Попадать в школьную столовую в самый разгар большой перемены, это не лучшая идея. Как будто тебя засунули в пчелиный улей, который перед этим разворошили палкой. Все носятся как угорелые, ругаются в очередях, а потом еще нужно умудриться добраться до своего стола с едой, чтобы у тебя ее не выбили из рук.

Именно поэтому мы с Нарышкиным всегда старались попадать в столовую сразу же после звонка, но сегодня разговор с Островской был для меня важнее. Не менять же его на котлеты? Кстати говоря, о котлетах…

— Макс, как твой лучший друг, я избавил тебя от очередей, но кто же знал, что ты явишься в середине перемены? — Нарышкин обвел рукой стол, на котором стояла еда, которую он прихватил для меня. — Борщ, две котлеты, гречка… Все давно остыло, конечно, но ты сам виноват.

— Спасибо, Леха, — сказал я, затем сел за стол, вооружился ложкой и снял пробу с борща.

Да… Холодный борщ, это не очень… Я отодвинул борщ в сторону и принялся за котлеты с гречкой, которые оказались даже еще немного теплыми и заметно выигрывали во вкусе у борща.

— Что Островская, нашел ее? — спросил между делом княжич, когда я опустошил половину тарелки. — Сказала зачем искала тебя?

— Да так, ерунда, — отмахнулся я. — Мы с ней на «Артефакторике» ритуальным зачарованием занимаемся. Ну как занимаемся… Пробуем потихоньку… Вот она и спрашивала, как насчет сегодняшнего вечера. Соскучилась по урокам, наверное.

— А-а… — усмехнулся Нарышкин и бросил на меня задумчивый взгляд. — Артефактная ритуалистика это хорошее дело, одобряю. Ты ей сказал, что у нас теперь ежедневные тренировки с Громовым?

— Она знает, — кивнул я, жуя котлету. — Мы потом с ней встретимся. После того как с Романом Артемовичем закончим.

— Солидно, — уважительно кивнул Лешка. — Как у тебя на все сил хватает, я понять не могу? Вечно какие-то дела у тебя. Иногда даже зависть берет.

— Успевает всегда тот, кто никуда не торопится! — многозначительно напомнил я своему другу древнюю мудрость. — Кстати о делах…

Я посмотрел по сторонам, чтобы убедиться в том, что нас никто не подслушивает, затем наклонился поближе к своему другу и сообщил ему последнюю новость, которая его явно заинтересует.

— Мне вчера звонила Лазарева, — многозначительно сказал я.

— И что? — спросил он и посмотрел по сторонам. — С каких это пор ты стал сообщать мне об этом по секрету? Или Полина у нас теперь законспирированная личность?

— Очень смешно, — усмехнулся я. — Она нашла место, где лежит Атрибут Распада.

На некоторое время улыбка застыла на лице княжича, затем он перестал улыбаться и внимательно посмотрел на меня, будто пытался понять — разыгрываю я его или нет.

— Не шутишь? — уточнил он после небольшой паузы.

— Не-а, — покачал я головой и с сожалением доел котлету. Без борща мне пары котлет оказалось как-то маловато…

Нарышкин помолчал еще некоторое время, подумал о чем-то, а затем откинулся на спинку стула и усмехнулся:

— Ну наконец-то, — сказал он и покачал головой. — Я уже думал, мы до старости будем по всяким курганам лазить. Она сказала, где это место?

— Ты же знаешь, как оно называется — Старый Грот, — пожал я плечами. — В твоем возрасте еще рано жаловаться на память.

— Я и не жалуюсь, — пробурчал княжич. — Старый Грот — это мы и так знаем, но где он конкретно?

— Нет, — ответил я и отпил черешневого компота. — По телефону не стала говорить. Предложила встретиться на выходных, думаю, расскажет.

— С другой стороны, все правильно, — сменил гнев на милость Нарышкин. — Нечего о таких вещах по телефону трепаться. Кстати, а что будет потом, ты не думал?

— Ты сейчас о чем? — не совсем понял я своего друга.

— Когда артефакт окажется у нас в руках, что мы с ним будем делать? — уточнил он свой вопрос и добавил. — Я просто думаю, что было бы неплохо согласовать наши позиции заранее. Ну… Или просто хотя бы поделиться мнениями на этот счет.

— Леха, он не у нас в руках, — ответил я. — Какой смысл делиться мнениями? На данный момент мы с тобой даже не знаем толком, где он лежит, а ты уже решил планировать как им распорядиться.

— Макс, это все детали, — отмахнулся княжич. — Просто я стратегически рассуждаю, чтобы потом не пришлось время на это тратить.

— Очень умная мысль, между прочим, — одобрил Дориан план Нарышкина. — Почему бы не порассуждать и не продумать все заранее, если для этого есть время? Хотя бы кто-то из вас двоих думает наперед, а не решает все в последний момент.

— Продавать мы его, естественно, не будем, — рассуждал тем временем Нарышкин, видимо планируя таким образом вытащить меня на разговор. — Атрибут Распада — легендарная вещь, такие артефакты бесценны.

— А я бы продал, — сказал я, чтобы посмотреть на Лешкину реакцию, и увидев его удивленное лицо, поспешил добавить. — Не смотри на меня как на идиота, я шучу. Просто правда считаю, что рано делить шкуру неубитого медведя.

— Я же тебе сказал — я не делю, а планирую, — напомнил мне княжич. — Это разные вещи, хотя и в чем-то похожие.

В этот момент он навис над столом, а в его глазах появился блеск.

— Макс, ты понимаешь, что Атрибут Распада защищает владельца от любой магии? Это не просто артефакт, это… — он прищурился и улыбнулся. — Представляешь, если мы отдадим его Романову? Ордена, поместье и, может быть, даже титул почетный, почему бы и нет?

— Понимаю, — кивнул я и с сожалением посмотрел на остатки компота в своем стакане. Как-то он слишком быстро закончился. — Кстати, а зачем тебе поместье? У тебя же есть.

— Поместий много не бывает, — рассудительно ответил мой друг. — Не отдавать же просто так такую вещь, правильно? Уж лучше себе тогда оставить. Хотя нет… Иметь такую штуку в сокровищнице слишком опасно. Может плохо закончиться.

После этих слов Нарышкин о чем-то задумался, а я решил, что все-таки нужно сходить за компотом. Заодно и Нарышкину принесу, а то он не только весь свой выпил, а еще и черешни слопал.

— Когда едем? — спросил княжич, когда я вернулся.

— После турнира, ясное дело, — ответил я. — Или у тебя уже руки чешутся от желания заполучить артефакт?

— Чешутся, конечно, — улыбнулся он и добавил. — Скорее награду за него. Кстати… Какие у Полины планы насчет Атрибута, ты у нее не спрашивал?

— Нет, — покачал я головой. — Но я не думаю, что она выберет другой вариант. В крайнем случае предложим ей денег.

— Согласен, Лазарева не дура, ей такая штука ни к чему, — согласился Лешка. — Тогда будем считать, что как распорядиться артефактом, мы с тобой определились. По графику тоже все выяснили — после турнира. Теперь интересно узнать куда едем… Я вот думаю, что Старый Грот — это название со смыслом. Не могут же просто так его дать? Явное какое-то побережье… Крым, а может Кавказ… Кстати… На Урале таких мест тоже хватает…

— Ты опять за свое? — вздохнул я.

— Вот пристал! — недовольно поморщился Нарышкин, которому я мешал строить воздушные замки. — Я же уже ничего не делю, а просто уточняю географию. Это совсем другое.

— Лучшей пей компот, а то пока ты будешь мечтать, я и твой выпью, — пригрозил я княжичу, и он тут же схватился за свой стакан.

— Ладно, — с неохотой согласился он. — Но потом мы все-таки это еще обсудим.

— Само собой, — кивнул я и на этом вопрос Атрибута Распада на сегодня был закрыт.

Не знаю, будет ли мне напоминать о нем Лешка или нет, но сейчас я считаю, что артефакт вовсе нужно выбросить из головы до окончания турнира. Нечего пустыми мыслями себе голову забивать. Тем более, что в данный момент дневник Грача-невидимки интересовал меня куда больше…

Видимо именно по этой причине сегодняшняя тренировка с Громовым показалась мне слишком долгой. Да и выходило у меня как-то не очень. Никак не получалось отвлечься, и мои мысли все время возвращались к Островской, а также к разговору с самим Громовым. В конце концов Роман Артемович решил закончить с этим мучением и сказал, что на сегодня достаточно.

— Сносно, — подвел итог мастер темных классов, окинув нас троих недовольным взглядом, остановив его в итоге на мне. — Такое ощущение, что вы резко поглупели за выходные. Особенно Темников. Ты что, Максим, не выспался? О чем все время думаешь?

— Прошу прощения, Роман Артемович, — извинился я. — Что-то я сегодня плохо себя чувствую. Голова немного болит. Наверное, мне нужно было перед тренировкой в медицинский блок заскочить, но я решил, что пройдет.

— Наверное… — нахмурился мастер темных классов и поправил свою повязку на глазу. — Нарышкин и Горчакова свободны, а ты задержись на пару минут.

Княжич с Еленой на прощание бросили на меня сочувствующие взгляды и пошли в сторону главного корпуса, оставив меня вдвоем с Громовым. Мастер темных классов проводил ребят взглядом и когда они отошли достаточно далеко, сказал:

— Я подумал насчет нашего разговора о книге, — он сделал небольшую паузу и нахмурился. — Возможно я пожалею об этом, но я решил дать тебе шанс попробовать.

— Спасибо, Роман Артемович! — радостно воскликнул я.

— Я еще не закончил, — продолжил он и поднял вверх указательный палец, заставив меня замолчать. — У тебя будет два часа. Считаю, что вполне достаточно времени для того, чтобы понять, можешь ты что-то взять у книги или нет. На это время я дам тебе свой личный защитный артефакт, чтобы не было никаких недоразумений. Работать будем в подвале.

— Когда? — с нетерпением спросил я.

— Завтра вечером, — ответил он. — Вместо ваших посиделок с Нарышкиным. Скажешь ему, что у нас с тобой индивидуальное занятие.

— Ага, хорошо, — кивнул я, заставив Громова еще сильнее нахмуриться.

— Надеюсь, мне не нужно лишний раз говорить тебе о том, что это наш с тобой секрет? — спросил наставник. — Не хватало еще, чтобы нас с тобой заподозрили в том, что я учу тебя демонологии с помощью гримуара Барнаби-Барнаби.

— Ясное дело, — с готовностью ответил я. — Поверьте, я умею хранить чужие тайны.

— Ну ты даешь, Темников! — не сдержавшись хохотнул мастер темных классов. — Сам меня об этом просил, а сейчас одной своей фразой все выставил так, будто это мой личный секрет. Далеко пойдешь, парень.

— Еще бы! — с гордостью в голосе хмыкнул Дориан. — Моя школа!

— Я не это имел в виду… — попытался оправдаться я, но Громов не стал меня слушать.

— Ладно, иди отдыхай… — махнул он рукой. — Хватит с меня на сегодня.

Что же, если считать новость от Лазаревой хорошей, то можно было сказать, что у меня их целых две за последние сутки. Вот бы еще и с дневником Грача-невидимки было все не так уж плохо, и будет совсем хорошо.

Островскую я нашел в ее мастерской, где мы обычно проводили заседания «Артефакторики». Судя по уставшему лицу Виктории Артемовны, работы у нее и правда накопилось много. Бумаги на ее столе возвышались несколькими небоскребами, а все остальное свободное место занимали свитки, тубусы и коробочки.

— Добрый вечер, Виктория Артемовна, — поздоровался я с ней, и лишь услышав мой голос, она отвлеклась от изучения какого-то документа, который держала в руках.

— Темников… — задумчиво сказала она, глядя на меня таким взглядом, как будто забыла, что я должен прийти. — Проходи, Максим. Извини, я тут немного заработалась… Присаживайся где хочешь, я сейчас.

Я выбрал себе место за столом, на котором было меньше всего бумаг, и стал ждать, пока Островская закончит со своим документом. Кстати, Градовскому, видимо, тоже стало интересно, чем таким важным занята девушка, так как мой помощник составил ей компанию в изучении документа.

— Какой-то скучный отчет, хозяин, — доложил он, когда она наконец закончила. — Про нюансы оранжевых оттенков магических кристаллов. Кому это может быть вообще интересно, я понять не могу?

Тем временем Виктория Артемовна села рядом со мной и положила на стол толстую папку, из которой достала дневник Грача-невидимки, книгу, которую я стащил для нее из секретного отдела архива, и толстую тетрадь.

— Как я тебе и сказала, дневник я расшифровала частично, — она положила не него руку. — Не знаю зачем, но Грач-невидимка использовал три системы. Первая — стандартная для его времени. Там в основном информация о разных артефактах, которую он собирал. Ничего сенсационного, но в целом любопытно. Кое-что из его записей я даже взяла для себя.

В этот момент я подумал о том, что будет очень хорошо, если и я смогу взять из дневника что-то для себя. Обидно, если мне пришлось приложить столько усилий ради одной только пользы для наставницы.

— Вторая часть записей авторская, ее я так и не смогла расшифровать, — с сожалением призналась Островская. — Что же касается третьей части… Книга, которую ты принес, смогла помочь мне идентифицировать, какие символы скрываются за частью шифра. Я их тоже записала для тебя, но дальнейшей расшифровкой будешь заниматься сам, если хочешь.

— А что с ними не так? — спросил я.

— Там демоническое письмо, а я такими вещами не занимаюсь, извини… — она посмотрела на меня и в ответ на мой растерянный взгляд добавила. — Я думаю, при желании ты сможешь найти специалиста.

Стоп… А чего я, собственно говоря, заволновался? Как раз по демоническому письму у меня есть специалист. Причем этот язык для него родной, поэтому думаю, чтобы перевести записи на понятный мне язык, времени Люфику много не потребуется.

— Понятно, — кивнул я, стараясь при этом не изменить выражение лица, чтобы себя не выдать. — Значит буду искать. Спасибо вам, Виктория Артемовна.

— Не за что, — грустно улыбнулась она. — Извини, что так вышло. Столько времени держала тебя с расшифровкой, а в результате…

— Все нормально, — успокоил я ее. — Вы же не знали заранее, что так выйдет. По крайней мере, попытались, а это уже хорошо. Все равно кроме вас никто бы не взялся. Только у меня к вам просьба… Пусть об этом дневнике будете знать только вы и Лазарева, хорошо?

— Разумеется, — ответила она и понимающе посмотрела на меня. — Я же все-таки артефактор. Кому как не мне знать, что такое тайны.

Немного помолчали. Я думал о том, что сразу после выхода из мастерской я отправлюсь в Берлогу, чтобы попросить Люфицера расшифровать демонический язык. Только перед этим нужно будет обязательно зайти в столовую, чтобы взять для демоненка чего-нибудь сладенького. Интуиция подсказывает мне, что теперь уж этот парень точно обидится на меня, если я снова приду к нему ни с чем.

— Максим, у меня к тебе тоже просьба, — решила поделиться со мной своими мыслями наставница. — Книга, которую ты брал для расшифровки, должна вернуться на свое место.

Она сделала небольшую паузу.

— Я думала, что мне как-то удастся самой это сделать, но… — девушка вновь вздохнула. — Когда ты давал ее мне, я сказала, что подкину какую-нибудь идею по возврату, но по правде говоря…

— Виктория Артемовна, не стоит оправдываться, — прервал я ее. — Все нормально. Я же сам заварил эту кашу с книгой, значит сам и расхлебывать ее буду. Вы не против, если я ее заберу? У меня есть способ вернуть ее на место, чтобы об этом никто не узнал.

— Правда? — удивленно воскликнула она и заметно приободрилась. — Ты меня приятно удивляешь, Темников. Впрочем, что это я тебя недооцениваю? Если ты брал эту книгу, значит уже знал, как будешь возвращать.

— Само собой, — уверенно сказал я и она начала складывать все обратно в папку. — У меня даже не один вариант, если что.

Вранье, понятное дело. На самом деле никаких конкретных вариантов по возврату книги в моей голове пока не было. Когда я отдавал ее Островской, то решил подумать об этом позже. Теперь это самое «позже» наступило, а значит пришло время как-то решать этот вопрос.

Что же, значит буду решать… Но об этом я подумаю потом, а сначала к Люфику! Интересно, сколько времени ему потребуется, чтобы сделать работу — час, два?

— Смотря сколько сладостей ему притащишь, — уверенно сказал Дориан. — Только особо не балуй. Он и так, того и гляди тебе на шею сядет… Морда синекожая…