До отъезда Виктора дни для Марии казались короткими.

Ранний подъём, постоянная суета, деловая атмосфера, бесконечный ворох проблем и поручений. Телефон начинал звонить ещё до завтрака, документы появлялись на столе быстрее, чем она успевала их просматривать, а каждый решённый вопрос словно порождал сразу два новых.

Не успеваешь моргнуть — и день уже заканчивается. Оставалось лишь добраться до кровати, закрыть глаза и провалиться в сон, чтобы следующим утром снова броситься в бой.

После того как Виктор покинул Корсу, всё изменилось.

Марии стало легче.

С отъездом сеньора работы у неё оказалось куда меньше. Первые несколько дней она даже наслаждалась внезапно появившейся свободой. Не нужно было постоянно следить за расписанием Виктора, согласовывать встречи, отвечать на бесконечные звонки и в любой момент быть готовой сорваться с места.

Она вдруг поняла, что её новая зарплата способна открыть множество дверей не только для неё самой, но и для всей семьи. Это было приятное, почти непривычное ощущение. Впервые деньги не исчезали сразу после получения, растворяясь в оплате жилья, еды, обучения и самых необходимых вещей.

Теперь Мария могла покупать подарки родителям, не высчитывая до последней монеты, сколько останется до конца месяца.

Когда-то всё было иначе.

Мария рано уехала из родного дома. Целый год она работала, чтобы накопить деньги на учёбу, а затем поступила на юридический факультет. Однако работа из её жизни не исчезла.

Первую половину дня она проводила в аудиториях, слушая преподавателей, переписывая законы и пытаясь не уснуть после ночной смены. Вторую — в небольшом ресторанчике, где разносила еду, убирала столы и терпеливо улыбалась посетителям.

По вечерам Мария возвращалась в тесную комнату, которую снимала вместе с двумя соседками. Вытаскивала из карманов фартука мелочь и мятые купюры, бросала рабочую одежду в стирку и падала на кровать.

Иногда ей казалось, что она засыпает ещё до того, как её голова касается подушки.

Так прошли четыре года, прежде чем девушка смогла окончить обучение.

Пять лет вне дома.

Даже на праздники Мария редко могла выбраться к родителям. Для большинства людей праздники означали отдых, встречи с родными и накрытый стол. Для неё же это были самые тяжёлые смены. Ресторан заполнялся до отказа, посетители становились шумнее и требовательнее, зато в такие дни платили в несколько раз больше.

Отказываться от этих денег она не могла.

Предложение от семьи дэ Фуэго после обучения было как знак свыше. Она и рассчитывать на подобное не смела. Уже готовилась отпахать еще несколько лет официанткой, только для какого нибудь толстого юриста из фирмы, если повезет то партнера.

Затем еще года три работы. Если продержится.

А через лет десять двенадцать может быть станет младшим партнером в фирме.

Мария сразу поняла зачем она нужна семье корпоратов. Нянчится с отпрыском и греть постель. При ее внешности выводы напрашивались сами собой. Кто возьмет на оклад зелёную выпускницу?

Была даже готова.

Но этого не потребовалось. Потребовалось гораздо больше. Преданность и вера.

Но, вот Виктор уехал и она снова стала чувствовать неопределенность, хоть все и было хорошо.

Теперь всё изменилось.

Сейчас Мария заезжала к родителям практически каждый день. Да и Марко после переезда навещал их довольно часто.

По возвращении с войны он сначала пропал. Никто толком не понимал, где находится Марко и что с ним происходит. Затем он внезапно нашёлся, какое-то время пожил под одной крышей с матерью и отцом, а после снял собственную квартиру.

Он редко рассказывал о том периоде.

Мария не настаивала.

Теперь она по-прежнему поднималась рано утром, но уже никуда не спешила.

Спокойно завтракала, обсуждала с Эстеллой последние новости, пила кофе в компании Марко и лишь затем занималась делами.

Тихая и размеренная жизнь на вилле нравилась ей.

Вкусная еда, прохладные комнаты, ухоженный сад за окнами и аккуратные стопки документов, которые требовалось проверить, подписать, согласовать или отправить дальше. Работа оставалась работой, но теперь в ней не было прежней лихорадки.

После обеда Мария вместе с Марко отправлялась в город.

Тёмный внедорожник выезжал за ворота виллы, спускался по знакомым улицам Корсы и направлялся прямиком в промышленный район.

Здесь Мария проверяла работу заводов.

Сначала бывшее предприятие Мерино, затем небольшой завод Кальво и, наконец, личное производство дэ Фуэго.

Даниэль, поставленный руководить технической частью процесса, отчитывался перед ней о проблемах, выполненных планах и нуждах бизнеса. Одни вопросы Мария решала самостоятельно. Другие отправляла наверх, ожидая новых распоряжений из Фаворы.

Управляющий производством Вифонов каждый раз озарялся улыбкой при виде Марии.

Ей нравилась такая реакция.

Даниэль был красавчиком в рабочей форме — мечтой если не любой женщины, то очень многих. Высокий, статный, добрый и трудолюбивый. Даже среди гула производственных линий и запаха металла он умудрялся выглядеть так, будто только что сошёл с рекламного плаката.

Он смотрел на Марию, говорил комплименты, улыбался…

Но в её сердце ничего не происходило.

Даниэль был приятным мужчиной. Надёжным. Понятным.

Однако в жизни Марии было всего несколько мужчин, которые действительно вызывали в ней сильные эмоции.

Даниэль к ним не относился.

Зато она всё чаще вспоминала Хавьера.

Его молчаливую крепкую фигуру. Мягкие, почти кошачьи шаги. Вечную настороженность, сочетавшуюся с лёгкой иронией во взгляде. Он мог долго молчать, но рядом с ним это молчание не казалось неловким или тяжёлым.

Ей его не хватало.

Не хватало коротких разговоров перед сном. Не хватало ощущения, что за стеной находится человек, способный заметить опасность раньше, чем она сама успеет её осознать.

Виктор был вторым мужчиной, рядом с которым Мария чувствовала неподдельный интерес.

Но это было совсем другое.

Если Хавьер внушал спокойствие и вызывал желание идти к его свету, то Виктор являлся полной противоположностью.

Марию привлекал его ум.

Иногда ей хотелось буквально забраться этому человеку в голову и посмотреть, как там всё устроено. Как рождаются его идеи? Каким образом он замечает возможности там, где другие видят только проблемы? Почему решения, казавшиеся безумными, в его исполнении начинали работать?

Она восхищалась им.

Виктор был её кумиром. Примером для подражания. Человеком, рядом с которым собственные границы начинали казаться не такими уж непреодолимыми.

Свет Хавьера грел.

Свет Виктора обжигал.

Тем временем ремонт на вилле дэ Фуэго закончился. Серверную расширили, со всех сторон закрыли усиленными стенами, установили надёжную дверь и качественную вентиляцию. Очень скоро Рубен должен был покинуть это место, перевезя остальную часть оборудования в подготовленный центр.

Вифоны производились согласно плану.

Конвейеры работали. Поставки приходили вовремя. Партии устройств отправлялись на склады, а оттуда расходились по торговым точкам.

Всё двигалось так ровно, словно хорошо настроенные часы.

Родители Марии уже не знали, куда складывать подарки. Она привозила им продукты, технику, одежду и вещи, покупку которых раньше приходилось откладывать годами. У самой Марии даже появилось время сходить в торговый центр и приобрести несколько красивых нарядов.

Правда, большую часть времени она по-прежнему носила строгую юбку и рубашку.

Так было удобнее.

Привычнее.

И постепенно Марии стало скучно.

Поначалу она не хотела признаваться в этом даже себе. Всё ведь складывалось прекрасно. Семья рядом, денег достаточно, работа спокойная, жизнь устроена.

О таком она когда-то могла только мечтать.

Но спокойствие, к которому Мария так долго стремилась, неожиданно начало давить на неё.

Марко заметил это почти сразу.

— Скучаешь? — спросил он.

Они находились на открытой террасе. Сад за оградой виллы заливало вечерним солнцем, а в тени сохранялась приятная прохлада.

— Да, — неожиданно для самой себя ответила Мария, даже не задумавшись. — Даже не знаю почему.

— Потому что привыкла, — заключил не по годам мудрый брат. — Это логично. Разум и тело требуют нагрузки, а здесь для тебя давно всё понятно.

Мария медленно провела пальцем по краю чашки.

Марко попал в точку.

На вилле всё действительно было понятно. Документы подчинялись правилам. Производство шло по плану. Даже возникающие проблемы чаще всего оказывались типовыми и решались за несколько звонков.

— Мне страшно, что я здесь и останусь, — призналась Мария.

Эту мысль она старательно гнала от себя. Однако чем дольше Виктору не требовалась её помощь в Фаворе, тем сильнее становилось ощущение, что она может больше не понадобиться вовсе.

Там, рядом с ним, появились другие люди.

Новые помощники. Новые специалисты. Новые связи.

Фавора медленно превращалась в настоящий центр империи Виктора дэ Фуэго, тогда как Мария оставалась в Корсе, проверяя уже налаженные процессы.

— Всё будет хорошо, сестрёнка, не нервничай, это вредно, — подмигнул Марко. — От стресса у таких красоток, как ты, морщины на лице появляются.

Мария мгновенно выпрямилась и подозрительно посмотрела на брата.

— О Дева Спасительница, знаток дамских сердец, — вздохнула она. — И нет у меня никаких морщин! Где ты их заметил, подлец?

Марко лишь рассмеялся.

Смех разнёсся по террасе и заставил Марию улыбнуться.

Однако тревожное чувство никуда не исчезло.

А следующим утром Мария получила очередную пачку поручений из главного офиса — так она про себя называла филиал в Фаворе.

Конверт доставили вместе с другими бумагами. Ничем не примечательный, плотный, с аккуратно проставленной печатью.

Мария устроилась за столом в небольшом кабинете, отпила кофе и принялась просматривать документы.

Вот только приписка ей совсем не понравилась.

В тексте, составленном сухим канцелярским языком, говорилось о поставках Вифона, логистике, новых точках хранения и поручении для Захара. Ничего необычного. Очередной список задач, который можно было выполнить за несколько дней.

Однако внизу страницы Мария увидела подпись.

Она прочитала её один раз.

Затем второй.

«Ева Арано, первый помощник сеньора Виктора дэ Фуэго».

На несколько мгновений в кабинете стало очень тихо.

Мария медленно положила лист на стол.

Слова продолжали стоять перед глазами.

Первый помощник.

Первый.

Утро на вилле началось с гневного крика:

— Первый⁈ Первый, мать вашу! Это ты-то первая⁈ Ну погоди, Арано!

* * *

— Почему такой большой отток?

Задавая вопрос, Тайрон медленно массировал виски.

В просторной переговорной собрались главы отделов. Жалюзи на панорамных окнах были опущены, отчего помещение казалось мрачнее обычного. На длинном столе лежали отчёты, графики, таблицы и папки с пометками.

Каждый из присутствующих принёс не самые добрые вести.

Поэтому утро категорически не задалось.

— Вида просто удобнее, — развёл руками Гуго.

Он сидел ближе остальных к Тайрону и понимал, что именно ему придётся принять на себя основную часть недовольства хозяина.

— У них есть Вифон, приложение на телефоне, а также умный алгоритм рекомендаций новостей.

— А у нас, значит, алгоритм тупой? — с прищуром спросил Тайрон.

Голос прозвучал негромко, но несколько человек за столом невольно опустили глаза.

— Он отлично работает, — возразил Гуго. — Просто ещё не до конца выстроены связи. Месяц — и он заработает в полную силу.

— А пока мы теряем пользователей, — констатировал Тайрон.

Гуго выдержал взгляд работодателя.

— Рекламная кампания преждевременна, — в тон ему ответил он. — Есть возможность остановить её?

— Мотивы?

Гуго коротко взглянул на лежащие перед ним показатели.

Цифры были красноречивее любых объяснений.

— Сейчас мы больше работаем как прокси-сервис для Виды. Человек регистрируется у нас, но не задерживается. Так или иначе он слышит о Виде и уходит туда.

Тайрон откинулся на спинку кресла.

— Чем коренным образом отличается Вида от Семвика на данный момент? — уточнил он. — Чего мы не можем сделать?

Гуго начал загибать пальцы, ориентируясь на лист перед собой.

— Наши алгоритмы отстают. У нас мало данных для обучения. Нет собственного телефона, а это очень важно. Большая часть пользователей Виды уже так или иначе приобрела устройство.

Он сделал небольшую паузу.

— Мы банально проигрываем по количеству касаний. Уже одно это хоронит эффективность. Мы повсюду, реклама работает отлично, вот только, пока люди покупают Вифон, они носят Виду с собой — хотят этого или нет. Они даже начали переустанавливать приложение.

Тайрон медленно провёл языком по внутренней стороне щеки.

Реклама действительно работала.

Название Семвика было повсюду: на улицах, в газетах, на радио, в магазинах. Тысячи людей ежедневно переходили на сайт и создавали аккаунты.

Но это не превращало их в постоянных пользователей.

Тайрон приводил людей к двери, а Вида забирала их внутрь.

— Иными словами, мы проигрываем во времени и в том, что у нас нет телефона? — подвёл итог Тайрон.

— Если упрощать, то да, — осторожно кивнул Гуго, взявший общий удар на себя.

Тайрон махнул рукой и прикрыл глаза.

Разговор был закончен.

Стулья тихо отодвинулись. Сотрудники собрали бумаги и один за другим покинули помещение. Никто не торопился обмениваться взглядами или обсуждать услышанное. Люди прекрасно чувствовали настроение хозяина.

— Николас, задержись, — на порядок мягче попросил глава компании.

В переговорной остались двое.

Глава аналитического отдела сидел на прежнем месте и не проявлял ни малейшего беспокойства.

Тайрон уважал Николаса.

Тот сделал себя сам. Своим умом, терпением и умением замечать то, что другие предпочитали не видеть. Он был предан, как пёс, коварен, как лис, и умел подобрать правильные слова даже тогда, когда Тайрон ошибался.

Особенно тогда, когда Тайрон ошибался.

— Что думаешь? — спросил он у немолодого мужчины.

Николас сидел прямо, словно единица в отчёте. Лишь поправил очки в дорогой винтажной оправе и спокойно посмотрел на хозяина.

— Вы пытались, — честно ответил Николас.

— Да, — согласился Тайрон.

Он развернул кресло в сторону окна, хотя сквозь закрытые жалюзи почти ничего не было видно.

— Каналы сбыта они наладили. Камеры закупили. СМИ просто игнорируются. Я даже не уверен, что отрезанные аккумуляторы нанесут хоть какой-то ущерб. Бесполезно.

Слово неприятно повисло в воздухе.

Тайрон редко признавал, что его действия оказались бесполезными.

Николас понимал цену этого признания.

— Больше всего меня сейчас беспокоит свадьба Эмануэля, — осторожно затронул болезненную тему Николас.

Он внимательно следил за лицом работодателя. Не увидев прежнего гнева при упоминании брата, продолжил:

— Союз с дэ Гарро — это неожиданный ход.

— Политики. Они позволяют ему играть в издателя, — отмахнулся Тайрон.

— Говорят, дэ Гарро могут победить на этих выборах. Понимаете, что это значит?

Тайрон задумался.

Глупцом он не был.

В Валентии фактически правили корпорации. Президенты нередко становились лишь удобными фигурами, которые занимали кресло и произносили необходимые речи, пока важнейшие решения принимались в дорогих кабинетах владельцев крупнейших компаний.

Но дэ Гарро отличались.

Это была не просто семья, это был клан.

Потомки первых политиков Валентии. Идеалисты и фанатики, искренне верившие в силу власти. Они считали, что страна должна управляться достойными, а не советами директоров.

Именно поэтому корпорации их не любили.

— Вы были заняты противостоянием с Видой, а я держал руку на пульсе, — продолжил Николас. — Дэ Гарро набрали влияние. А самое главное, взяли непопулярный курс. Против корпораций.

— Думал, это слухи, — задумчиво произнёс Тайрон.

— Нет, не слухи. Статья вашего сына добавила им уверенности. Слишком большой резонанс для очерка без имён и фамилий. Простые люди готовы к сдвигу. Не секрет, что корпорации преследуют в первую очередь собственные цели.

— Статья о том, что ему приходится закупать компоненты за рубежом? — уточнил Тайрон. — Забавно.

На его губах появилась слабая улыбка, но глаза остались холодными.

— Это лакмусовая бумажка, — покачал головой Николас. — Она мимоходом обнажила хороший такой гнойник.

Проблема действительно существовала.

Валентия защищала собственные корпорации, закрывая внутренний рынок от множества иностранных компаний. Это помогало сохранять рабочие места, удерживать деньги внутри страны и поддерживать промышленность.

Но одновременно крупнейшие семьи получили почти неограниченную власть.

Малому бизнесу не позволяли вырасти. Перспективные компании покупались или уничтожались. Новые технологии внедрялись лишь тогда, когда не угрожали действующим монополиям. Конкуренция существовала, но только между теми, кому позволили выйти на поле.

— Такие разговоры поднимаются перед каждыми выборами. В чём отличие на этот раз? — спросил Тайрон напрямую.

— Дэ Гарро вырастили собственные средства массовой информации. Они развиваются. Их позиции в парламенте усиливаются. Кто знает, что они ещё придумают?

Тайрон задумался.

Дэ Гарро ему не нравились.

Это был один из немногих старых политических кланов, сумевших выжить после того, как власть в стране окончательно перешла к корпорациям. Потомки людей, которые когда-то управляли Валентией и, по мнению Тайрона, привели её к краху.

Так считали многие.

Но время лечило даже историческую ненависть.

Прошли поколения, и дэ Гарро снова подняли голову.

Их идеи были просты.

По их мнению, страна погибала.

Власть корпораций могла приносить пользу, но только на короткой дистанции. Рост собственных компаний, рабочие места, деньги, остающиеся внутри государства, — всё это являлось безусловными преимуществами.

Однако существовали и недостатки.

Николас перечислил их, словно читал мысли Тайрона:

— В последнее время создаётся определённый фон. Малые бизнесы не развиваются — им просто не дают вырасти. Всё чаще звучат разговоры о чрезмерном влиянии корпораций на политику. Инновации практически не происходят. Часть этих тем освещает «Мундо», часть всплывает в самых разных изданиях вот уже год. Волна только поднимается.

— Думаешь, у них может получиться?

— Да, — коротко ответил Николас.

Он не стал смягчать ответ.

Тайрон медленно постучал пальцами по подлокотнику.

— Я подумаю. Твои предложения?

— Нужно готовиться. Не стоит тратить ресурсы, — подвёл итог Николас.

Но это было не всё.

Тайрон чувствовал.

Николас не стал бы задерживаться и осторожно подводить разговор к политике лишь ради совета сократить расходы.

— Ты не зря поднял эту тему. Говори, — приказал он.

Николас выдержал короткую паузу.

— Эмануэль. Меня беспокоит не только судьба дэ Гарро, но и то, что они предложили ему.

В переговорной вновь стало тихо.

Тайрон услышал Николаса.

И понял.

Если брат всё ещё желал уничтожить семью, дэ Гарро могли предложить ему именно то, чего он хотел больше всего.

Голову Тайрона.