Следующее утро было расписано буквально по минутам.

Сто процентов акций дают власть, но власть, это ещё не порядок. Ошибись я в очерёдности шагов, и разрешительные бумаги начнуть терять свою силу одна за другой. Бюрократия этого мира недалеко ушла от моего: те же реестры, уведомления и сроки. Расхождения мелкие, но каждое играло мне на руку. Да, в будущем весь аппарат станет строже и сложнее, но сейчас… Уведомить надзор о смене директора тут полагалось в тридцатидневный срок, а не немедленно. Договоры с персоналом хозяин вправе перезаключать сам, без визы управляющего. Мелочи, из которых складывается фора.

Первым пунктом стояли учёные, и он был важнее всего прочего вместе взятого. Аттестаты держат аккредитацию, аккредитация держит квоты, ради которых всё и затевалось. Пока троица не связана со мной бумагами, покупка висит на трёх честных словах.

— Ева. — позвал я секретаршу. — Обзвони ведущих ученых, собери всех сегодня к восьми, прямо в лаборатории. Кабрере назначь на десять минут пораньше. И директору о моём приезде знать не обязательно.

— Кампос до девяти не появляется, — Ева сверилась с планшетом. — Успеем.

Она выложила передо мной тонкую папку.

— И вот по нему, как просили.

Я быстро пробежался глазами по строкам. Профильного образования у директора не имелось: коммерческое училище, курсы делопроизводства, дальше сплошной стаж руководящих кресел. В аккредитационных листах его фамилия не значилась. Не несущая стена, даже не перегородка, а так, дверная табличка.

Заменить такого проще простого, и всё же спешить не стоило. Убери я его после смены руководства, у надзорной комиссии появятся вопросики: новый владелец, уволенный управляющий, чем не повод для внепланового визита. А проверка черевата тем, что что-то может выпасть из этого тонкого процесса, и разрушить мой план в самом начале.

Действовать буду постепенно. За месяц перевешу его обязанности на других, постепенно: закупки, финансы, кадры. К этому сроку контора получит оборудование, задышит на моих деньгах, и тогда от услуг немолодого директора можно отказаться. Посажу туда либо своего человека, либо кого-то из троицы. Кампос к тому времени останется директором разве что на собственной визитке.

Выехали мы втроём: я, Ева и Хавьер за рулём.

До начала смены оставалось полчаса, и в пустых залах слышался лишь ровный гул ламп под потолком.

Роса Кабрера уже ждала в небольшом кабинете для переговоров.

Когда я зашел в кабинет, женщина удивилась, увидев меня, и немного занервничала.

— Сеньор де Фуэго… Доброе утро!

— Доброе утро, мисс Кабрера. Как ваша матушка, всё ли с ней хорошо?

Она округлила глаза и несколько мгновений просто смотрела на меня.

— Вчера мама встала с кровати впервые за полгода. Она сказала, что ее навестил магический лекарь… Но у нас никогда не было таких денег, — голос у неё дрогнул, но выровнялся. — Сеньор дэ Фуэго! Неужели это вы? Спасибо вам!

— Будем считать, что вашей матери повезло со случайным доктором, — я сел во главе стола. Ева скромно встала за спиной, что меня удивило.

Возражать Кабрера не стала, только наклонила голову в знак благодарности.

Вскоре появились и её коллеги. Идальго пришел в пиджаке, явно видавшим лучшие времена, но выглядел опрятно. За ним зашел заспанный Ферран с термосом под мышкой. Ева разложила на столе три стопки документов, и я перешёл к делу.

— Господа, со вчерашнего вечера сто процентов акций «Кларитас» принадлежат мне. Вы узнаёте об этом первыми, раньше директора, раньше проверяющих, и это не случайность. Лаборатория держится на вас, поэтому и договоры я хочу перезаключить в первую очередь с вами.

Учёные переглянулись. Я же постарался их быстро успокоить.

— Условия такие. Жалованье поднимается сразу, к нему надбавка за аттестат. Отдельно разовая премия, за сам факт того, что вы остаётесь. Дальше главное. Планы исследований утверждаете сами, я в вашу работу не лезу, моё дело обеспечение и финансирование. Заявки на расходные материалы будут исполняться в кратчайшие сроки, не за квартал. И самое интересное — график. Мне нужен результат, а не отсиженные часы. Справились с делами раньше, незачем торчать тут до вечера.

— То есть как, уходить, когда закончил? — Ферран даже проснулся.

— Именно так. Опыт требует ночи, сидите ночь. Закончили к обеду, идите домой. Взрослым людям няньки ни к чему. Но все же, планы по госконтрактам надо будет выполнять.

Идальго дочитал договор до конца, снял очки и посмотрел на меня поверх листов.

— Скажу прямо, сеньор дэ Фуэго. Таких условий нам не предлагал никто и никогда. Но не может быть все так хорошо. Где подвох?

— Подвох один: мне нужно, чтобы вы работали здесь долго и в полную силу. Всё остальное арифметика.

Первой подписала Кабрера, за ней Ферран, Идальго поставил свою подпись последним, аккуратно выводя свою фамилию.

Три акредитации и лицензия остались при «Кларитас», а с ними и господдержка. Оставался Кампос, но его месяц уже пошёл.

— Теперь о деньгах.

Ева по моему кивку раздала каждому ещё по листу.

— Перед вами бюджет лаборатории на ближайший год и лимиты расходов по направлениям. Прошу ознакомиться и утвердить.

Цифры там стояли вчетверо выше прежних, я специально сверялся со старыми сметами. Ферран поперхнулся чаем из своего термоса. Кабрера перечитала строку с лимитом на реактивы, ведя по ней пальцем, потом перечитала ещё, уже беззвучно шевеля губами. Идальго медленно надел очки и погружился в цифры.

— Это годовые суммы? — осторожно уточнил он.

— Да, но это нижняя планка. Понадобится больше, напишите соответствующую бумагу и получите. Наука на мелком бюджете даёт низкие результаты, а низкие результаты мне не нужны.

Я выдержал паузу и продолжил.

— Кто у вас занимается закупками расходников и оборудования?

— Директор, — Идальго переглянулся с коллегами. — Все заявки идут через его подпись, без неё склад ничего не выдаёт.

— Ева, зафиксируй. Готовим изменения в устав: закупки по научной части ведут аттестованные специалисты, все трое, под полную документацию. Счета, накладные, обоснования, всё как положено. Подпись директора для этого больше не потребуется.

Ева кивнула, не отрываясь от планшета.

Если после бюджета троица была ошарашена, то теперь была покорена окончательно. В их мире заявки ходили месяцами и терялись на директорском столе, а тут им отдавали ключи от кладовой.

— Дальше. Мне нужна полная отчётность по вашей работе за минувший квартал. Что делали, что получилось. Я хочу видеть настоящую картину, чтобы понять, как дальше действовать.

— Сделаем, — Кабрера пришла в себя первой.

— И оформите закупку микроскопов по научной квоте. Сотню для начала, модели согласуете с Евой. Приборный парк пора обновлять.

Куда поедут объективы из этих микроскопов, троице знать пока не обязательно. Пусть это останется моей маленькой тайной.

— И последнее, — я обвёл взглядом притихший кабинет. — Через месяц место директора будет свободно. В этом кресле я вижу только квалифицированного сотрудника, знающего всю подноготную конторы. — я остановил взгляд на старом мужчине. — Херман, готовьтесь принимать дела. Вы тут самый опытный.

Идальго сдержано поправил очки и кивнул. Возражений не нашлось ни у кого, вопросов тоже, на сегодня я и так дал им много мыслеи для размышления.

— На этом всё, господа. Ступайте и работайте.

Троица потянулась к выходу молча.

Когда шаги в коридоре стихли, я повернулся к Еве.

— Ну что, дождёмся директора или поедем?

Ева молча ухмыльнулась.

Часы над дверью показывали без четверти девять.

* * *

Родольфо Кампос являлся на работу к девяти, это Ева знала из его же табелей. В 8:50 она поднялась на второй этаж, толкнула незапертую дверь директорского кабинета и осмотрелась.

Занятно. Вся контора сидела на старом оборудовании и облупленных приборах, а здесь бедностью не пахло: кожаное кресло с высокой спинкой, массивный стол, на полке хрустальный графин с явно не дешевым алкоголем.

Наверное, он считал себя самым умным человеком в этой лаборатории. Даже с учетом того, что тут работают три ученых. Ева такой типаж знала очень хорошо. Грозный правитель в своем маленьком мирке, где у него есть чуть больше власти чем у остальных. Тут он может устанавливать свои законы и порядки, назначать премии и выписывать штрафы. Никто ему не скажет, что он делает не так, а если и скажут, то уволить такого сотрудника не составит труда. Но стоит только нарушить его устоявшиеся правила, так он начнет сперва огрызаться, потом попытается сделать что-то подлое, мотивируя это тем, что если не мне, то и никому.

Но Ева с Виктором уже предусмотрели все его ходы.

На стол легли три предмета: копия нового устава, толстый юридический том с закладкой и зелёная папка. Покончив с приготовлениями, Ева уселась в директорское кресло и стала ждать.

Кампос вошёл в две минуты десятого, на ходу приглаживая зализанные волосы. Увидев гостью, он расцвёл вчерашней сладкой улыбкой, но она быстро увяла сама собой. Вместо кокетливой секретарши богатого заказчика за его столом сидела совершенно другая женщина, деловая и с холодным взглядом.

— Присаживайтесь, сеньор Кампос, — Ева указала ему на стул для посетителей.

Он непонимающе сел. Начало ей уже нравилось.

— С сегодняшнего дня в устав «Кларитас» внесены изменения. Приказ нового акционера, вот ваша копия, — она подвинула к нему лист. — Касаются они закупок расходных материалов и оборудования. Этим вы больше не занимаетесь. Кадровые перестановки, увольнения и назначения также проходят теперь мимо вашей подписи. Соответственно бюджет и его формирование так же мимо вас.

Кампос пристально прочел бумагу. На щеках появились красные пятна, однако держался он бодро и даже позволил себе усмешку.

— Милочка, вижу, вы подготовились, но помимо красивых ног нужны еще и мозги. Вы, вероятно, не в курсе тонкостей, — он откинулся на спинку стула. — Пока изменения устава не зарегистрированы у нотариуса, юридической силы они не имеют. Так что не будем торопить события.

Ева одарила его самой лучезарной из своих улыбок. Поднялась, неспешно обошла стол, наклонилась к самому его уху и понизила голос до вчерашнего томного шёпота.

— Вы совершенно правы, сеньор директор, у меня очень красивые ноги, как и мозги. Жаль, у вас нет ни того, ни другого. Да, изменения не зарегистрированы. Только касается это исключительно работников. А вот руководитель обязан исполнять решения владельца с момента их принятия, не дожидаясь никакой регистрации.

Она выпрямилась и положила перед ним раскрытый том. Потрёпанный, с карандашной чертой вдоль нужной статьи.

— Я даже выделила вам нужный параграф.

Директор молча уставился в книгу. Губы его шевелились, перечитывая строки, а пятна со щёк расползались уже к ушам.

Ева дошла до дверей, взялась за ручку и обернулась.

— Да, чуть не забыла. В зелёной папке бухгалтерские расчёты за два минувших года. Закупочные цены там ощутимо расходятся с конечными… Хм. Удивительно. Закупками ведь занимались именно вы, верно?

Ответа она дожидаться не стала.

Каблуки простучали по пустому коридору, внизу хлопнула входная дверь.

Седан ждал у ворот. Босс на заднем сиденье листал утренние сводки.

— Ну как, это то, чего ты хотела? — он отложил бумаги.

Ева устроилась рядом и с чувством глубокого удовлетворения расстегнула верхнюю пуговицу блузки.

— Люблю обламывать таких мужиков.

Хавьер вырулил со двора, и «Кларитас» скрылась за поворотом.

* * *

Сводку по оптике Тайрону принесли поздним вечером, когда особняк уже затих и в кабинете слышался лишь мерный ход напольных часов.

Манёвр с камерами он провёл две недели назад и считал его образцовым. Через посредников «Периодика» вышла на производителей микроскопов и предложила за партию цену на треть выше от оптовой. Расчёт был простой: продавец, единожды попробовавший новую цену, уже не возвращается к прежней и задирает её всем остальным покупателям. Для его дома переплата оставалась строкой в смете, одной из сотен. Для компании младшего сына та же строка превращалась в заметную дыру в бюджете.

Под «Перифон» Тайрон тогда же подписал контракт на миллион единиц. По новой цене, разумеется, обезопасив себя от дальнейшего. Разумная плата, если тот, кого душат, действительно задыхается.

Но конкурент, судя по свежим бумагам, задыхаться передумал.

Тайрон перечитал первый лист. Сын скупил все акции лаборатории на госконтракте, занимающейся изучением фракций кристаллов. И все это он умудрился сделать за один день.

Аккредитация, лицензия, действующие госконтракты. К бумаге прилагалась особенно неприятная справка юристов. Аккредитованным исследовательским организациям расходники, исследовательские материалы и приборы отпускаются по научным квотам, по государственной цене, заметно ниже рыночной. А так как производитель микроскопов был крупным монополистом, то отказ в покупке оборудования был просто незаконен.

Дальше арифметика была проста, и с каждым пунктом настроение у Тайрона портилось.

Только теперь сын получает камеры по низкой цене. Ниже прежних своих закупок и ниже закупок самой «Периодики».

А «Периодика» связана контрактом на миллион устройств. По цене, которую Тайрон собственной рукой поднял на треть, чтобы придушить того, кто в итоге заплатит меньше всех.

Он отложил сводку и потянулся к остывшему кофе. Удавка, накинутая на чужое горло, затянулась на его собственном бюджете, и красоты этой схемы не признать было нельзя.

Сам понял или подсказали, привычно шевельнулся в голове старый вопрос. Тайрон прикинул круг советников мальчишки: Молодой Варгас, секретарша, отставной гвард. Нет. До такого тонкого хода мог додуматься только Виктор. Уж слишком тонко он ударил по собственному отцу.

— Сам, — проговорил он вслух, и в пустом кабинете это прозвучало почти похвалой.

* * *

С камерами вопрос закрылся, и на освободившееся место тут же влезла вторая задача. Кристалическая пыль.

Тонкие аккумуляторы Рафаэля собираются из праха кристаллов, и этим материалом нас снабжали переработчики отработанной фракции.

Снабжали, пока отец не прошёлся по рынку с чековой книжкой. Теперь картина выглядела безрадостно: крупные переработчики под контрактом «Периодики», мелкие разводили руками и прятали глаза, а те, кто ещё вчера клялись в вечной дружбе, перестали отвечать на звонки.

Сводка со склада так же не прибавляла уверенности. Материала оставалось на три недели работы. Дальше линия аккумуляторов встанет, за ней сборка, за сборкой прилавки, и весь мой отлаженный конвейер сложится, как карточный домик. Слово коллапс я не любил ещё с прошлой жизни, но другого тут не подберёшь.

Внутри Валентии отец действительно поджал всё, до чего дотянулся. Только это не единственная страна на карте.

Я снял трубку и заказал разговор с Корсой.

— Мария, слушай внимательно. Ищи выходы на переработчиков фракции в Галлии, своя промышленность потребляет едва половину. Будем покупать там. Мне нужен живой канал поставки. Как можно быстрее жду список компаний и прайсы. Необходимо заключить с ними договора как можно быстрее.

Мария переспросила только объёмы, записала и отключилась.

Канал в Галлии закрывал дыру, но оставлял осадок. Таскать фракцию из-за границы, когда она горами лежит в получасе езды, удовольствие сомнительное, но вариантов не оставалось. Значит, за это удовольствие кто-то должен заплатить. Хотя бы репутацией.

Я полистал ежедневник и нашёл номер редакции «Эвенто». Издание вечно голодное до громких тем, и, что важнее всего, по влиянию не уступает ни «Периодике» ни «Мундо».

Приожив трубку к уху, настроился на приятный разговор.

— Добрый день. Вас беспокоит Виктор дэ Фуэго. У меня для вас материал который вам понравится.

На том конце повисла короткая пауза, после чего, девушка довольно затараторила. Я почти услышал скрип придвигаемого стула.

Суть я изложил за пару минут тезисами, готовыми хоть сейчас в статью. Молодой производитель совершает революцию в мире устройств: телефон, с большим цветным экраном и понятный ребёнку, толпы в магазинах, тысячи довольных покупателей. И вот этого производителя тихо и методично душат. Большие компании отказываются продавать ему сырьё, то, что годами продавали всем подряд. Материал, без которого не собрать ни одного устройства, приходится покупать в другой стране, наполняя их казну. Почему такая несправедливость к каждому новому делу? Кому в нашей стране мешает молодость и талант? Что же это такое делается, господа?

Имён я не называл, и в этом была своя прелесть. Обвинишь отца напрямую, получишь встречный иск и войну формулировок. А безымянные большие компании подставляться не запрещают: каждый читатель сам догадается, кого имели в виду, после чего сделает соответствующие выводы. Заодно и легенда для рынка сложилась: если кто-то удивится, отчего «Вифон» возит материалы из Галлии, ответ уже был на страницах газет. Не от хорошей жизни, добрые люди. Меня обижают.

Редакция вцепилась в тему обеими руками, и выпуск пообещали послезавтра, первой полосой.

Я вернулся к текущим бумагам. Жалость публики, конечно, не сырьё, в аккумулятор её не зальёшь. Зато она отлично конвертируется в очереди у прилавков, а очереди в выручку. Её хватит и на галльскую фракцию и на всё остальное.

К вечеру Мария подтвердила: два завода из Галлии готовы говорить о цене.