— А Ириэль будет? — спросил Тихомиров Аксинью.

Хотя режиссер сам жаждал оказаться у вечернего костра ведьм, в этот раз ему стало как-то не по себе. Может быть, виной тому — странное варево, что кипело в котелке. Прошлый раз обошлось как-то без варки зелий, мышиных хвостиков и лапок сверчков. Ведьмы лишь танцевали вокруг костра, пели что-то на неизвестном ему языке. Потом Аксинья увлекала его в кусты и отдалась там, за ней прибежала и практически изнасиловала измученного, но счастливого Станислава Георгиевича.

— Зачем тебе Владычица Тени? Разве тебе плохо с нами? — Акси приблизила к нему свое красивое лицо, и Стасу снова показалось, что ее зрачки стали вертикальными, как у кошки. — Стас, мне жарко от огня… Жарко!

— Ей жарко! — вторила Анэта, сжав плечо Тихомирова и слегка вонзая в его руку острые ноготки. — Раздень ее! А потом меня.

— Да, моя прелесть, но разве уже настало время? Котелок еще не закипел, — заметил Станислав Георгиевич.

— Это будет прелюдия! — рассмеялась Даша, схватившись за другую руку режиссера. — Раздевай эту дрянь — Аксинью! Ты ее должен наказать!

От слов подруги Аксинья залилась смехом.

— А зелье созреет только после полуночи, — с неожиданной серьезностью сказала Нэнси. — У нас еще много времени! Жаль, режиссер только один!

Взяв с высокого пня миску, она подошла к костру и принялась кидать в закипавшую воду мухоморы, медвежью траву и лапки сверчков.

Станислав Георгиевич не посмел спорить: раз ведьмы решили, что Аксинью нужно раздеть и наказать, то значит, нужно. Он принялся распускать завязки ее платья, в то время как Даша и Марго схватили ее за руки, не позволяя Аксюте сопротивляться.

— Нет! Нет! — кричала та, мотая головой, широко разбрасывая длинные волосы цвета сухой травы. Акси будто вырывалась, а сама едва сдерживала смех.

— Божественная! О, божественная! — причитал Стас, спеша освободить ее тело от одежды.

Едва перед ним появилась полная, белая в ночи грудь Аксиньи, как Марго схватила Тихомирова за волосы и заставила сделать то, что он сам страстно желал: схватить губами крупный темно-розовый сосок. Втянуть его в рот так глубоко, что он достал почти до самого горла. Может быть, от этого бесстыдства, а может потому, что у Аксиньи кончились силы к сопротивлению, ноги ведьмы подкосились, и она со слабым стоном опустилась на траву.

— Съешь ее! Съешь! — прошипела Даша, ее цепкие пальчики принялись стаскивать с Тихомирова тунику — ту самую, расшитую золотом, что когда-то принадлежала императору Нерону — ее подарила режиссеру Ириэль взамен прогоревшей одежды.

Ведьмы повалили Станислава Георгиевича рядом с поваленной Аксиньей.

— Съешь! — настояла Анэта, положив ладошку на затылок режиссеру и толкая его голову вперед, так что он уперся носом в голый живот Аксюте.

— Пощадите! Не ешьте меня! — притворно застонала ведьма, едва почувствовав, как жесткий, шершавый язык режиссера проникает ей между ног. Расставила их шире и подалась вперед.

— Сожри ее! Иначе мы сожрем тебя! — прошипела Стасу на ухо Даша, и он почувствовал ее укус в шею. Укус очень приятный, от которого член его окончательно одеревенел, а яйца налились невыносимой тяжестью.

— Моя королева! Богиня! — причитал Станислав Георгиевич, целуя голые бедра Аксиньи и ее лоно, погружаясь в него языком, отчего ведьма извивалась змеей и сладко вскрикивала.

Стас безумно хотел войти в Акси. Войти немедленно! Вонзить в ее мокрую, хлюпающую от удовольствия норку бугристый член, но ведьмы крепко держали его в столь неудобной позе, что он никак бы не смог исполнить желаемое. Кто-то из них целовал его, а кто-то щипал, правда, не слишком больно.

Лишь когда Аксинья закричала и затряслась от оргазма, эти стервы отпустили его, и тут же повалили на спину.

— Почему ты так поступил с ней⁈ — Нэнси нависла над ним, прижимая плечи Стаса к земле.

— О, несчастная Акси! Ее до сих пор трясет! — вторила ей Дарья, при этом ее ладошка крепко сжала торчавший отросток режиссера.

— А если я с тобой сделаю то же самое⁈ — вопросила Нэнси и, подняв юбку, села верхом на Станислава Георгиевича.

Стас знал, что все это игра, похожая на ту, что была вчера! Прекрасная, чувственная игра, от которой он сейчас взорвется! Голым животом он ощутил такой же голый зад Нэнси. Гладкий, теплый, и кажется немного влажный. Эту ведьмочку, как и многих других, он еще не пробовал, и поэтому его наполнило особо горячее желание.

— Не бойся ее! Она не дрыгнет тебя до смерти! — сказала сквозь смех Анэта и поцеловала его в губы. — Мы не позволим!

Тем временем Нэнси приподнялась, открыв ротик в сладком предвкушении. Чья-то рука помогла направить крепкий отросток Тихомирова к ее лону. Дразня Нэнси и Тихомирова, поводить тугой головкой по мокрым губкам, и лишь потом протолкнуть между них. Ведьма опустилась на его х*й с пронзительным криком. Громким настолько, что из кустов вспорхнула перепуганная птица. Часто и хрипло дыша, Нэнси принялась подниматься и резко опускаться, всякий раз вскрикивая, но уже не так страстно.

Руки Тихомирова кое-как нашли ее грудь. Кто-то из подруг ведьмы помог — разорвал ее декольте, и Стас, сжимая эти божественные полушария, тут же кончил. Бурно, дико вытаращив глаза и издав хриплый стон.

— Ах, какой ты быстрый! — возмутилась Даша. — Так дело не пойдет! — она вскочила, поспешила к пеньку, где стояла склянка с особым зельем, которое должно было превратить театрального режиссера в неутомимого жеребца.

* * *

Я приложил палец к губам, не разделяя вдохновения Самсоновой:

— Тсс!..

Кажется, магесса «призвала» кого-то не того. Абсолютной уверенности, что у нас гости, не было, но после звука скрипнувшей двери послышалось нехорошее шевеление внизу. Входная дверь… Я обычно не запирал ее на ночь — подобные мелочи висели на Марфе Егоровне, но Марфа ушла на ночь к себе, а значит, дверным замком сегодня никто не командовал.

— Хетайла идет! — прошептала мне в ответ Самсонова. — Хетайла, Саша!

— Хрена с два. Это не Ириэль, — едва слышно произнес я, все больше утверждаясь, что внизу кто-то есть.

Ясно, что не Ириэль. Только вот кто? В такое время добрые люди без приглашения в чужой дом не заходят.

— Стой здесь. Нет, в угол давай, к шифоньеру, — распорядился я. — Посмотрю, кто там.

Я указал магессе на темную часть комнаты. Мысли в голову полезли самые хреновые, ведь «доброжелателей» у меня набралось много. Поболее, чем в прошлой жизни в Перми. Вполне могли пожаловать и люди барона Карпина — говорят, он в тесной связи со всякой сволотой; могла и нагрянуть братва от Малевича; и хреновы визитеры от купцов Собачеевых, очень злых за сегодняшнее, так же очень даже могли.

На мое требование отойти подальше, в темноту, Чайка не отреагировала — так и стояла в круге жидкого света, я, выжидательно глядя на приоткрытую дверь.

— Лара, иди в угол! — сердито настоял я, мой шепот стал громче, чем того бы хотелось. — В угол, бля!

— Ты мне не магистр! Без тебя разберусь! — отозвалась магесса и начала что-то кастовать, сложив вместе ладони и беззвучно шевеля губами.

— Ну и дура, — я едва сдержался, чтобы не выматериться, но спорить с ней не стал и тихо двинулся к двери.

С каждым острожным шагом уверенность, что в доме кто-то есть, нарастала.

Причем этот «кто-то» не один. Внизу как минимум два или три ночных гостя, и они стараются не издавать звуков, крадутся как кошки, что тоже не очень приятный знак. Визитеры вполне могут быть вооружены не только холодняком, но и пистолетами или обрезами. Если предстоит стычка с каким-то уебком с ножом, то я справлюсь без проблем. И двоих положу, если они не слишком натасканы в боевых навыках. А вот если они с огнестрельным оружием, тогда все намного хуже. Тут самое время вспомнить не только о силе кулаков, растяжке и ловкости ног, но и о том, что теперь я маг милостью Весериуса. Плохонький, наверное, маг, но уж какой есть. И очень похоже, что навыки, подаренные мне призраком, придется сегодня испытать по-серьезному.

Я их тренировал с немалым усердием. Однако несколько дней прокачки вряд ли можно считать серьезной базой для боевого мага. С другой стороны, сам Весер признал, что я уникальный перец — схватываю быстро, и процессы во мне идут не так, как в других. Только бы сейчас свою уникальность не слить в одном шумном выбросе «Грома Титанов» — ведь потом останусь совсем безоружным.

Все эти мысли пронеслись в голове за секунду. Я замер, касаясь носком ноги дверной створки, прислушиваясь. Пока лишь слышал дыхание Чайки за спиной. Хотел заставить ее вернуться, спрятать тощий зад в темном конце комнаты, но поднимать шум сейчас стало бы неразумным. Я лишь обернулся и показал ей кулак, за что поймал отблеск сердитого несогласия в глазах магессы. Упрямая сучка, еще не понимающая, каких опасных сюрпризов полна жизнь. Неудивительно, что отгребла по башке в темном переулке. Ладно, я предупреждал, как мог. Теперь пусть Весер занимается ее воспитанием, а мне нужно приложить руки к воспитанию незваных гостей внизу.

Уж из немалого опыта на ринге знаю: самое главное, первоочередное — это обеспечение надежной защиты. Поскольку надежной у меня не водилось, я, еще не выходя из комнаты, активировал «Камнекожу». Из точки за спиной пошел поток, теплый, похожий на дуновение ветра. Почти мгновенно в области солнечного сплетения родился вихрь, пока еще неторопливый, но набирающий ход. Таившуюся в нем силу я бережно направил по тонким энергоканалам, чувствуя, как она разлилась по поверхности тела. Даже волосы встали дыбом, и не только на голове. «Камнекожа» — хрень несколько неудобная: накатило ощущение, словно я надел тяжелую одежду, плотную, сковывающую движения. В воздухе вокруг меня появилось слабое свечение. Днем его практически не видно, но сейчас в полумраке я светился примерно как призрак-Весериус.

— Магический щит? — спросила Чайка, стоявшая за моей спиной и порывавшаяся выйти первой в коридор.

— Ни слова! — я обернулся. Поднял палец, призывая ее к тишине, прислушиваясь.

Кажется, кто-то тихо поднимался по лестнице…

Нет, показалось. Звуки снизу были слишком тихие: то скрип половицы, то шорох одежды или чего-то похожего, то невнятный шепот. Сложно определить, откуда именно эти звуки доносились. Вероятнее всего, со стороны столовой. На кухне я не выключил свет и, возможно, освещенное помещение привлекло хреновых визитеров в первую очередь. Это как бы логично: прежде, чем подняться на второй этаж, они собирались зачистить низ. Как же хорошо, что я отправил Марфу домой. Иначе судьба ее могла бы оказаться менее определенной, а у меня — появиться лишние сложности.

Поскольку каждая минута удержания «Камнекожи» капля за каплей забирала магический ресурс, ждать долго я не мог. Мне следовало либо свернуть защитный спелл, либо действовать. И встретить ночных гостей разумнее не в своей комнате, а когда они будут подниматься по лестнице.

Почти бесшумно я двинулся по коридору и, начав активировать «Гром Титанов», через десяток шагов обнаружил, что Чайка уже не держится у меня за спиной, а крадется рядом. Вокруг ее ладоней мерцало бледно-голубое свечение. От него повеяло холодом.

— Если там твои враги, всех заморожу! — шелестящим шепотом произнесла она.

Вот же неугомонная сучка! Я не мог тратить больше на нее внимание и нервы, и без того напряженные. Чувствуя, что внизу лестницы кто-то есть, я осторожно выглянул. Выглянул и…

Надо же случиться такой оказии: в этот самый момент какой-то пидор, крадущийся по лестнице, смотрел в то самое место, где появилась моя голова!

Он был освещен тусклым блеском селенитового светильника: высокий, нескладный, с черными волосами до плеч, и столь же черными глазами, похожими на битум. Поскольку свет кристалла за стеклом не обошел мою физиономию, меня он тоже увидел. На секунду наши глаза встретились. У пидорка даже брови стрельнули вверх от неожиданности.

Глянув на него, я успел заметить, что на первых ступенях лестницы обозначился еще один, в кожаной жилетке, что были в моде среди братвы. Кажется, еще кто-то замер у входной двери. И кто-то еще справа со стороны столовой. Твою мать, прямо-таки ночное нашествие гандонов!

Опасаясь поймать пулю лбом, я тут же убрал голову, и снизу донеслось:

— Эй, Рублик, ты что ли? Чего притаился? К нам давай!

Тут же ему вторил голос второй, потоньше:

— Спускайся, чаю попьем, за твою Кошку поболтаем! А то… — на несколько мгновений возникла пауза, ее разбавил едва слышный шепот — слов я не разобрал.

— Держим мы ее за хвост тут неподалеку, а она воет, тебя зовет, — продолжил тот же голос.

— Дрыгаться наверное хочет! — хохотнул кто-то. — Какая же она ебли*ая тварь!

Другой же голос продолжил:

— Ага! Очень! Вот заглянули по еешной просьбе. Тебя просила привести, а то, понимаешь ли, ей совсем худо станет без тебя. Мы же не умеем быть нежными. Ты ей нужен!

Как они упомянули Кошку, сразу стало понятно кто эти ублюдки. Я-то знал, что Кошкой называл Малевич и его люди Ольховскую. Если в словах ночных визитеров была хоть капля правды, то дело приобретало хреновый оборот. Крайне хреновый! Ведь они вполне могли взять Анну и использовать ее, чтобы вытянуть меня. Даже, полагаю, она для них была важнее, чем я. Ведь основные счета у Малевича с Анной.

С другой стороны, весть, будто баронесса у них, могла быть лишь приманкой, что гораздо более вероятно. Если бы они взяли Анну, то вряд ли бы столь тихо крались по моему дому, рискуя схлопотать пулю. Ведь они вряд ли осведомлены, что оружия у меня нет. Разумнее было им, не входя в дом, проорать, мол, твоя красотка у нас, выходи!

— Чайку можно попить, — ответил я, сердито глядя на Самсонову — она все норовила высунуться, посмотреть, кто пожаловал на ее магический призыв.

— Только чашек у меня мало. Две есть. Тебе и мне. Пусть твои соколики на улице подождут, пока мы чаи гоняем, — предложил я, затягивая время и отслеживая движение магических потоков в себе.

И как же хорошо, что я не пустил сразу поток в область трансформации! Удерживать его долго в той зоне нельзя. Это примерно как долго держать натянутым тугой лук: если тетиву натянул, то стреляй, иначе начнут дрожать руки, и выстрел выйдет пустым.

— Та ни, за это не волнуйся. Мы со своими чашками. Даже со своим самоваром! — хохотнул кто-то снизу.

— Выходи, сука! Бить не будем! Просто поговорим, определимся по судьбе твой шлюшки! — раздался голос резче и грубее.

Знаю, я эти «просто поговорим» — уж подобное было на моей памяти много раз. Вот теперь пришло время продолжить наше общение с помощью «Грома Титанов». Не знаю, насколько ударов меня хватит. На два? Три? Знать бы еще, у кого из сволочуг внизу огнестрельное оружие, но увы тут мне только остается бить наугад по удобным целям.

Чайка, наверное, поняла мой замысел и пискнула:

— Оставь мне ближнего! У меня «холодный поток» — далеко не достану!

Я не ответил. Просто не мог. Вихрь невидимой силы во мне пошел в зону трансформации. Не весь как прежде, а дозированно. Примерно четверть или треть. Хотя мне и этого оказалось много. Было ощущение, словно во мне завертелась адская карусель, готовая спалить меня изнутри. Кое-как удерживая резисты, соблюдая выверенный прежде баланс стихий, я выждал пару мучительных секунд, концентрируясь на узлах напряжений, как учил Весер. Отслеживая все неравномерные всплески и магические перетоки.

— Уже иду! — хрипло произнес я, одновременно из зоны трансформации поток хлынул в руки.

Пошла жара, электрическая, от которой, казалось, лопнет кожа, и от плеч до запястий к чертям собачьим выгорят вены. Я высунулся, несмотря на «Камнекожу», сковывающую движения, сделал это достаточно быстро и ловко. Мигом нашел взглядом того, что в жилетке. Интуиция подсказывала, что нужно первым валить его.

Успел вскинуть правую руку. Свечение вокруг пальцев превратилось во вспышку, осветившую лестницу, прихожую и коридор. В этой вспышке лица двух ближайших ко мне мудаков стали бледно-голубыми. Ярко вспыхнула каждая пылинка в воздухе. Тут же пизда*уло!

Знатно пиздануло! И попал я очень правильно: разорвало кожаную жилетку на госте и его грудь под ней. Во вспышке пламени, опалившем его волосы, одежду и ковровую дорожку, были видны дико выпученные глаза.

Все бы хорошо да удачно, но вернуться столь же проворно за угол я не смог. На несколько секунд мышцы рук и ног словно одеревенели. Я и раньше замечал подобный эффект после «Грома Титанов», но сейчас он оказался более выражен. Возможно, причина в надетой «Камнекоже» или резистах, которые я раньше не применял.

Я замешкался всего-то на пару мгновений, но этого хватило, чтобы раздались пистолетные выстрелы. Завоняло пороховой гарью, жидкий дымок затянул часть лестницы. Одна из пуль провизжала у моего уха и брызнула мелким крошевом штукатурки. А вот другая дура все-таки меня нашла. Ее я сполна почувствовал животом. От хреновой неожиданности, хрипло вскрикнул и присел. Прогремели выстрелы еще, но я успел откатиться за угол.

— Ранили⁈ — испуганно прошипела Чайка. — Уроды! В черный лед превращу! Всех! Сдохните!

Остановить Ларису я не успел, да и не мог. Она выскочила из-за угла на край лестничной площадки. Между ее ладоней вспыхнула, завертелась синеватая сфера, лопнула и потекла потоком лютого холода. Мне в лицо ударило колючим ледяным ветром.

— Назад! Назад, сучка! — я вскочил на ноги, не так быстро, как хотелось, не обращая внимание на боль в животе.

Думал оттолкнуть Самсонову, даже врезать ей кулаком, но снова загремели выстрелы, и чей-то пистолет оказался быстрее. С опасным визгом пуля пронеслась мимо меня. Лариса же упала. Все, что я смог, схватить ее за руку, ледяную и необычно твердую ладонь, оттянуть за угол. Краем глаза видел: ближайшего урода она достала. Он на самом деле почернел, рука его будто примерзла к перилам, одежда серебрилась от инея, и над ним в свете селенитового кристалла поблескивали кристаллики льда. Ниже почему-то горела ковровая дорожка.

Оттянув Самсонову еще на пару шагов, бегло оглядел ее. Кажется, девчонка умерла или умирала. Из приоткрытого рта по накрашенным губам и подбородку потекла струйка крови. Произошедшее с юной магессой пробудило во мне ярость. Я умел держать ее, но в этот раз не захотел. Мышцы руки затрясло от потока магической силы, я выскочил из-за угла мгновенно оценивая обстановку, расположение напавших на мой дом мерзавцев. Один, тот длинноволосый, совсем рядом, ступеней на пять ниже по лестнице. Его трогать не стал, потому как секундой позже смогу достать его ногой. Ударил «Громом Титанов» другого, прижавшегося к перилам — он как раз наводил на меня револьвер.

Промазал! И я промазал, и он! У него, видно, рука дрогнула от страха или ослепила яркая вспышка, сошедшая с мох пальцев. Громыхнуло как от разрыва гранаты — снова я не выдержал нужные резисты и разрядился почти в чистую. Лестничные перила снесло, выбило окно и переломило оконную раму. Тот, что стрелял в меня из револьвера, на ногах не устоял — кувырком полетел вниз. Справа, со стороны столовой громыхнуло три выстрела. Правда после «Грома Титанов» они казались тихими щелчками. Затаился там кто-то еще — его я пока не видел. И не до него было.

Ближний ко мне, длинноволосый, растерявшийся в первые мгновения, уже ловил меня в прицел дрожащей ручонкой. И благо, я смог до него дотянуться раньше, чем его палец нажал на спуск. Отклонившись чуть влево, ударом ноги снизу вверх я выбил у него пистолет. Маятником качнулся вправо, шагнул вперед, не обращая внимание на выстрелы из коридора. И тут же провел убойный фронт-кик — пяткой в морду растерявшемуся пидору. Давно я так не бил. По суставам ноги пошел зуд. Голова негодяя дернулась, запрокидываясь назад. Думаю, я переломил ему шейные позвонки.

Кто-то еще остался внизу. Затих, наверное, перезаряжал пистолет. Ах, да, еще один, слетевший с лестницы… Магии во мне почти нет, но есть руки-ноги. Может, их даже хватит, чтобы наказать этих скотов за Чайку. Теперь боли в животе я не чувствовал. Поначалу острая и глубокая, она как-то быстро притупилась, ушла. Все-таки «Камнекожа» работает? Неужели пуля не пробила ее до конца, и мои кишки пока целы? Хотя сейчас не до этих пустых вопросов!

Не успел я сбежать на несколько ступеней, как входная дверь распахнулась. В клубах дыма, рассеявшегося от сквозняка, я увидел Ольховскую. Дикими глазами она оглядывала побоище, часть которого скрывал сумрак и еще не рассеявшийся дым. В руке баронессы темнел «Макс», на портупее висела «Яна Лея».

— Слева! — крикнул я ей.

И очень вовремя: со стороны столовой грянул выстрел. В дыму и полумраке я не разглядел, в кого стрелял затаившийся там негодяй: в меня или в Анну. Баронесса среагировала мгновенно. Дернулся в ее руке, громыхнул «Макс», и я заметил, как там, в коридоре падает на пол чье-то тело.

— Есть еще там? — спросила Ольховская, не опуская револьвера и глядя в сторону столовой.

— Не знаю! — отозвался я и подхватывая пистолет, выроненный длинноволосым.

Сбежал вниз, перешагивая через труп, разорванный «Громом Титанов». Внизу с ноги пыром зарядил скоту, пытавшемуся встать на ноги. Думаю, ребра его треснули, кольнули внутренности острыми осколками. Он заорал, захрипел, упал на колени, попытался отползти.

— Ублюдина! Сколько вас здесь? — еще одним ударом, я перевернул его на спину и наступил на грудь. Увидел ужас в его глазах и для большей внятности вопроса навел на него ствол.

— Чет… веро! Не уби… вай! Не надо! — заскулил он. — Еще Бурич на улице! Бурич он слабый!

— Кажется, здесь никого, — все еще держа «Макса», Ольховская выглянула из столовой. — За углом стоит чей-то фургон. Думаю, их.

— Это Бурич! — простонал, лежавший на полу ублюдок. — Не убивайте! Умоляю! Ради всех богов!

Я очень хотел нажать на спуск, чтобы пуля разорвала его мерзкие мозги. Он стрелял в Ларису или не он, я не знал, но достаточно того, что пистолет у него был. И пришел он в мой дом точно не пить чай.

Жива магесса или нет — вот в чем сейчас был главный вопрос, а жизнь воющего от страха скота меня мало интересовала. Наверное, пусть еще поживет — есть к нему много вопросов. А сейчас бегом к Ларисе!