Социальная сеть — не простой процесс.

Я смотрел на свой новый офис и всё больше понимал, какой огромный пласт работы мы уже проделали. За короткое время из голой идеи выросла настоящая компания: с собственными серверами, сотрудниками, рекламным кабинетом, производством телефонов и сотнями проблем, каждая из которых требовала решения ещё вчера.

Бывшее здание завода за эти дни заметно преобразилось.

Весь мусор с территории вывезли — как снаружи, так и внутри. Исчезли груды ржавого металла, битого стекла и отсыревших коробок, годами копившихся под стенами. Теперь через проходную постоянно въезжали грузовики, сновали рабочие, охрана проверяла документы, а над всем этим висел ровный промышленный гул.

Отделили бывший административный блок, где я разместил команду, а также сделали минимальный ремонт.

Минимальный — это если сравнивать с нормальным офисом. На полу всё ещё оставались потёртости, некоторые двери закрывались только после сильного толчка, а в коридорах периодически пахло штукатуркой. Но здесь уже можно было работать.

На старте я больше всего боялся за крышу.

Созвать полноценную комиссию и провести тщательную оценку приобретения времени не было. Да и, честно говоря, в первую очередь меня интересовала земля, коммуникации и возможность быстро развернуть производство. Само здание я воспринимал скорее как приятное приложение.

Но в любом случае нам всем повезло.

Крыша не текла, перекрытия выдерживали, стены не собирались складываться нам на головы. Для заброшенного завода, который много лет медленно умирал на окраине города, результат почти выдающийся.

— Крыша видела, как по этой земле ходит Дева Спасительница, но держится, — отрапортовала Ева.

Она стояла рядом, задрав голову и прикрыв глаза ладонью от солнца. Рыжие волосы трепал ветер, а узкая юбка совершенно не подходила для прогулок по территории бывшего промышленного предприятия. Впрочем, Ева и среди бетонных плит, ржавых труб и рабочих в промасленных комбинезонах умудрялась выглядеть так, будто случайно сошла со страницы дорогого журнала.

— В наше время не у всех так.

Рыжая посмотрела на меня с уважением.

— А вы всё-таки умеете разговаривать как человек.

— Видимо, это заразно, — посетовал я.

Старые вывески и название самого завода сняли. От прежнего владельца остались лишь более светлые пятна на бетоне да несколько ржавых креплений.

Я из озорства заказал огромный логотип Vida и поручил рабочим повесить его на фронтоне главного здания.

Трудяги облепили крышу, как муравьи. Кто-то закреплял страховочные тросы, кто-то подавал инструменты, двое мужчин снизу управляли подъёмником. Огромные буквы медленно поднялись над землёй, качнулись на ветру и поползли к фасаду.

Рабочие закрепили вывеску, подключили, проверили, как она светится, а затем настроили время работы.

Белые буквы вспыхнули даже при дневном свете. На мгновение над старым заводом возникло ощущение чего-то нового.

Теперь, когда на город опустится ночь, Вида будет сиять, как маяк в ненастную погоду. Вывеску можно будет увидеть с дороги, из ближайших кварталов и, возможно, даже из офиса Периодики.

— Красивенько, — оценила Ева. — Чем-то напоминает те неоновые вывески у стрип-клубов. Мне такое не нравится.

— Что так? — возмутился я, ведь дизайн выбирал лично. — Замучили воспоминания с прошлого места работы?

— Что-то типа того, — отмахнулась помощница.

Она произнесла это слишком спокойно, чтобы я поверил хотя бы одному слову.

Мы ещё немного постояли, оценивая результат. Светлые буквы особенно эффектно смотрелись на фоне старого, потемневшего от времени бетона. Я достал телефон, выбрал удачный ракурс и сфотографировал здание, чтобы позже выложить снимок в официальном сообществе.

Пользователям нравилось наблюдать, как компания растёт.

— Реакция на последнюю статью? — поинтересовался я, пока мы шли обратно в офис.

Позади продолжали работу строители. Приходилось говорить чуть громче обычного.

— Все, кто надо, поняли, — произнесла Ева. — Думаю, что комбинация в целом удалась и в последнем шаге не было смысла.

— Почему?

— Вы обошли завышенные цены через покупку лаборатории, а значит, буря миновала. Статью можно было придержать на будущее, чтобы было что скормить парламенту в удобный момент.

Ева сделала почти верные выводы. Да, в самом начале я хотел вызывать этой статьёй вопросу у министров, но передумал обнажать некоторые факты.

— Зато поставщики экранов дважды подумают, прежде чем делать поспешные шаги, — парировал я.

— Они и так не смогут поднять цены более чем один раз за год, а через год эта проблема потеряет актуальность, — хитро заметила Ева. — Что-то мне подсказывает, что компания очень и очень вырастет.

— Твоя правда, но мне надо было обозначить для отца сопротивление, иначе он бы принял это за слабость, — вяло аргументировал я.

Ева покосилась на меня, но спорить не стала.

В наших отношениях с Тайроном любое молчание воспринималось как поражение, а любой компромисс — как возможность надавить сильнее. Возможно, статья действительно оказалась преждевременной. Но отец должен был понимать: каждый его удар получит ответ.

Мы прошли к моему кабинету.

Внутри было заметно тише. На столе лежала очередная стопка договоров, у окна стояли коробки с образцами Вифона, а на стене висела карта Валентии, испещрённая отметками.

Ева начала делать кофе, а я встал рядом, ожидая напиток.

Кофемашина шипела. Ева тоже периодически шипела, когда горячий пар попадал на пальцы или очередная кнопка не реагировала с первого раза. Через пять минут я всё-таки получил кружку бодрящего напитка.

Чёрного, как смоль, и горького, как моя жизнь.

— Через два дня заканчивается контракт с «Аппаратос», — напомнила Ева. — Курьерская служба ждёт новые авто.

— Помню, — подтвердил я. — Займусь.

Курьерская служба «Рапидо» — это боль.

Мария выкупила от моего имени разорившуюся компанию. Сделала всё быстро, тихо и без моего участия: нашла владельца, договорилась с кредиторами, проверила имущество и оформила сделку. Когда бумаги оказались у меня на столе, оставалось только поставить подпись.

Валентия насчитывала шесть городов с населением более миллиона человек. Курьерские службы в основном возили документы, прессу, договоры, счета и еду. Основными клиентами были банки, государственные учреждения и крупные организации, поэтому разрыв договора с одной такой компанией мог стать смертным приговором.

Именно это и произошло с той конторой, которую я выкупил.

Они потеряли крупного клиента — сеть пиццерий. Доставка еды обеспечивала значительную часть ежедневных заказов и позволяла держать водителей занятыми в вечернее время. Когда контракт ушёл конкуренту, выручка провалилась почти мгновенно.

Руководство попыталось податься на другой рынок. Снизило цены, стало брать любые заказы, даже начало осуществлять доставку себе в убыток, лишь бы сохранить обороты и не распускать людей.

Но операционные расходы никуда не исчезли.

Топливо, обслуживание автомобилей, зарплаты, аренда гаражей, страховки, диспетчерская служба — всё продолжало пожирать деньги. После чего возник кассовый разрыв, который компания уже не пережила.

Самое главное — у них имелись гаражи во всех крупных городах и диспетчерский центр в Фаворе.

К тому времени, как компания пошла с молотка, на каждый город приходилось от десяти до двадцати водителей и старый автопарк. В основном неликвид: машины уставшие, с огромным пробегом, вмятинами на кузове и салонами, пропахшими дешёвым табаком. Более-менее нормальные аппараты владельцы продали, когда ещё пытались вылезти из ямы.

Не помогло.

Сами гаражи представляли собой ангары в промышленных зонах. Серые коробки с широкими воротами, небольшими комнатами для диспетчеров и примитивными ремонтными зонами. Где-то имелись подъёмники, где-то только яма, набор ключей и механик, способный оживить двигатель при помощи проволоки и крепкого ругательства.

Покупка обошлась всего в пять миллионов песо.

Бросовая цена.

За эти деньги я получил готовую сеть помещений, водителей, диспетчеров, маршруты, лицензии и инфраструктуру сразу в шести городах. Строить всё с нуля стоило бы в разы дороже и заняло бы месяцы.

Вложений, по сути, не требовалось, если имелось желание и дальше собирать объедки на рынке подобных услуг.

У меня такого желания не было.

Задач стояло несколько, но они уже были прописаны. Я лишь ждал, пока накопятся средства от продажи Вифонов и прибыль с рекламного кабинета. Эти три дня дали время собрать нужную сумму.

Стоимость «Сиерры» от концерна «Леон-Моторс» варьировалась от ста пятидесяти до двухсот тысяч песо. Народный автомобиль: простой, надёжный, дешёвый в обслуживании. Не роскошь и не произведение искусства.

Но даже так покупка ста двадцати автомобилей вылетит в копеечку. На деле конечно выйдет меньше, но считаем по максимуму.

Шесть городов, сто двадцать водителей, восемнадцать миллионов песо.

И это без учёта фирменной оклейки, формы, страховки, запасных деталей и приведения гаражей в нормальный вид. Ещё понадобятся диспетчеры, механики, компьютеры и связь.

В день Вида за вычетом налога в десять процентов получает чуть больше пяти миллионов. Цифра звучала внушительно. Настолько внушительно, что любой посторонний решил бы, будто я каждый вечер купаюсь в деньгах.

Но с учётом трат и постоянного роста этих денег я попросту не вижу.

Только наблюдаю, как Ева и Мария подписывают бесконечные счета на оплату.

Серверы. Электричество. Зарплаты. Производство. Реклама. Материалы. Доставка. Новые помещения. Охрана. Лицензии. Каждая новая возможность требовала ещё больше вложений, а каждый вложенный песо создавал две новые статьи расходов.

Профициту просто неоткуда взяться.

И всё по воле одного вредного старика.

Может, плюнуть на всё и рассказать миру об истинном владельце Виды?

Последнее время эти мысли посещали меня всё чаще.

Раньше было больше сдерживающих факторов.

Дерьмовая репутация Виктора и акульи аппетиты Тайрона — две вещи, которые нельзя совмещать в одном предложении.

Восемнадцать лет Виктор вёл себя как полный кретин. Пил, устраивал скандалы, транжирил деньги и давал газетам поводы для новых заголовков. Но тут неожиданно становится владельцем потенциально крупнейшего бизнеса в Валентии.

Кто в это поверит?

Отец, конечно же, сделает всё, чтобы оттеснить меня от управления. И дело даже не в жадности. Я бы и сам ничего серьёзного прежнему Виктору не доверил.

Это был самый слабый аргумент.

Имелись и посильнее.

Позволять расти детищу, которое однажды сожрёт твою империю… Кто такое допустит?

Вида отбирала внимание у газет, рекламодателей — у издательств, новости — у журналистов. Сегодня это выглядело как неприятная заноза. Через несколько лет могло превратиться в смертельную угрозу всему, что Тайрон строил десятилетиями.

Узнай он, что я владею Видой, — попытается надавить.

Но он давит и сейчас, так чего же ждать?

Я сделал глоток кофе и поморщился от горечи.

Стоило обдумать это.

Серьёзно обдумать.

Сейчас Тайрон изменился. Почувствовал силу интернета и начал сам строить будущего убийцу газетного и издательского бизнеса.

И преуспевает в этом.

Семвик уже перешагнул за миллион пользователей. Отец бросил в него журналистов, рекламу, деньги и всю мощь собственной медийной машины. Он не просто копировал Виду — он постепенно учился понимать, что именно держит людей в социальной сети.

С каждым днём скрывать, что я создатель и глава Виды, становилось всё менее разумно.

Но и причины открываться прямо сейчас не было.

Надеяться, что в Тайроне сыграют отцовские чувства?

Увольте.

Думаю, в ближайшее время мне всё-таки придётся выйти на свет. Но сделать это нужно на своих условиях — в момент, когда подобная информация окажется максимально полезной.

Возвращаясь к службе доставки.

Я задумался.

Самовывоз из «Аппаратос» скоро прекратится. Магазины перестанут принимать наши устройства, а значит, нужно было немедленно создавать собственный канал продаж.

— Ева, — окликнул я девушку. — Мне нужна доставка Вифонов прямиком с завода. В Фаворе сделаем склад прямо тут, в остальных городах надо разместить устройства в гаражах «Рапидо». Свяжись с Захаром, скажи, что мне потребуется по два человека на точку для охраны, минимум.

Ева перестала листать бумаги и подняла голову.

Я уже прикидывал схему.

Фура привозит партию в городской гараж. Заказы поступают через сайт. Диспетчер распределяет их по водителям. Курьер получает коробку, адрес и оплату. Никаких магазинов, посредников и чужого давления.

Отдав распоряжение, я пошёл в офис Матео.

Рабочее пространство программистов занимало бывший отдел бухгалтерии завода. Несколько комнат объединили, убрав перегородки, и теперь здесь стояли длинные столы с компьютерами. По стенам тянулись провода, в углу шумел вентилятор, а воздух был пропитан запахом кофе и нагретой техники.

— Как у нас дела с формой заказа?

Матео показал работающий интерфейс, а Белла объяснила дизайнерские решения, заглядывая мне в глаза и явно ожидая похвалы.

Для местного интернета, где половина сайтов напоминала раскрашенные бухгалтерские таблицы, результат и правда выглядел впечатляюще.

— Прелестно, — довольно отозвался я. — Выглядит так, будто это сайт из будущего. Можем запускать?

— Да, — заторможенно кивнул Матео, перепроверяя что-то в голове. — Шесть городов, верно?

— Ага.

— Можем запустить хоть сегодня, — кивнул он.

— Отлично, — я повернулся к Белле. — Отрисуешь дизайн наклеек на авто и поло с логотипом Виды?

— Когда надо? — уточнила девушка.

— Вчера, — мило улыбнулся я ей. — К вечеру жду готовый результат.

Белла на мгновение замерла, словно пыталась понять, шучу я или нет. Видимо, вспомнила, с кем разговаривает, и решила не рисковать.

— Будет сделано, — отозвалась она и тут же приступила к работе.

На экране открылся новый файл. Белла быстро набросала контуры автомобиля, рядом разместила логотип и начала подбирать размеры надписи.

Матео не уходил, ожидая, пока я закончу.

Я вопросительно посмотрел на него, когда закончил с Беллой.

Парнишка отошёл в сторону, оглянулся, проверяя, не слушает ли кто-нибудь, и я последовал за ним.

— Что-то случилось?

— Ничего критичного, — помялся Матео и начал нести какую-то околесицу: — Вида перешагнула за четыреста тысяч, Семвик вот уже за миллион, мы всё ещё позади, но среднее время снова увеличилось… Лунтик почти закончил с историями… Сеньор, а вы не знаете, есть ли у Евы парень?

Я слушал, слушал, пил кофе.

Кивал.

Четыреста тысяч пользователей — хорошо. Миллион у Семвика — плохо. Рост среднего времени — прекрасно. Истории — ещё лучше.

Сделал очередной глоток и чуть не выплюнул всё на Матео.

Вот же лис.

Заболтал, усыпил внимание, а затем закинул крючок.

С шумом проглотив кофе, я прокашлялся. Горло тут же запершило, а глаза заслезились.

— Матео, дружок, — мягко начал я.

Тот моментально стал серьёзным. Видимо, интонация ему не понравилась.

— Тебе оно надо?

— Что?

— Как бы это выразиться… — я задумался. — Вот выбери: сейчас руку тебе отрубят или через два дня…

— Сеньор! — Матео запаниковал. — Не надо руку… Вам если Ева нравится, я отступлю… Я же не знал! У вас с сеньоритой Катрин всё хорошо, не надо, сеньор…

Он торопливо прижал руку к груди, словно я уже достал топор.

Белла на соседнем месте подняла голову, но, заметив мой взгляд, снова уткнулась в монитор. Остальные программисты тоже внезапно начали печатать гораздо усерднее.

— Да брось ты, голова деревянная, — фыркнул я. — Не стану я тебе руку отрубать. Это пример такой. В отношения с Евой, мне кажется, тебе рано вступать. Они тебе так или иначе причинят боль, на мой взгляд. Либо сейчас, либо потом.

Матео немного расслабился, но руку от груди не убрал.

— Но она мне нравится, сеньор, — тоскливо произнёс он, глядя в сторону моего кабинета.

Хотелось сказать пару слов. Например, что Матео нравится все, что имеет третий размер груди и носит обтягивающие платья… Но я сдержался.

— Таких женщин надо любить издалека, не прикасаясь, — посоветовал я. — Ты, конечно, парень молодой, смелый, выбираешь себе… специфичных женщин. Но мой совет: не стоит туда лезть.

— Думаете, я ей не интересен? — приуныл Матео.

— Ничего не думаю, — честно признался я. — Может, что и получится. Вот только на Рафаэля посмотри. Он с ней разок пообщался, так сразу зигзагами ходить начал. А он парень опытный, битый.

— Вы про шрам? — уточнил Матео. — Так он вами битый получается. Батарею делал.

Я медленно опустил кружку.

— Ты сейчас тоже битым станешь. Тоже мною. Я его, в отличие от тебя, заставлял со взрывоопасными штучками работать, а ты сам туда голову хочешь засунуть, — серьёзно сообщил парню.

Матео задумался.

В его глазах шла напряжённая борьба между инстинктом самосохранения и молодостью. Судя по выражению лица, молодость пока побеждала.

Я похлопал парня по плечу и пошёл к себе.

Совет я дал. Дальше пусть решает сам.

По дороге заглянул в отдел модерации и поддержки.

Девушек тут прибавилось. Появилась ещё одна, теперь их было четверо.

Помещение оказалось небольшим, но уютным. У стены стояли два шкафа с папками, окна были приоткрыты, а на подоконнике кто-то поставил цветок в кривом глиняном горшке. На каждом столе лежали блокноты, распечатанные инструкции и списки типовых ответов.

Девчонки сидели перед мониторами и одновременно печатали, создавая ровный треск, словно рассерженный улей рабочих пчёлок.

Вон и мёд имелся — на столах стояли кружки с кофе, лежали шоколадки и раскрытая коробка конфет.

На экранах мелькали жалобы, письма пользователей и фотографии. Одна сотрудница отвечала человеку, потерявшему доступ к странице. Вторая разбирала спор в сообществе. Третья просматривала изображение, которое автоматический фильтр счёл подозрительным.

Меня они даже не заметили.

И хорошо.

Я аккуратно прикрыл дверь и пошёл дальше.

Противостояние с отцом набирало обороты.

Как долго Тайрон будет пить мне кровь?

Надеюсь, он не придумал ничего нового, пока я зашиваюсь между заводом, социальной сетью, рекламой, телефонами и теперь ещё курьерской службой.

Вернувшись, я бросил Еве:

— Белла к вечеру вышлет дизайн для авто и курьерской униформы, согласуй.

— Так точно, босс, — вытянулась по стойке смирно Ева.

Каблуки со щелчком сошлись, грудь подалась вперёд, подбородок поднялся. Получилось слишком старательно, чтобы воспринимать это всерьёз.

— Не кривляйся.

— Думала, вам нравятся женщины с военным прошлым, — надула губы Ева.

— Боевое у тебя только будущее, — в тон ответил я.

— Звонил Максимо, приглашал на старт съёмок по какому-то фильму. Не просветите?

— Мы обсуждали идею не далее чем три-четыре дня назад. Как-то он спешит.

Ева пожала плечами.

Максимо, судя по всему, решил ковать железо, пока оно горячо. Или понял, что если будет тянуть, я найду другого режиссёра. Вот только были бы у меня кроме него знакомые… Уже бы нашёл.

— Ответь, что я буду, и добавь в график, — наконец решил я.

Ева что-то отметила в Вифоне.

Фильм, который я посоветовал снять Максимо, прост. Камерная история, несколько актёров, ограниченное число локаций. При наличии готового сценария он вполне мог быстро набрать команду и определиться с местом съёмок.

Но всё равно чересчур поспешно.

Максимо звёзд с неба не хватает, однако считается довольно популярным режиссёром. Его фильмы собирают приличную кассу, актёры охотно соглашаются с ним работать, а пресса следит за каждым новым проектом.

Если в фильме будет использоваться Вифон, а может быть ещё и Вида, это даст компании отличную рекламу.

Не обычный ролик, который зритель забудет через минуту. Телефон окажется в руках у любимых актёров, станет частью сюжета и привычной жизни персонажей. Люди будут смотреть на него два часа, обсуждать, фотографировать экран и спрашивать, где купить такой же.

— Босс, вам нужно на это взглянуть, — вдруг серьёзно сказала Ева, наклонившись к экрану своего компьютера.

Весёлость мгновенно исчезла из её голоса.

Я подошёл и тоже взглянул.

На сайте издания «Мундо» висела крупная фотография Эмануэля. Дядя стоял в строгом костюме рядом с молодой женщиной. Она держала его под руку и улыбалась фотографам.

Заголовок занимал почти всю верхнюю часть страницы:

Эмануэль дэ Фуэго, изгнанник семьи дэ Фуэго, женится.

Новость выложили совсем недавно, но счётчик просмотров уже быстро рос. Судя по всему, в ближайшие часы её подхватят остальные издания.

Однако я всё ещё не понимал, в чём дело.

Эмануэль взрослый мужчина. Он мог жениться хоть завтра, хоть три раза подряд. После ухода из семьи его личная жизнь меня интересовала ещё меньше, чем прежде.

— Пояснишь? — спросил я.

— Лола дэ Гарро, — как маленькому объяснила Ева.

Она подождала несколько секунд, увидела, что имя не вызвало у меня никакой реакции, и тяжело вздохнула.

— Это третья по значимости семья в Валентии. Есть корпораты, а есть политики. Дэ Гарро называют вечно вторым, но никто не сомневается, что рано или поздно он станет президентом Валентии. Это очень сильный союз. Теперь понятно, кто стоит за издательством «Мундо». Раньше это вызывало много вопросов.

Я снова посмотрел на фотографию.

Лола выглядела моложе него. Тёмные волосы, безупречное платье, спокойный уверенный взгляд. В ней не было ничего от случайной невесты изгнанника. Скорее наоборот: рядом с ней именно Эмануэль казался человеком, которого допустили в чужой мир.

Свадьба соединяла деньги, медиа и политику.

Если за «Мундо» действительно стояли дэ Гарро, то дядя получил не просто издательство. Он приобрёл защиту семьи, способной влиять на парламент, правительство и выборы. Возможно, именно поэтому Эмануэль так спокойно пережил изгнание.

Он заранее подготовил новый фундамент.

Зазвонил телефон.

Резкий звук заставил меня оторваться от экрана.

Звонила Катрин.

— Да? Привет! — ответил я. — Как ты? Лучше?

— Привет, я же мета, мы долго не болеем, — со смешком ответила Катрин. — Я позвонила сказать, что ко мне приезжают родители. Ситуация вышла из-под контроля, они летят с отдыха, но решили заехать в гости, а Элеонора пригласила их к себе. В итоге они проведут несколько дней в особняке. Не хочу их расстраивать, и мне нужна твоя помощь.

Я прикрыл глаза.

К курьерской службе, отцу, дяде, заводу и съёмкам фильма добавились ещё и родители невесты.

Отлично.

Именно этого мне сегодня не хватало.

— Постараюсь выделить время, — искренне пообещал я.