К семи утра я уже сидел в кабинете на заводе, повесив пиджак на спинку кресла, и до самого вечера почти не отходил от стола. Телефон трезвонил без остановки, сообщая все новые и новые детали.

Отчёты шли волнами.

Первой вышла на связь Мария. Грузовики из Корсы всю ночь подходили к гаражам «Рапидо», приёмку вели прямо с колёс, и к полудню склады во всех шести городах были заполнены новенькими телефонами. Голос у неё просел от усталости и бесконечных разговоров, цифры она выдавала по памяти, даже не заглядывая в отчеты.

Следом отчиталась Белла. Последние машины закатали под оклейку ещё до рассвета, и теперь из ворот гаражей одна за другой выкатывались синие Сиерры с логотипом Виды на бортах. Курьеры разбирали поло с тем же логотипом, и Белла с гордостью уверяла, что в форме ребята смотрятся не хуже самых лучших доставок Фаворы.

Захар так же успел отчитаться: на каждой точке по два человека, смены расписаны, старшие назначены. Вопросов у него не возникло, а если бы и были, он решил бы их сам и поставил меня в известность постфактум. За это я его и ценю.

Ближе к вечеру позвонил Матео. Форма продажи стояла на готове и ждала полуночи. Двое суток парень вылизывал каждый пиксель и теперь бубнил в трубку про резервные копии уверенно, как будто это была часть его тела.

Мы были готовы. Насколько вообще можно быть готовым в стране, где главная проблема торговли на расстоянии упирается не в доставку и не в рекламу, а в банальную оплату.

В прошлой жизни я об этом даже не задумывался. Покупатель тыкал пальцем в экран, где-то в недрах процессинга пролетали запросы, и через три секунды деньги лежали у продавца. Целые корпорации жили на комиссии с этого щелчка. Здесь ничего подобного нет и в помине, поэтому схему пришлось собирать из подручного материала.

С рекламным кабинетом Виды это выглядит так. Рекламодатель нажимает кнопку пополнения, система выписывает ему счёт с уникальным номером. С этим номером человек идёт в банк, в кассу или в банковское представительство и оплачивает его. Платёж падает на наш счёт, модератор видит поступление, сверяет номер и руками начисляет виртуальный баланс. Это если в двух словах и сильно упрощая, потому что за кулисами там ещё журналы сверок и тех процессов. Оплата через сайт тоже существует, но работает криво, и держим мы её скорее ради приличия.

С Вифонами та же песня. Покупатель оформляет заказ, получает уникальный номер, топает с ним в банк или кассу, платит, и устройство бронируется за ним, доставка за наш счёт. Кто не желает связываться с кассами, платит наличными курьеру при получении. Выручка оседает в сейфах гаражей, а утром или вечером её забирает инкассация и везёт в банк, где уже и кладут на счет Костыли на костылях, и каждый из них я подпиливал лично.

Самое обидное, что мир в целом ушёл дальше. Я перерыл сеть и газетные издания: пластиковые карты на планете существуют, банки за пределами Валентии их выпускают, и технология давно не тайна. Но у нас законы диктуют корпораты, банкиры сидят у них на коротком поводке, и шевелиться в сторону удобства простого человека никто не собирается. Зачем, если деньги и так текут куда положено.

Чем дольше я смотрел на эту картину, тем настойчивее в голове крутилась одна мысль. Купить банк. Небольшой, с лицензией и парой отделений, завести его в Фавору и выпустить карты, пластиковые или хотя бы виртуальные, привязанные к счёту в Виде. Тогда весь этот зоопарк с кассами и инкассацией схлопнется до одного нажатия. Идея тянула за собой десяток вопросов, от цены вопроса до реакции отца, поэтому я не стал рубить сплеча, а открыл ежедневник и вписал в конец списка новую строку: узнать, почём нынче небольшие банки.

Радоваться удачной мысли пришлось недолго. Стоило покрутить банковскую идею подольше, и наружу полезли проблемы посерьёзнее цены вопроса. Я откинулся в кресле, слушая, как за стеной остывает и потрескивает уснувший завод, и принялся раскладывать их по полочкам.

Сама покупка банка ещё полдела. Лицензия и пара отделений ничего не решают: выпуск карт, расчёты между банками, правила приёма платежей, всё это в Валентии прописано законами эпохи гужевого транспорта, и чтобы пластик заработал в полную силу, законы придётся менять. А законы здесь меняет парламент.

Про местный парламент я к этому времени начитался достаточно, чтобы растерять остатки иллюзий. На бумаге депутаты представляют граждан. На деле за каждым стоит корпорация, а то и две, оплачивающие его лояльность, и любой законопроект проходит ровно настолько, насколько он выгоден спонсорам, а не избирателям.

Больше всего это напоминает гонки из прошлой жизни. У каждого гонщика свои спонсоры, и болид обклеен их эмблемами от носа до антикрыла. Здесь болид заменяет трибуна, но суть не меняется, и я бы дорого дал, чтобы депутаты выходили на заседания в футболках, увешанных логотипами хозяев. Страна сэкономила бы уйму времени на догадках, кто чью поправку топит и по чьему заказу.

Вывод напрашивался простой и неприятный. Хочешь переписывать правила, полезай во власть, заводи собственных людей на трибуне и учись играть там, где ставки измеряются не миллионами, а фамилиями. И вот на этой мысли я честно притормозил.

Пока что я хожу в малом бизнесе, пусть и дерзком. Палки колеся вставляет мне один-единственный корпорат, родной отец, и тот работает вполсилы, на изматывание, без залпов на поражение. Я и с ним разбираюсь с переменным успехом, то отыгрывая раунд, то отдавая. А в большой политике плавают акулы покрупнее Тайрона, целые стаи, и совать голову в этот водоём стоит, лишь отрастив собственные зубы. Мне же до водоёма как до луны: я барахтаюсь даже не в игрушечном бассейне, а в луже у подъезда.

Оценка выходила обидная. Строку про банк я тем не менее вычёркивать не стал.

Без четверти двенадцать снова позвонил Матео. И в полночь форма предзаказа на сайте тихо сменилась формой продажи. Шесть городов, синие машины в гаражах, курьеры в свежих поло и склады, набитые Вифонами.

День Х наступил.

Уснуть в эту ночь так и не вышло. Я досидел над сводками до рассвета, и к утру глаза слезились и болели, будто в них насыпали песка с ближайшей стройки.

Оно того стоило. Паника, которую «Аппаратос» бесплатно раздула вокруг Вифона, сработала лучше любой рекламной кампании. Заявки посыпались с первых же минут после запуска, к шести утра очередь на доставку растянулась на несколько дней вперёд, а к девяти сайт впервые прилёг под наплывом желающих, и Матео с красными глазами поднимал его, ругаясь словами, которых я его точно не учил. Диспетчерская в Фаворе гудела, как улей, маршруты расписывали не поднимая головы, и в шести городах синие Сиерры развозили первые коробки, заодно делая рекламу телефону.

Ближе к полудню позвонила Мария. Голос пробивался сквозь чьи-то команды на заднем плане.

— Все продажи преостановлены. «Аппаратос» сняла Вифоны с витрин, этим утром, во всех магазинах разом. Забираю нераспроданные остатки, последняя фура уйдёт в Корсу к вечеру.

Фриас исполнил хозяйское указание как и обещал. Месяц назад эта новость выбила бы меня из колеи, а сейчас вызвала лишь мстительное удовлетворение: пока его опустевшие полки собирали пыль, наши курьеры не успевали перекусить.

— Опись возвратов пришли на завод, — попросил я. — Партии уйдут в доставку, там от них будет больше проку.

— Сделаю, — на том конце хлопнула дверца, шум погрузки отрезало, и голос Марии зазвучал ближе. — Сеньор, а для меня работа найдётся? У вас в Фаворе теперь самое интересное, а я тут заявки на канцелярию подписываю.

— Найдётся, и она у тебя уже есть, — я потёр переносицу, прикидывая, с чего это вдруг канцелярия стала жалобой. — Ты нужна в Корсе. Завод, отгрузки, прием переработки из Галлии, за всем этим кто-то должен смотреть, и лучше тебя кандидата нет. Пока так.

Пауза на линии вышла длиннее следовало.

— Поняла. Тогда жди опись к вечеру, — деловой тон вернулся к ней быстро.

Мы распрощались, и я снова уткнулся в сводки. Мелькнула мысль, что прощалась Мария суше обычного, но додумывать её было некогда: диспетчерская запрашивала ещё двух водителей, а банковские кассы уже открылись, и первые уникальные номера ждали сверки.

Ближе к обеду объявилась Катрин. Я как раз дожёвывал бутерброд, признанный обедом, когда телефон ожил. Где-то позади неё щебетала Амелия, у стариков настроение было отличное.

— Не отвлекаю? Мы собираемся в город. Хулио открывает в Фаворе выставку, современное искусство, приглашения на всех разослал. Веду родителей, хочу приобщить их к вечному.

Я отложил недоеденное и многозначительно вздохнул. О современном искусстве у меня остались воспоминания ещё с прошлой жизни. Меня пару раз затаскивали на подобные вернисажи, и там за инсталляцию из мятых мусорных пакетов просили как за приличную квартиру, а публика вокруг делала глубокомысленные лица и рассуждала о диалоге художника с пустотой. Воображение тут же нарисовало Оскара, шахтёра с сорокалетним стажем, перед грудой ржавых труб, повествующей о боли мироздания, и я искренне пожалел, что не увижу его лица в этот момент.

— Приобщайте, — разрешил я, пряча усмешку. — Только имей в виду, современное искусство, это зрелище не для слабонервных. Особенно для людей, привыкших, что вещь должна приносить пользу. Расскажешь потом, чем закончилось.

— Настолько всё плохо? — в голосе Катрин прорезалось подозрение.

— Не хочу портить сюрприз. Считай это культурной разведкой.

Катрин хмыкнула, пообещала не упустить ни одной подробности и отключилась. Я вернулся к остывшему бутерброду и сводкам, прикидывая, что культурное обогащение у семейства Алонсо обещает выйти познавательным с любой стороны. Либо Хулио приобщит их к вечному, либо Оскар выскажет о вечном всё, что думает, и тогда отчёт Катрин я готов слушать хоть стоя.

А еще через час мне позвонил отец.

— Виктор, — голос Тайрона звучал ровно, и признаться, меня это начало настораживать. — Сегодня ужин в особняке. Семейный совет, в узком кругу. Катрин я жду тоже.

Я взял паузу, глядя, как за окном завод готовится к вечерней смене и по стеклу ползёт отсвет жёлтых огней. Утром по его инициативе вычистили витрины от моих Вифонов, а вечером он зовёт меня в особняк ужинать. Либо совпадение, либо наверху «Периодики» что-то сдвинулось.

— По какому поводу?

— Повод у нас общий, семья, — он помедлил, подбирая слова. — Прошлый вечер вышел скомканным, Джозеф постарался, признаю. Разговора не получилось, а поговорить надо. Обо всём и спокойно.

— Во сколько?

— К восьми. Мать распорядится насчёт стола.

Я пообещал быть, и в трубке запели короткие гудки.

Некоторое время я сидел, глядя на телефон, и пытался понять, что произошло. Отец не звонит просто для того, чтобы пригласить на ужин. Обычно это делают другие люди. Дневные продажи? Вряд ли, сводок по итогам одного дня он никак не мог достать. На горизонте маячила свадьба Эмануэля с Лолой дэ Гарро, и я бы не удивился, узнав, что дядюшкины манёвры тревожат отца куда сильнее моих выходок.

Против чужой стаи и волки сбиваются в одну.

До выезда оставалось время, и я решил пройтись до программистов, размять ноги после дня на телефоне. В коридоре офисной части откуда-то тянуло домашней едой, чем-то тёплым, вроде куриного бульона, и я мысленно отметил разобраться, откуда в промышленном здании такие ароматы.

По пути завернул к модераторам с поддержкой и задержался на пороге. Две новые девушки сидели с краю, и все прилежно смотрели на доску. У доски стояла Ева. В очках, узкой юбке, с указкой в руке, она вела урок, и картина эта напомниала обложку журнала для взрослых о строгих учительницах. На доске красовалась расчерченная таблица отработки возражений: слева жалобы, справа ответы, стрелочками размечены переходы, снизу отдельным блоком выведены случаи передачи недовольных старшему по смене. Указка щёлкала по таблице, девчушки записывали, одна тянула руку, как отличница за первой партой.

Я постоял, послушал и с некоторым смущением осознал, что большую половину этих механник я уже и забыл. Скрипты разговоров, градация жалоб, передача старшему, всё это я когда-то в прошлой жизни изучал еще будучи стажером, с легкостью вылетело из головы. Ева же превратила наброски в систему, наняла людей, расписала обучение и даже не пришла за одобрением. В прошлой жизни за такими исполнителями охотились целые отделы кадров, а я своего секретаря, кажется, до сих пор недооценивал. Тылы у меня прикрыты лучше, чем я думаю.

Прерывать урок не хотелось, и я тихо двинулся дальше, но от Евы не скроешься.

Когда я вошёл в свой кабинет, Ева уже сидела возле стола с раскрытым ежедневником, и как она тут оказалась раньше меня, было неожиданным.

— Босс, на завтра у вас Максимо, одиннадцать утра, он подтвердил, — она перелистнула страницу. — Ужин я заказала из доставки, стоит на кухне. И загляните к Игнасио, он дозрел показать рабочий прототип историй, третий день вокруг вас круги нарезает.

— Погоди, — я поднял ладонь, вылавливая из этого потока главное. — У нас есть кухня?

— Доброе утро, начальник, — Ева глянула на меня поверх очков, не считая нужным пояснять очевидное.

— Хорошо, — сдался я, записывая себе очередное открытие. — Ужин отдай девочкам, вечером я у отца, семейный сбор. У меня на вечер точно ничего не стояло?

— Ничего, — она черкнула в ежедневнике. — Теперь стоит.

Из кабинета я вышел с ощущением, что в этом здании прекрасно обойдутся и без меня. Прошёл дальше на запах и обнаружил в отдельном помещении кухоньку. Обычная офисное пространство, каких я повидал сотни: холодильник, шкафчики, стол, кулер с водой, классическое место притяжения любого коллектива. За столом одна из девчушек-модераторов ковыряла вилкой салатик и при виде меня чуть не подавилась. В холодильнике, готов спорить, лотки с едой подписаны по именам, и рано или поздно, кто-то начнет таскать чужое, потому что так устроены офисные кухни во всех мирах без исключения.

Я кивнул девчушке, пожелал приятного аппетита и пошёл. Ева просила заглянуть к Игнасио.

В рабочем пространстве программистов свет горел только над дальними столами. Лунтик восседал в центре этого островка, растрёпанный сильнее обычного и державшийся, судя по лицу, на чистой силе воли. Рядом топтался Матео, а Белла устроилась сбоку.

— Показывай, — разрешил я, и Лунтик развернул ко мне монитор, а на стол рядом выложил Вифон с запущенной Видой.

Поверх привычной ленты появился ряд кружков. Вокруг тех, где ждало непросмотренное, светился ободок. Игнасио ткнул в первый, и на экран вылезла фотография с полосой времени наверху: пара секунд, переход к следующей, ещё переход, и между третьим и четвёртым кружком вклинилась рекламная вставка, аккуратная, с пометкой в углу.

— Сутки, потом сгорает, — глухо пояснил он, водя пальцем по экрану. — Счётчик просмотров вот. Вставка каждая пятая. Кэш сбрасывается ночью, чтобы не засорять память. Всё уже на тестовом, хоть завтра выкатывай.

Я взял Вифон и прогнал десяток кружков сам. Работало гладко, и знакомое до боли чувство дефицита, когда контент исчезает если даже ты не успел увидеть историю. На Земле на этом фокусе выросли империи.

— Мы на эту часть закладывали ещё дней пять, — Матео смотрел на коллегу большими глазами, в которых восхищение мешалось с лёгкой обидой. — Минимум. А он вообще не спал двое суток.

— Вижу, — я опустил ладонь Игнасио на плечо. — Отличная работа. Без преувеличений, работа высочайшего уровня. Премия за мной.

— Спасибо, — Лунтик поднял на меня мутные глаза, поморгал и сообщил тем же ровным тоном, каким докладывал про кэш: — Кажется, я сейчас отрублюсь. Тестовый стенд не трогайте, сборка на втором компьютере, пароль у Матео.

Поставив всех в известность, он откинулся в кресле, запрокинул голову, открыл рот и отключился. Секунды через три по комнате поплыл мерное посапывание.

— Он что, умер? — Белла привстала, прижав блокнот к груди.

Я подошёл и на всякий случай прижал пальцы к его шее. Пульс был стабилен.

— Спит, — успокоил я девушку. — Принесите ему плед и не беспокойте до утра. Заработал.

Выпрямляясь, я зацепился взглядом за стену напротив. Там висело табло, только на этот раз электронное, с крупными зелёными цифрами, и счётчик Виды на нём перевалил за полмиллиона. Ниже Матео вывел на монитор два столбика: наш и Семвика. Пятьсот двадцать тысяч против миллиона двухсот пятидесяти.

— Они после рекламной кампании растут ещё быстрее, — Матео поймал мой взгляд и заторопился. — Но и мы не отстаём, прирост держится. По правде, они нам отлично делают рекламу: люди приходят сравнить и остаются.

Разрыв в семьсот тысяч выглядел внушительно, но столбики врут редко: их кривая напоминала разгон тяжёлого состава, наша шла в гору медленнее. Но догоним.

— Новая задача, — объявил я, и Белла с Матео подобрались. — Голосовые сообщения в Виде. Записал, отправил, собеседник прослушал. Люди ленивы, набирать текст кнопками они ненавидят, а наговорить полминуты сможет и ребёнок. Спецификацию накидаю завтра, Игнасио подключите, когда воскреснет.

Матео уже что-то строчил, Белла вслух прикидывала, как все это анимировать в окне сообщений. Я оставил их спорить под сопение нашего героя и спустился к машине. Впереди ждал особняк и семейный ужин а по дороге стоило собраться с мыслями.