— Я уже представляю реакцию Фреи, — усмехнулся я и сложил листок бумаги в несколько раз. — Думаю, она будет в ярости.

— Еще бы! — хмыкнул Дориан. — Я уже сгораю от нетерпения увидеть это заклинание в действии. Если не считать историю с твоими разбежавшимися носками, это будет лучшее зрелище за последние несколько меясцев.

— Есть еще кое-что… — многозначительно сказал Люфицер. — В книге говорится, что если применить заклинание подавления воли и после этого провести ритуал твоего истинного воссоединения с артефактом, то твоя Фрея станет хранителем для тебя. Ритуал описан вот здесь.

В этот момент демоненок протянул мне еще один лист бумаги. На нем было уже несколько формул заклинаний, а также записи от руки Люфика.

— Это будет как-то отличаться от того, что есть сейчас? — спросил я. — Объясни подробнее.

— Отличаться будет принципиально, — ответил он. — Сейчас она просто живой артефакт, который ты носишь без особой пользы для себя. У него есть своя воля, мысли и собственная позиция. При желании артефакт может сотрудничать, а может и нет. Да, с учетом заклинания подавления, ты сможешь добиться от нее большего, но если Фрея станет тебе хранителем, то хочет того или нет, но она будет тебя защищать. Это встроенная функция защиты носителя, которую ты активируешь при помощи ритуала.

Хм… Честно говоря, понятнее не стало… Видимо Люфицер и сам это понял, потому что после небольшой паузы продолжил свои разъяснения.

— Души внутри кольца, хозяин, — сказал он. — Использовать их можно по-разному, в том числе и для собственной защиты. Когда она станет твоим хранителем, именно это и будет происходить. При любой ментальной атаке на тебя Кольцо Потерянных Душ или Перстень Жнеца, как назвал артефакт сам Барнаби-Барнаби, будет служить постоянной защитой. Артефакт не ждет твоей команды на отражение атаки, а действует сам. Принцип работы такой, сопля жирафья. Одна из душ внутри кольца приносится в жертву, перехватывает удар и поглощает его. Весь урон, все ментальное давление и энергия атаки уходит в душу, а не в тебя.

— Прикольно… — сказал я, понимая, насколько это удобно. — Получается живой щит…

Звучало и правда очень неплохо. Не знаю почему, но я был уверен, что работать Кольцо будет лучше, чем все мои защитные артефакты от ментальных атак вместе взятые. Особенно против неожиданных, которые я не могу предвидеть.

— Насколько я понял нашего синего друга, то Фрея среагирует даже раньше, чем ты осознаешь угрозу, мой мальчик, — поделился своими соображениями на этот счет Дориан. — Неплохо, неплохо… По крайней мере, теперь появляется смысл наполнять артефакт душами.

— А что насчет физических атак? — спросил я. — От них артефакт тоже сможет защищать?

— Дай ему палец, так он по локоть руку заглотнет… — недовольно проворчал Люфик. — Вот за что не люблю людей, так это за жадность. Почему вам все время мало, я понять не могу? Хренушки! Не работает это по-другому, только от ментальных атак.

— Понятно, не нервничай, — кивнул я и отправил бумаги в карман. — Фрея-то хоть об этом знает?

— Пфф… Еще бы ей об этом не знать! — фыркнул Люфицер. — Ты думаешь почему она все время сопротивляется? Чтобы ты не стал расходовать ее коллекцию душ, так как став хранителем, она не сможет этому сопротивляться. Кстати, души — это по факту ее жизнь. Как только артефакт лишится последней души, он погибнет. Тебе будет не лишним знать об этом, хозяин.

Понятно… Значит вот почему Фрея все время жалуется на то, что я ее недокармливаю… Выходит она не просто жадный и прожорливый живой артефакт, все гораздо серьезнее. Таким образом она просто беспокоится о собственном сохранении. Любопытно…

— Что еще есть в книге? — спросил я. — Какие-то другие способности артефакта Барнаби-Барнаби описал?

— Нет, только это, — ответил демоненок. — Вообще книга — это не инструкция по использованию его артефактов, я же сказал тебе об этом в самом начале. Скорее это просто его записная книжка. То, что он считал для себя очевидным, он не писал.

— Или просто намеренно не писал… — предположил Мор.

— Получается мне просто нужно спросить Фрею и она все расскажет сама? — задал я вопрос, не услышав главного, что хотел. — Знаешь, вообще-то она еще как-то может работать с нитями судеб тех душ, которые находятся внутри нее. Я точно знаю об этом. Что она делает с ними?

— Понятия не имею, — огорчил меня Люфицер. — Подавишь ее волю и спросишь. Она сама тебе расскажет, если будет знать ответ на твой вопрос. Для особо одаренных повторяю — в книге этого нет.

— Не борзей, — проворчал я. — Сладкого лишу.

— Извини, хозяин, — спохватился демоненок. — Иногда меня заносит. Кстати… Что там со сладким?

— Будет тебе сладкое, — пообещал я. — Я свое слово сдержу. Завтра притащу тебе чего-нибудь. Но на этом все, а то в заднице слипнется.

— Где слипнется? — уточнил Люфик.

— Не важно… Говорю — от сладкого зубы портятся. Не успеешь оглянуться, а уже кариес.

Я посмотрел на часы и решил, что разговор пора заканчивать. Незаметно пролетел почти час и мне следовало возвращаться в свою комнату. Еще пришьют мне побег из «Китежа» на ровном месте…

— Спасибо, — еще раз поблагодарил я демоненка, затем с неохотой встал с мягкой травы и отправился к себе в комнату.

Едва я очутился в школе, как сразу понял, что общежитие не спит. В коридоре слышались шаги и чьи-то голоса. Вот зараза, неужели проверка! Интересно, ко мне уже заходили или нет? Сердце забилось сильнее, однако я заставил себя не нервничать.

В этот момент мою комнату прорезал луч света. Такое ощущение, что кто-то светил ко мне в комнату с улицы. Я подошел к окну посмотреть, что там происходит, и увидел множество темных фигур с фонарями. Они были не только возле общаги, но и в глубине школьного парка.

Заварушка из-за секретного отдела, это и ослу понятно. Судя по всему, идет активный поиск магического следа, по которому удастся отыскать место, откуда был открыт портал. Яркий луч света вновь ударил мне в лицо и на мгновение ослепил. Я закрыл глаза, отошел от окна подальше и перевел дух.

Чего это я так разнервничался, собственно говоря? Никаких следов я не оставил, так что чего мне беспокоиться? Магический след от портала остался в Берлоге, конструкт-страж находится там же, так что какие ко мне вопросы?

С этой мыслью я разделся, лег в постель и натянул на себя одеяло. Все нормально. Если ко мне и придут, то я лежу в своей постели, как нормальный ученик «Китежа». Ну а если уже приходили… Что же, тогда скажу, что крепко спал…

— Макс, успокойся и спи, — посоветовал мне Дориан. — Дверь на месте? На месте. Значит к тебе никто не ломился, так что, если нужно будет, придут еще раз.

— Логично, — ответил я своему другу, закрыл глаза и заснул с чистой совестью человека, который в кои-то веки смог провернуть свое дельце не оставив улик.

Ночью ко мне никто не приходил, так что я благополучно проспал до самого утра, когда яркий солнечный свет пробился сквозь неплотно задернутые шторы и ударил мне в лицо. Спустя еще минуту зажужжал телефон, что в данный момент означало — пора вставать и отправляться на завтрак.

Я потянулся, сдернул с себя одеяло и уселся на кровати. Что поделать, такой уже у меня ритуал — мне нужно было несколько секунд, чтобы прогнать остатки сна и немного собраться с мыслями. Правда иногда эти секунды превращались в несколько минут, но сегодня особо рассиживаться я не планировал.

Хотелось как можно скорее оказаться в столовой, чтобы узнать последние школьные слухи насчет архива. Я был уверен на сто процентов, что к этому моменту дело успело обрасти самыми неожиданными подробностями, и очень хотел выяснить какими именно. Кроме того, мне было крайне любопытно узнать, не звучит ли в каком-нибудь слухе моя фамилия.

— На воре и шапка горит, — хохотнул Дориан. — Ты, самое главное, не участвуй ни в каких расследованиях, а то еще выйдешь на самого себя…

Вскоре после моего подъема телефон зажужжал еще раз и теперь это уже был Нарышкин, который тоже собрался в столовую пораньше. Лешка выяснил степень моей готовности и узнав, что я уже практически оделся, крайне обрадовался.

Судя по голосу княжича, ему явно не терпелось со мной поделиться последними новостями. Впрочем, для меня это было в порядке вещей. Я бы больше удивился если бы к этому моменту Нарышкин еще ничего не знал.

— Слышал? — спросил у меня Лешка сразу же после того, как мы с ним вышли из общежития.

— О чем? — задал я встречный вопрос, сделав удивленное лицо.

— О том, что произошло ночью, разумеется, — сказал он. — Только не говори, что не слышал беготни по общежитию и не видел, что творилось в школьном парке.

— Вообще-то ночью я спал, — ответил я. — Вырубился практически сразу.

— Я тебе удивляюсь, Темников, — усмехнулся княжич. — Человек, который участвует в каждом школьном происшествии, умудрился проспать ограбление секретного отдела в архиве!

— Ограбление? — искренне удивился я такому неожиданному повороту событий. Вообще-то, я оттуда ничего не брал, если на то пошло, скорее наоборот. Если, конечно, не считать железного паука, но он не в счет.

— Не ори, — прошипел Нарышкин. — Ограбление, ты что, глухой? Ночью кто-то пробрался в секретный отдел и теперь там вроде бы пусто.

— Не может быть, — покачал я головой. — Леха, я думаю, это просто сплетни. На этот раз твои источники тебя подвели. Ты представляешь, что значит опустошить секретный отдел? Там же магические барьеры, охрана…

В этот момент княжич повернулся ко мне, удивленно вскинув брови, и я поспешил добавить:

— Во всяком случае, должна быть охрана. Это же секретный отдел, там всякие запретные книги и все-такое.

— Может быть и сплетни, конечно, — не стал спорить Нарышкин. — Нужно время, чтобы получить более достоверную информацию. Но говорят, будто бы барьеры как-то сняли.

После этих слов мы с Нарышкиным задумчиво помолчали. Причем оба хмурились так, как будто были озадачены чужой дерзостью. Во всяком случае, я очень старался хмуриться именно так.

— Как думаешь, кто это мог сделать? — решил я первым прервать паузу в разговоре. — Вряд ли какой-то ученик… Снять барьеры и все такое…

— Понятия не имею кто, но ты прав — для ученика звучит слишком круто, — поддержал княжич мою точку зрения. — Да и зачем кому-то это делать? Да еще перед самым турниром… Странно, правда?

— Брось, обычное совпадение, — отмахнулся я. — При чем здесь турнир?

— Ты же сам говорил, что совпадений не бывает, — сказал Лешка.

— Иногда бывают, — ответил я и ускорил шаг. — Пойдем скорее, пока блинчики не кончились. Я сегодня намерен очень плотно позавтракать!