— Может подождать вас, госпожа? — повторил вопрос возница. Казалось, с его губ сейчас сорвется прошение: «Пожалуйста!». — Отвезу куда пожелаете бесплатно! Меня Игнатом звать! — добавил он, все еще чувствуя прикосновение ее нежных пальчиков к шее.

Иисус Милосердный! Как же необычная эта девушка! Никогда еще ни одна клиентка не обходилась с ним так вежливо и так трогательно! Уж тем более никогда не трогала его шею во время поездки! Ни у одной девушки не было такого голоса, как у этой юной дамы в черном!

— Игнат… Красивое имя! Вкусное! — Чайка рассмеялась и смех вышел серебряным, точно прозвенел колокольчик. Раньше ее смех не звучал столь мелодично.

Искушение прокусить вену этому пареньку стало огромным, но Лариса понимала, что сделать это на людной улице в это время — это уже слишком. Тем более солнце еще не село, а так неприятно поблескивает за ветвями деревьев. Может быть, когда-нибудь она пустится на такую шалость, но не сейчас. И точно не с этим юношей. Он был примерно ее лет. По-настоящему добрый, всей душой расположенный к ней — ему нельзя делать больно. А больно непременно случится, и даже не от ее зубок, а от потерявшей управление повозки. Позволить ему себя подождать? Тоже, пожалуй, нет. Зачем его мучить ожиданием и… Ведь привяжется потом на свою беду! И этот парень хотя всего-то извозчик, но он хорош собой, почти как Рублев, только… У нее есть Талиар Сан Эллур. Вот если Талиар изменит ей, то она тоже может поиграть с кем-нибудь от обиды.

— Нет, Игнат! Я могу задержаться надолго, — сказала Чайка, поглядывая, как повозка поворачивает к стоянке, что располагалась между сквером и торговыми рядами. — Но мы можем еще увидеться. Пока я проживаю на Павелецкой. Наверное, мне снова потребуются услуги извоза. Так что, ближе к вечеру буду появляться на том же месте. Увижу тебя — обязательно подойду.

— Госпожа! Я буду стоять там в то же самое время каждый вечер! Обещаю! — заверил он, объезжая притормозивший домкан и забирая направо.

Повозка остановилась у тротуара и так неудачно, что свет заходящего солнца упал между двух высоких зданий прямо на Ларису. Хотя лучи дневного светила под вечер остыли, вампирше казалось, что на нее льется огненный поток. Она поспешила спрыгнуть с подножки экипажа на тротуар. Поскольку с извозчиком требовалось расплатиться, Чайка решила использовать приготовленную заранее хитрость. Свое существо, свою истинную сущность, которую вампирша, смогла собрать в комочек и скрыть, она разом выпустила наружу. Выпустила изо всех сил и дала ей разрастись словно воздушному шарику, что раздувается резко от могучего выдоха. Внешне, Чайка не изменилась никак, но лошади сразу почувствовали нечто невидимое и ужасное появившееся рядом. Они захрапели и понеслись, унося повозку и Игната. Парнишка что-то крикнул Самсоновой, крикнул на лошадей, пытаясь их удержать, но они несли без остановки по Ждановской.

Другую повозку, стоявшую в десятке метров, тоже понесло. Забеспокоились, зафыркали кони в упряжке рейсового дилижанса и соседней двуколки. Бездомный пес, что вертелся возле лотка пирожочницы, заскулил и побежал, поджав хвост. При этом даже прохожие обратили внимание на странную девушку в черной шляпке с вуалью — что-то с ней было не так. Почувствовав себя неуютно, Лариса снова собрала свою энергетическую сущность в комочек и поспешила уйти с этого места. Направилась сразу к центральному входу в «Боровицкие Столпы».

Она решила, что время сейчас подходящее. Примерно в этот час она покупала хрустальную сферу в одной из лавок магических вещей, что на третьем этаже огромного торгового дома. Там, возле питейной, на нее обратили внимание негодяи, которые преследовали ее в сторону гостиницы. Что произошло с ней в темном проулке Лариса не любила вспоминать, но сейчас все-таки заглянула в свою память. Хотела в полной мере проникнуться злостью и яснее представить лица парней, с кем она давно собиралась поквитаться. Хотя и Рублев, и Талиар просили ее не делать это самой, Самсоновой не терпелось свести с ними счеты без посторонней помощи.

Лоток, где Лариса покупала хрустальный шар, обнаружился без особого труда. Правда, сначала Самсонова ошиблась проходом, но вскоре увидела знакомую книжную лавку, на которую обращала внимание прошлый раз. От нее свернула налево, и лоток со всякими магическими штучками, заговоренными украшениями и амулетами был перед ней, как раз под широкой лестницей на последний этаж. Все та же старуха в синей рясе скучала, на табурете, листая толстую книгу кулинарных рецептов.

Старуха, как и лоток под лестницей, в этот раз магессу не интересовали, она заглянула в питейную, затем прошла немного дальше и остановилась у входа большой галантерейный магазин. Прислонилась к колонне, прячась за ней, чтобы меньше привлекать внимание, и принялась наблюдать за питейной. Увы, знакомый негодяев пока не было. Чайка и не думала, что они толкутся здесь постоянно. Просто рассчитывала на везение, и то, что в это время встретить хотя бы одного из той троицы здесь вероятнее всего, если торговый дом был местом их частого времяпровождения. В двери, открывавшиеся в обе стороны, заходили неухоженного вида мужики, лица помоложе, изредка даже приличного вида физиономии, но знакомых ей мерзавцев по-прежнему не было.

Лариса с сожалением подумала, что ей пора возвращаться. Причем возвращаться голодной. Или отправится в сторону известного места — к гостинице «Короли Реции», сокращая путь темными и грязными дворами — там можно найти какую-нибудь жертву. Не убивать несчастного, конечно, а просто сделать несколько глотков его крови. И потом скорее, скорее возвращаться на Павелецкую! Ведь там должен появиться Талиар. Вдруг мастер не станет ее дожидаться — отправится вместе с Рублевым и полькой куда-то на юго-восток в Обнинский, чтобы найти там негодяев, причастных к нападению на дом Рублева. Пропускать такое приключение вампирша никак не хотела.

Она постояла еще минут пять, потом еще раз заглянула в питейную и, не найдя взглядом ни одного знакомого лица, направилась к выходу. По пути спорила сама с собой: сразу направится к дому баронессы или хоть немного утолить голод — он все сильнее давал о себе знать. Откуда-то к Чайке пришло знание, что такое состояние будет преследовать ее еще около недели, лишь потом голод начнет стихать и в будущем станет мучить ее реже. Возможно настолько, что ей придется пить кровь далеко не каждую ночь. Она понятия не имела откуда в ней это представления о собственной сущности и своих особенностях. Быть может ей все это передало со существо, встававшее из саркофага, которое дважды появлялось в видениях.

Лариса почти дошла до выхода из торгового дома — высокой двери на первом этаже, где продавали газеты, сладости и всегда толпилось много народа, как вдруг глаза ее заметили, кажется, одну из тех морд, ради которых она появилась здесь. Чайка не была уверена: эта физиономия мелькнула и затерялась среди множества других. Самсонова замерла и, приподняв вуаль, с минуту оглядывала людей у киоска, у чайной и лотка со сладостями, а потом увидела, как дальше по коридору от нее удаляется длинноволосый парень. Было в его чертах что-то знакомое.

Быстрым шагом вампирша нагнала его, тронула за плечо, и чуть не зашипела от радости. Это был тот самый негодяй! Один из троих, напавших на нее в переулке! Именно этот черноволосый угрожал ей ножом, в то время как его дружок, рыжеватый с крупной родинкой у виска, вырывал у нее сумочку, а потом ударил магессу по голове.

— Привет, милый! — едва ли не промяукала Самсонова, приподняв двумя пальчиками вуаль. — Узнаешь?

— Ах, ты!.. Магесса!.. сучка! — он, конечно, узнал ее. Еще как узнал! Попятился. Но быстро взял себя в руки. — А тебе понравилось? — его растерянность прошла вовсе, и он нарастающей наглостью добавил, переходя на шепот: — Как мы с Керном драли тебя… Понравилось?

— Какой-то ублюдок из вас меня по голове ударил. Хочешь обсудить, что мне понравилось, а что нет? — промурлыкала Самсонова.

— С кем ты здесь? — длинноволосый схватил ее за руку, крепко сжал запястье.

— Сама, милый. Гуляю сама по себе, как кошка. Хочешь со мной погулять? — Лариса подалась вперед и с придыханием прошептала. — Туда… В тот темный проулок по пути к Лебяжьей?

— Ты больная на голову шалава! — процедил он в ответ, еще сильнее сжимая ее руку и чувствуя даже через бархатную перчатку, что она необычно холодна.

— Я просто голодная, — Чайка обворожительно улыбнулась, и почувствовала, что ей все труднее сдерживать себя. Ее даже не смущал сильный запах спиртного от этого подонка и мысли о том, что в его крови много спирта.

— Ты точно одна? — он повертел головой, но не нашел никого кто стоял бы в сторонке и наблюдал за ними. — Голодная… Хочешь, чтоб я тебя, суку дрыгнул? Сильно хочешь, как тот раз!

— Я сама тебя дрыгну, милый, — Лариса прикрыла один глаз.

— Идем! Идем, бля*ь! — он потянул ее за собой с такой силой, что чуть не сорвав с руки перчатку.

— Лоза! Эй, ты куда⁈ — услышала Чайка окрик сзади, когда они уже вышли из «Боровицких Столпов».

Длинноволосый, тянувший ее за собой, остановился и обернулся. Вероятно, он и был Лозой.

— Туда! Видишь кто со мной? — крупные губешки Лозы растянулись довольной усмешкой.

В парне, появившемся со стороны торгового дома, Самсонова не сразу узнала еще одного из своих насильников — сегодня он был одет как-то приличнее, и подстрижен, что ли. А когда за ним появился третий знакомый — знакомый по тому мерзкому случаю с ее ограблением — то сердечко Ларисы радостно затрепетало. Хотя насчет частых ударов сердца юной вампирше могло лишь почудиться.

— Это твои друзья? — спросила она, прекрасно зная ответ и тут же продолжила: — Так я знаю их! Святые угодники! Этого же звать Пузырем! — Самонова запомнила имя того мерзавца, который среди двух других выделялся выпуклым животом. — А это… Кто ты? — Самсонова указала третьего, рыжеволосого с родинкой у виска. Облачен он был в камзол, надорванный с левого бока.

— Это Керн. Тебя саму как звать, сучка? — спросил ее Лоза, по-прежнему не отпуская руки.

— Чайка, — отозвалась вампирша, поглядывая сквозь вуаль на Керна. Хотя уже темнело, она видела отлично даже через черную сеточку перед глазами. Откуда-то пришло чувство, что она хочет именно его крови. Крови двоих других тоже, но это уже лишь в качестве развлечения и наказания.

— Ты что, нас совсем не боишься? — недоумевал Лоза, дернув ее за руку.

— Так это же… Это так шлюха, что там… — Пузырь кивнул в сторону Лебяжьей. — Мы же ей голову разбили!

— Она, кажется, магесса, — с опаской произнес Керн.

— Вот я ее и держу за руку! Бери за вторую, а вдруг дурить начнет! И она, кажется, ненормальная! Точно свихнулась! — бросил приятелю Лоза.

Керн поспешил тут же схватил Самсонову за вторую руку, с той стороны, с которой висела сумочка, позаимствованная у Ольховской.

— Эй, аккуратней со мной. Я — дама капризная, — заметила Чайка, чувствуя, что ее кавалеры, с ней излишне грубы: тянут ее, так, что она раз споткнулась, на обломках кирпичей, и сумочка чуть не слетела с плеча. Еще магесса заметила, как Керн поглядывает на эту сумочку, не догадываясь, что в ней нет ни копейки и он не сможет в нее заглянуть, потому что умрет намного раньше, чем у него появится такая возможность.

— Ты хочешь, чтобы мы тебя дрыгнули втроем? — Лоза искоса глянул на нее. И раньше, чем она ответила, подумал: «Сука! Какова бляд*на! Такой была только Милка с Куличей! Но та же была толстушкой и прыщавой, а эта как хороша! Шляпка с вуалью делали ее вообще дорогой дамой, о которой можно только мечтать!»

— Я очень голодна! — призналась Чайка и тихо хохотнула.

— Я ей в рот дам! Лоза, я ей в рот дам! — не сдержался Пузырь, почесывая брюхо и то, что имелось под ним. — Уговор, я первый!

— Хочешь в рот? — Керн остановился, думая о том, что сейчас удобнее свернуть в прореху между старым домом и складом.

— Хочу слизывать вкусную теплую жидкость, — нежным голосом сказала Чайка и чуть тише добавила: — с твоей шеи. Давайте только отойдем от окон, — предложила она, видя, что в соседнем доме на первом и втором этаже горит свет и возле окна стоит седая старуха.

Они отошли. Свернули за угол в тупик и там остановились.

— Руку не отпускай! — предупредил Лозу Керн и напомнил. — Она магесса и точно ненормальная.

— На колени, шлюшка! — процедил Пузырь и начал расстегивать брюки.

Член у него топырился уже давно. Наверное, с того момента, как он увидел Чайку. А как вспомнилось, что Керн и Лоза делали с ней они прошлый раз, так небольшой отросток его вовсе раздуло его так, что казалось лопнет. И сейчас имелась еще большая радость: ведь прошлый раз эта сука была в отключке. Сейчас же она в полном сознании, и сама вызвалась на самое грязное бля*ство. Его даже не интересовало содержимое ее сумочки.

На колени Самсонова опустилась. Самое неприятное стало то, что мелкие камешки и соколки бутылочного стекла кололи ей голые коленки. Лоза крепко держал ее правую руку, Керн левую. При этом вампирша чувствовала нарастающий страх Керна. Каким-то образом этот негодяй почувствовал, что дальше все пойдет не так, как им всем хотелось бы. Он даже вцепился в ее руку своей второй, полагая, что магесса не может использовать магию без рук. Отчасти это было верным. Но сейчас Чайке магия вовсе не требовалась. Она хотела только их крови, их страха, и сладкого вкуса мести.

— Ты чего возишься? — спросил Лоза, видя, как Пузырь все еще возится с застежкой штанов. — Давай я первый! Держи ее руку! Только крепко!

— Мы же договорились… — Пузырь наконец выпустил наружу свой короткий, но до предела возбужденный отросток.

— Такой маленький! Никогда не видела меньше! — рассмеялась Самсонова, при этом умолчав, что перед ее глазами был всего лишь третий возбужденный член, который довелось видеть.

— Дура! Соси! — от злости Пузырь чуть не брызнул слюной.

— А можно я сначала потрогаю? — не скрывая ехидства, спросила Лариса.

Неожиданно рука ее, как-то очень легко вырвалась из руки Лозы. В один миг пальцы вампирши сжали отросток толстопузого и…

— Ой, он оторвался! — Самсонова вскочила на ноги, держа истекающий кровью член Пузыря. Шляпка слетела с ее головы, в глазах вампирши, теперь вуалью неприкрытых, появился рубиновый отблеск, острый и страшный.

Пузырь заорал не сразу. Несколько секунд рот его оставался немо раззявленным, глаза до одури вытаращены, лишь потом раздался хриплый вопль, постепенно берущий все более высокие ноты. В следующий миг Чайка на удивление легко освободилась от крепких рук Керна. Она решила, что именно этот рыженький с родинкой у виска станет ее ужином. Раз так, его пока не следовало трогать. Сначала требовалось разобраться с Лозой. Коготки вампирши приткнули черный бархат перчаток. Неуловимое движение, и они вонзились в щеку длинноволосого негодяя. Располосовали ее так, что куски темно-красной плоти повисли рядом с подбородком, в образовавшейся дыре, миг назад бывшей щекой, появились белые зубы. Тут же из глазницы мерзавца вывалилось разодранное глазное яблоко.

Чайка отступила на несколько шагов, наслаждаясь своим творчеством. Лоза почему-то не орал. Глядя на вампиршу уцелевшим глазом, он упал на колени и тоненько завыл.

— Не вздумай убежать, красавчик! — мило улыбаясь, сказала Самсонова Керну. — Ведь мы созданы для друг друга. А эти, — она пренебрежительно кивнула в сторону осевшего толстопуза и Лозы. — Здесь лишние.

Керн сделал едва заметный шажок назад, обернулся. Его и эту сумасшедшую девку, наделенную неведомой силой, разделяло около пяти шагов. Керн бегал хорошо. Нагонит ли она его, если он побежит изо всех сил к «Боровицким Столпам»? Одновременно рука нащупала в кармане нож. Керн, возможно, рискнул бы достать его, даже пустить в ход, вот только то, что произошло дальше напрочь отбило всякую мысль о ноже.

Чайка вдруг прыгнула к Лозе точно огромная хищная кошка и вцепилась зубами в его горло. При этом рука ее успела задеть сидевшего рядом Пузыря. Что стряслось с Пузырем, Керн не понял, видел лишь, как тот повалился на бок и изо рта его повалила кровавая пена. Дико заорав, Керн бросился бежать.

— На помощь! Люди-и-и! На помощь! — сотрясал он истошными воплями густой вечерний воздух. И бежал, бежал к торговому дому, где должно быть спасение!

Самсонова знала, что легко нагонит его. Это понимание просто жило в ней, появившись неизвестно откуда. Поэтому она не слишком спешила. Успев подобрать шляпку, она побежала за своим ужином так, чтобы между ними оставалась дистанция шагов в десять. Ей подумалось, чем больше страха натерпится ее жертва, тем вкуснее будет его кровь. Лишь когда впереди полутемной улицы показались огни, освещавшие фасад и боковой вход «Боровицких Столпов», Чайка рванулась вперед и настигла задыхавшегося от страха беглеца.

Ее пальцы схватили его за волосы, дернули голову назад. Не слишком сильно — так, чтобы не переломить шею. Вместе они упали на землю и откатились к наполовину разрушенной каменной кладке.

— На по… щ-щь! — попытался крикнуть Керн, но из прокушенного горла вышел лишь слабеющий звук.

Первую минуту он дергался, пытался вырваться, но руки вампирши оказались намного сильнее. Чайка пила его кровь, почему-то казавшуюся не соленой, а сладковатой, теплой и дразняще-приятной. Она вытекала толчками из прокушенного горла, пачкала ее платье. Где-то на самом краешке сознания мелькнула мысль, что платье не отстирается. И как она, Чайка, вся измазанная кровью, будет добираться до Павелецкой? Однако сейчас эти мысли казались такими неважными, что вампирша перестала замечать их. Сжимая обмякшее тело Керна, она с жадностью пила его кровь. В какой-то миг особо хищного удовольствия ее пальцы сдавили Керна так сильно, что треснули его кости, и несчастный испустил дух.

Пить кровь из мертвого человека Чайке показалось неинтересным, даже чем-то неприятным. Она отпустила его, встала, вытирая губы и платье платком. Кажется, сюда спешили люди, и чтобы не множить число смертей ей следовало исчезнуть.