Остывший за несколько часов темноты металл слегка покусывал спину, но я не обращал на это особого внимания. Забравшись на крышу нашего, теперь уже, общего с Андреем и Натальей домика, я смотрел на звезды. Совсем не то, что дома.

Да и вряд ли удалось бы отыскать в памяти тот момент, когда в пыльном и душном городе я видел их. Небесные драгоценные камни, рассыпанные по черному бархату чужой вселенной. Почему чужой? Потому что, пусть нам и услужливо подмигивала, выпрыгивая из-за туч, одна-единственная луна, но я так и не смог обнаружить ни одного знакомого мне созвездия. Не говоря уже о том, что по небу не перемещались мигающие точки искусственных спутников.

Да и, насколько я помнил из школьных уроков, фильмов и многочисленных документалок — у Млечного Пути всего одна «звездная» река, а не две, перекрещивающиеся друг с другом на манер вытянутой буквы «Х».

Было ли мне страшно?

Разумеется. Настолько, насколько только возможно. Сердце дрожало так, что от его вибрации тряслись руки, а спину то и дело пробивал холодный пот. Но я все никак не мог отвести взгляда от неба. Чужого неба. Такого незнакомого.

В наушниках, приспущенных на шею (чтобы не лишать себя возможности слышать окружавший нас лес и его возможных обитателей), играла песня, которую я давно уже не слышал в своем рандомизированном плейлисте.

' Ocean Jet — Believe '.

И сам собой взгляд скользил в сторону забора, ограждавшего турбазу. В сторожке все так же отдыхал Патко, который, несмотря на поверхностную рану, выглядел крайне истощенным. А Степан, наш бородатый негласный лидер, попросил самых крепких мужчин (исключив из списка Алексея) побыть в дозоре. В том числе и меня.

Как мое скромное телосложение затесалось в список «крепких»? Степан не ответил, а я не стал спорить. Все равно бы не уснул. Только не после всего того, что произошло.

Подул ветер.

Мне показалось, что он принес чей-то шепот, и я, едва не свалившись с крыши, посмотрел в сторону темного леса. Боже, как же бывает темно в лесу. Даже мрачно. Живя в городе, где источников света после захода солнца даже больше, чем в полдень, как-то забываешь о том, что такое настоящая ночь.

Шуршали кроны. Листья трепыхались под касаниями бриза, создавая иллюзию шушукающейся толпы. Я улыбнулся и отчего-то вспомнил долину, раскинувшуюся под нашим холмом.

Может быть, все из-за песни?

— Артур…

Я резко принял полусидячее положение и вновь заозирался по сторонам, но ничего, кроме темноты и верхушек деревьев, так и не увидел.

— Арчи, — рядом открылось чердачное окно, и на крышу выбрался Андрей. Со всклокоченными волосами и не до конца затертыми следами помады на шее.

Еще одна причина, по которой я лежал на крыше. Но каждый справлялся со стрессом как мог. Да и я был рад за друзей, что в данную трудную минуту они были друг у друга.

— Я сменить пришел, — опустившись на четвереньки, стараясь не зацепиться кофтой о жестяные листы, Андрей пополз в мою сторону. — Ты уже третий час тут лежишь. Может, в кровать переместишься?

— Все равно не усну, — пожимая плечами, я озвучил свои же недавние мысли и, закинув руки за голову, вернулся к любованию звездами.

— Это тебе… так… кажется, — кряхтя, с придыханиями, Андрей сумел добраться до меня и уселся рядом, свесив ноги вниз по откосу.

Какое-то время мы молчали. Я слушал музыку и смотрел на звезды, а Андрей… Если честно, не знаю, о чем он думал в тот момент.

— Мы точно на другой планете, Арчи, — внезапно произнес Андрей и тоже поднял голову к небу. — Или в другом измерении…

Я улыбнулся.

— Думаешь, где-нибудь там, высоко, — я махнул рукой в сторону усыпанного разноцветными огнями неба, — кто-нибудь сейчас смотрит в телескоп?

— Даже если и смотрит, то пока до него дойдет свет, от нас уже ничего не останется.

— Как-то это не очень романтично звучит, Андрюх.

— А ты не девушка, чтобы я тут романтизировал.

Я снова улыбнулся. Андрей тоже. Мы смотрели с ним на мир немного с разных сторон. Андрей только-только закончил факультет прикладной физики одного из лучших технических вузов в стране. А его старший брат работал на том самом ускорителе частиц, который соседствовал с нашей турбазой.

Именно через него мы и получили возможность посетить данное «заведение», не потратив при этом денег из собственных карманов.

— Хотя вряд ли это другая планета, — внезапно добавил Андрей.

— С чего такая уверенность? — спросил я, чтобы поддержать разговор.

Молчать не очень хотелось. А тем, о чем говорить, кроме как обсуждать уже десятки раз обмусоленные вопросы, связанные с попыткой выжить, как-то не хотелось. Хотя бы не сейчас. Хотя бы несколько минут, вырванных у времени для того, чтобы посмотреть на небо.

Интересно, когда я вообще в последний раз вот так лежал и ни о чем не думал?

— Телефон свой видел?

Я достал из кармана потрескавшийся, но целый экран. Что не могло не радовать, учитывая, что здесь вряд ли поблизости можно было найти ремонтный сервис.

— И что с ним не так? — задал я встречный вопрос.

— На процент заряда глянь.

Я сместил взгляд в правый верхний угол экрана и замер. Я точно помню, что перед тем, как пойти на заправку, сокрушался, что забыл взять с собой зарядку. В итоге, к моменту как я… закончил со своими делами в туалете, от аккумулятора осталось только семьдесят три процента. И именно это число в данный момент взирало на меня плеядой миниатюрных пикселей.

«73 %».

— А еще, Арч, смотри какой трюк покажу.

Андрей достал из кармана сложенный пополам лист бумаги. Он какое-то время тер его об одежду, после чего закатал рукав и поднес к своим волосам. И… не произошло ровным счетом ничего. Волосы на руках моего друга остались безучастны ко всем его манипуляциям.

Я перевел взгляд с экрана на бумагу, затем на руку Андрея и обратно.

— Здесь нет электричества? — удивился я.

— Не совсем так, Артур, — Андрей сложил бумажку и убрал обратно. — Если бы его не существовало в принципе, то мало того, что твой телефон бы не работал, так и мы все дружно бы, скорее всего, тут же померли. Ну или не знаю, как наша нервная система и мозги повели бы себя без того, что обеспечивает их работу. Так что оно есть. Но либо оно, электричество, какое-то другое. Либо в целом изменились законы природы.

Я выдохнул и снова посмотрел на небо и перекрещенную галактику. Интересно, наверное, у таких имелось особенное название? И, скорее всего, Андрей его знал, но почему-то я не хотел спрашивать.

— Так что вероятность того, что это другая планета — крайне мала, — продолжил Андрей. Обняв себя за колени, он тоже смотрел на небо. — Потому что физические законы, по идее, не должны отличаться в нашей вселенной. Так что можно предположить, что мы стали свидетелями моста Эйнштейна — Розена, только не в рамках одной вселенной, а в масштабах мультивселенной. Что, вероятно, подтверждает саму ее реальность. Я имею ввиду — мультивселенной.

Скорчив недовольную мину, я посмотрел на Андрея.

— Прости, — выдохнул тот и понуро опустил голову. — Я знаю, что иногда у меня проскальзывает менторский тон.

— «Иногда» — это ты ловко все углы срезал.

— Ой, кто бы жаловался, господин Сарказм.

— Это мой защитный механизм, — пожал я плечами.

Мы снова замолчали. Над головой все так же сверкали звезды, а вокруг шуршали кроны, и я настойчиво пытался не слышать среди них чужого шепота. Так и с ума сойти можно, а у страха, как известно, гипертрофия всех органов сразу — не только глаз.

— Другой мир… — протянул я и выключил музыку. — В сторожке настоящий маг.

— Что-то я не видел, чтобы Патко колдовал, Арч.

— Зато я видел, Андрей, — парировал я и чуть поерзал спиной, позволяя новому участку спины вкусить все прелести валяния на железе. — И еще, там, внизу, долина. Громадная долина. Ни домов. Ни шоссе. Ни даже леса. Я такого никогда в жизни не встречал.

— Потому что мы живем на севере. На юге степей более чем достаточно.

— Да причем тут степи, — скривился я. — Там что-то другое, Андрюх. Не знаю… оно выглядит… не так. Не так, как то, что есть у нас. Только представь, что еще здесь можно найти. Дальше. За горой…

Андрей промычал что-то нечленораздельное и шмыгнул курносым носом. Он так всегда делал, когда не хотел продолжать выбранную тему.

Я приподнялся на локте и посмотрел на друга. Он лишь крепче обнимал себя за колени. Обычно немного горделивый, порой даже до заносчивости, он вдруг сжался и даже стал зрительно меньше.

— Тебе не интересно? — удивился я.

— Интересно⁈ — резко поворачиваясь ко мне, прикрикнул Андрей. — Артур, мы чуть не погибли! Там, — он махнул рукой в сторону искаженного дома, — трупы, которые… которые… Да ты и сам чуть не помер. Орк. Дракон. Гноллы. Бред какой-то. Маг еще твой… Это ведь не игра, Арчи! Не игра!

Я с удивлением смотрел на своего обычно всегда спокойного и рассудительного друга. Смотрел и понимал, что тому страшно. Так же страшно, как и мне самому. Вот только эмоции Андрея, как, возможно, и остальных на турбазе, ограничивались опоясавшим их ужасом. У них не оказалось того спасательного круга, который позволял мне не погружаться в пучину тревожных мыслей.

Что это был за круг?

Тогда я еще не понимал — не мог сформулировать точно, в чем разница, но чувствовал, что она есть.

— Ты смог что-то узнать у Патко? — отворачиваясь в сторону, стараясь выровнять дыхание, сменил тему Андрей.

— Ага, Андрюх, — я неопределенно помахал рукой. — Например, «ут» означает — «давать». «Уту» — «дай», как действие, а «утуа» — «дай мне». А еще ходить — «хаа». «Идти» — «хаау», а «идти назад» — «хаауэ уф». В целом, думаю, через пару недель, не без помощи жестов, я смогу с ним немного общаться.

— Пара недель… — повторил Андрей.

— Это не так уж и плохо, — пожал я плечами. — Было бы хуже, если бы Патко оказался злым колдуном, который захотел бы принести нас всех в жертву какому-нибудь кровавому богу.

Андрей побледнел так сильно, что на мгновение стал одного цвета с тем самым листом бумаги.

— Извини, — выдохнул я.

— Ничего, — снова отвернулся Андрей. — Степан говорит, странно, что этот Патко так хреново выглядит. У него просто плечо повреждено, а он будто едва ли не при смерти.

— Ты ведь сам сказал, что законы природы здесь другие, — я снова пожал плечами и невольно скосил взгляд в сторону татуировки. — Вот, посмотри. Что ты видишь?

Я протянул предплечье под нос Андрею. Тот слегка вздрогнул при виде татуировки, но взгляда не отвел.

— Символы какие-то. Чем-то на скандинавские руны похожи. Только выдуманные. Ненастоящие. Сложно сказать, — ответил Андрей и все же отвернулся в сторону. — А ты чего? Видишь что-то другое?

Я несколько мгновений боролся с желанием сказать правду. В горячке рассказа и описании того, как драконья кровь проникала внутрь моей собственной плоти, я забыл о маленьком, но очень важном нюансе. А именно — то, что вместо иностран… иномирного языка я видел родной. И, более того, он весьма услужливо пытался донести до меня информацию в доступном мне виде.

Не стал я уточнять и того, что наше с Патко общение сложилось именно благодаря непрошеному «украшению». Я ведь даже в подростковом возрасте о татуировках не думал… И, самое главное, для Патко, насколько мне казалось, выглядело странным не само наличие узора, а именно его наличие конкретно у меня.

— Да то же самое, — фыркнул я. — Хотел завернуть какую-то философскую мысль о том, что вижу вместо татуировки новые горизонты возможностей. Но не срослось. Ситуация неблагоприятная.

— Ситуация неблагоприятная, — повторил Андрей, растягивая каждую гласную.

Почему я не сказал правду? Если честно, я задавался этим вопросом на протяжении следующих недель. Каждый день порывался поделиться частичкой информации, но неизменно оставлял ее при себе. И хотел бы сказать, что в итоге нашел ответ, но, скорее, это он сам нашел меня. Или же мы встретились посередине?

В любом случае — в тот момент, на холодной крыше туристического домика, я и сам не понимал, почему поступил так, как поступил.

— Степан перенес собрание в клубе на утро, — чуть резче, чем обычно, произнес Андрей.

— Да, я помню.

И на этом разговор сам собой затух. Но чем хорош друг, если он настоящий друг, так это тем, что с ним и помолчать приятно. Так что мы сидели, вернее — я лежал, а Андрей сидел, и молчали. На душе становилось не то чтобы изрядно спокойнее, но значительно легче.

Вскоре я и сам не заметил, как уснул.

Получается действительно — не выходит из меня искреннего человека. Ведь обещал же, что спать не буду.

* * *

Зал постепенно наполнялся людьми. Кто-то храбрился, бодрился и даже старался шутить, но заискивающий взгляд, постоянно пребывающий в поисках чужого одобрения, выдавал тревогу. Другие, наоборот, отстранились и занимали обособленные места среди рядов выставленных скамей. Но и такие неизбежно старались сесть хоть и далеко, но все же рядом хоть с кем-нибудь.

— Бедолаги, — выдохнул Андрей.

Нетрудно было догадаться, кого мой друг имел в виду. В центре, словно подсознательно огороженные остальными невезучими «междумирными путешественниками», обнаружилась семья. Седеющий мужчина на излете четвертого десятка лет, его молодая жена лет двадцати восьми и трое детей. Два мальчика и девочка. От семи и ниже, вплоть до пяти.

Единственные дети на турбазе.

— Да уж, — поддакнул я.

Не хотел бы я оказаться ни на месте главы семейства, ни на месте его жены или детей. Трудно представить, какие слова пришлось подобрать родителям и сколько внутренних сил найти, чтобы объяснить малышам происходящее и самим при этом сохранить внешнее самообладание.

Невольно вспоминался фильм «Жизнь прекрасна», и мне категорически не хотелось погружаться в данную метафору.

— Тише, пожалуйста, тише, — Степан постучал железной ложкой по котелку.

Постепенно гомон и ропот в зале унимались. Последними смолкли наши с Андреем и Натальей ровесники — группа идейных туристов. Знаете, таких, что готовы по колено брести несколько часов по болоту, чтобы в конечном счете выйти на «лучшую стоянку в мире». А затем точно так же стойко и уверенно оборонять свои угодья от плотоядных комаров, ошалевших от того, что ужин сам пришел к ним на вечеринку.

Степан, пригладив бороду, прокашлялся.

На сцене, кроме него, присутствовали мы с Андреем и крепкий мужик лет пятидесяти или шестидесяти в камуфляжной одежде и с таким взглядом, что об него можно было арматуру гнуть. О взгляд. Не о мужика. Потому что он был ниже Натальи и даже субтильнее меня.

Кажется, звали его Евгений. Военный инструктор или что-то такое. Я на тот момент плохо помнил наших соседей — мы провели всего один вечер за общим костром и не успели толком познакомиться.

Нетрудно догадаться, что на сцене собралось самопроизвольно образовавшееся «правительство» нашего тесного кружка по межпространственному несчастью. Каким образом туда затесался я? Возможно потому, что в воображении Степана и Андрея, а также тех, кого они посвятили в детали, Артур Штейн, ваш покорный слуга, держал в своих руках ключ к нашему спасению. Ну или, вспоминая известный фильм — рисунок ключа.

— Итак, — прокашлявшись, продолжил Степан. — Для начала хорошие новости — к нам вернулся Артур, — врач-байкер указал на меня, и я попытался выдавить улыбку, но, судя по лицам в аудитории, получилось неважно. — Он привел с собой местного… ученого. Артур, если кто забыл или не знает, переводчик. Так что он постепенно попытается наладить общение с… ученым.

Степан явно всеми силами старался избегать таких слов, как «маг» или «колдун». И оно, наверное, правильно.

— Что касается зараженного дома, — Степан снова прокашлялся. Он явно не имел большого опыта в публичных выступлениях. — То здание не заразно. Никто из тех, кто контактировал, не…

— Прошло всего несколько дней! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Да. Откуда вам знать⁈ — поддержала его молодая туристка с короткими, каштановыми волосами. — Может быть, мы все тут умрем, а вы скрываете от нас… Кто вообще назначил вас на должность главного⁈ Мы должны провести честные выборы, и каждый должен высказ…

— Ну тогда, раз помрем, нам не о чем переживать! — гаркнул Степан, перебивая туристку. — И меня никто не назначал. Просто так вышло, что пока все кричали и в панике бегали из одного угла в другой, мне пришлось заняться вопросами нашего выживания. Или вы забыли первые несколько часов после вспышки?

Нарастающий гул постепенно стихал.

— Давайте проведем выборы, — поднялся на ноги Андрей. — Прямо здесь и сейчас. Поднимите руку те, кто «за» то, чтобы Степан принимал решения.

В воздух решительно подняли руки несколько человек, включая меня, военного, Наталью и родителей с детьми. Не очень уверенно, но все же постепенно к нам присоединялись и другие.

— Семнадцать… девятнадцать… двадцать три… двадцать семь, — закончил подсчет Андрей. — Почти единогласно.

Руки не подняли только друзья коротко стриженной, которая закатила глаза и обвела всех присутствующих уничижительным взглядом. Что же — я был рад, что оказался на нормальном «корабле в шторме», а не в известной притче Платона о демократии.

Документалки.

Хорошая, оказывается, штука…

— Тогда продолжим, — Степан благодарно кивнул Андрею. — Наша первоочередная задача — обеспечить уверенность в том, что из леса к нам не выйдут… местные хищники. Так что сегодня днем группа добровольцев из четырех мужчин вместе с Андреем свалят деревья, которые есть на территории, чтобы не выходить за забор. Затем все желающие, кто верит в свои силы, могут присоединиться к постройке дозорной вышки. На складе есть все необходимое оборудование, гвозди, пилы и молотки. Увы, придется поработать своими силами, потому что дизельные генераторы не работают. Андрей пытается понять почему, но пока безрезультатно. В любом случае, вышка — лучше, чем сидеть по ночам на крышах.

Степан в который раз прокашлялся и, поправив очки-половинки, которые весьма комично смотрелись на его грозном лице, перелистнул страницу блокнота.

— Провизии на складе достаточно, чтобы поддержать нас на протяжении как минимум недели. Но потребуется заняться готовкой. Тем более что рефрижераторы не работают, так что скоропортящееся, включая мясо, закончится через несколько дней, — Степан взмахом руки попросил уняться вновь зарождавшемуся ропоту. — Все, кто уверен в своих кулинарных способностях, прошу после собрания подойти к Наталье. Она будет отвечать за провиант и кухню. И будет рада женской помощи.

— Это возмутительный сексизм! — воскликнул кто-то из числа тех, кто не слышал мудрых речей Платона.

Степан в растерянности повернулся к нам с Андреем. Тот было открыл рот, но явно не нашел идей, как быстро объяснить термин.

— Дедовщина по половому признаку, — шепнул я.

Степан несколько раз моргнул, а Андрей едва сдержал неловкий смешок.

— Интересно, — поворачиваясь к залу, только и сказал Степан. — Так… да. Следующая наша проблема — вода. Артур по дороге к нам сквозь лес видел ручей. Так что я передаю слово Евгению.

Степан постучал блокнотом по кафедре и отошел назад. Военный инструктор, невзирая на не совсем скромный возраст, легко подскочил на ноги. Кивнув Степану, он подошел к кафедре и… в целом выглядел так, словно попал в родную стихию.

— Все мужчины, которые способны подтянуться больше десяти раз и не страдают одышкой после нескольких лестничных пролетов, я попрошу вас подойти ко мне сразу, как мы закончим с рубкой деревьев, — спокойным, даже вкрадчивым голосом произнес Евгений. Он, наверное, единственный из всех присутствующих, кто не то чтобы не выглядел взволнованным, а вполне успешно скрывал свою растерянность. — И пока мы здесь, поднимите, пожалуйста, руки, кто подходит по критериям.

Андрей поднял руку первым. Затем то же самое сделал и я, а после — еще несколько человек. В сумме нас оказалось пятеро. Куда меньше, чем в зале сидело на вид крепких парней. К примеру, тот же Алексей, которого поцарапал Патко, так и не поднял руки. А нескольких, порывавшихся ответить на призыв Евгения, остановили их спутницы. Одного — в самом прямом смысле.

Миловидная женщина лет тридцати просто схватила предплечье мужчины и коротко отрицательно покачала головой. С кафедры все это было видно как на ладони. И я действительно думал, что Евгений разразится тирадой, но этого не произошло.

Военный лишь спокойно кивнул и закончил свою мысль:

— Всех, кто поднял руки, жду вечером в своем доме. Мы будем планировать завтрашний поход к ручью. Также хочу сразу предупредить, что питание и вода будут распределяться по порядку — первыми будут есть те, кто согласился выйти за забор, — на этих словах в зале повисло напряжение, и, кажется, кто-то из группы прямиком из метафоры Платона собирался громогласно возмутиться, но…

Одного только взгляда военного хватило, чтобы голоса смолкли, так и не покинув глоток. Да чего уж там — даже меня проняло. А Евгений и вовсе стоял к нам с Андреем спиной.

— На этом пока все.

— Спасибо большое, Жень, — благодарно кивнул Степан. Кажется, он знал Евгения дольше остальных — они оба уже не первый раз приезжали сюда на отдых. — Так, теперь, когда с самой важной информацией покончено, хочу обозначить детали. Со всеми болячками и недомоганиями, даже если просто голова заболит, сразу ко мне. Личные продукты лучше сдать Наталье. Если оставите себе, потом не обижайтесь, что к вам не будет доверия. Что-то еще хотел сказать… Да — собрания будут проходить каждое утро, чтобы распределить обязанности на день. Работать придется всем, и дело, я уверен, найдется каждому. И… — Степан неловко почесал затылок, едва не стащив с макушки свою бандану. — Какие-то вопросы будут? Только, пожалуйста, давайте по одному. Поднимайте руку, если хотите спросить. Мы тут пока успешно справляемся без паники и балагана и предлагаю продолжать в том же духе.

И действительно — собрание проходило вполне успешно. Возможно, на людей успокаивающе влияло наличие знакомых им стен и железного забора. А может, забравшиеся в глухомань туристы, в рюкзаках которых чего только не найдешь, просто сами по себе чуть более стрессоустойчивые и мысленно заранее готовые к возможным передрягам люди.

Кто знает.

Я не психолог.

В воздух, тем не менее, взмыло несколько рук.

— Пожалуйста, — Степан указал на молодую мать детей.

— Д-да, — она поднялась с места и одернула ветровку. — Может быть, помимо дозорной вышки, мы будем спать здесь? В клубе? Принесем матрасы и одеяла. Знаете, как в детском саду.

По залу пронеслась волна шепотков. Как одобрительных, так и нет.

— Спасибо за предложение, Марина, — серьезно произнес Степан. — Над этим всем надо подумать. Потому что если пожар или что-то еще, мы все окажемся в одной банке… но подумать надо, да. Давайте каждый переспит с этой мыслью, и завтра утром мы все обсудим предложение Марины.

Ропот в зале сменился на одобрительный. Я же, если честно, особого глубинного смысла в предложении не увидел. Да, с первого взгляда, так безопаснее, но, зная, что именно находилось за забором… я бы предпочел обитать в домиках. А не как скот, забившийся в отсек для забоя.

— Следующий вопрос, — Степан указал на ту самую девушку с короткими волосами. — Пожалуйста, Марфа.

— А чего мы, собственно, ждем? — с ходу, еще не до конца выпрямившись, выпалила Марфа. — Просто вы так все резво описываете, будто мы в осаде, а не… Я предлагаю попытаться поймать связь или отправить поисковую группу, чтобы выйти на людей.

В зале повисла тишина, а Степан только нахмурился.

— Марфа.

— Что?

— Ты видела ночью звезды? — спросил Степан.

— Да, — пожала та плечами. — И что с того?

— А Млечный Путь видела?

— Да.

— А видела, что он перекрещенный?

Марфа только неопределенно помахала рукой.

— Я не знаю, что сейчас проходят в школах, — тяжело и несколько устало выдохнул Степан. — Но Млечный Путь не перекрещенный. Это одна полоса. А не две. И точно так же, если ты вдруг все же решишь посмотреть на зараженный дом, то поймешь, что связь мы никак не восстановим. А выходить за забор и тем более отправляться куда-то на поиски — огромный риск. И заставлять, да и даже банально просить кого-то о таком — не очень честно.

— То есть вы хотите сказать, что мы все-таки находимся… находимся… — Марфа явно набиралась сил, чтобы закончить мысль. И я ее не винил. Да тут кто угодно слова проглотит, лишь бы вслух не произносить то, что казалось бредом. — В другом измерении? Как в «Странных Делах»?

— В каких делах? — переспросил Степан и тут же оборвал сам себя. — Не важно… Да, Марфа. Андрей, будущий ученый-физик, предполагает, что мы перешли какой-то мост… Я не очень понимаю какой. В общем! Пока мы будем считать, что… что… — Степан точно так же не с первого раза смог закончить мысль. — Находимся в другом мире. Ну или, если вам так будет проще, на другой планете. Как мы сюда попали — вопрос десятый. На наше здоровье никак не влияющий.

— Тогда тем более — чего мы тут собрались сидеть и ждать? — всплеснула руками Марфа.

Вопрос вполне резонный, так что он тут же встретил гвалт одобрения.

— Как я уже сказал, Артур привел к нам местного господина, — Степан снова указал на меня. — И мы надеемся, что когда Артур сможет наладить с ним общение, то мы получим больше информации и, опираясь на нее, поймем, что делать дальше.

Марфа вздохнула, закатила глаза и, снова всплеснув руками, села обратно. Она явно не была глупой, просто, возможно, страдала комплексом самой умной в комнате. Признаться, точно таким же порой грешил и я сам, так что хорошо ее понимал.

— А мы сможем вернуться домой? — без поднятой руки пропищал детский, мальчишеский голосок. — Когда Артур поговорит со старичком, тот отправит нас домой? Да, мам? Пап?

В зале мигом повисла тяжелая, гнетущая тишина. Каждый больше всего на свете в данный момент хотел бы и сам знать ответ на, пожалуй, самый важный вопрос.

Каждый.

В том числе и я.

Только в тот момент я не очень понимал, что именно хотел бы услышать в качестве ответа…