Операции были сделаны блестяще! Как говорят, за деньги можно почти всё, а за большие деньги – абсолютно всё!

Я чувствовала себя великолепно, если так можно говорить об инвалиде, не способном не только ходить, но даже самостоятельно сидеть или перемещаться с кровати на кресло-каталку. Каждый день мне делали лечебный массаж, возвращая чувствительность телу. Особое лечение проводили с глазами – и это было чудо! Ко мне возвращался свет. Мне трудно было понимать и тем более общаться с медперсоналом, потому что иностранный язык после школы и института как-то не задержался в моей памяти. Однако, простые английские слова и выражения, которые знают все в мире, конечно, знала и я. Единственным собеседником был доктор Моше. Он подолгу разговаривал со мной, выясняя мои ощущения, чувства и настроение. Он принёс мне мобильный телефон, и теперь я могла сама отвечать на звонки. Лиза звонила мне каждый день по несколько раз. Сергей Афанасьевич Шульман и депутат Басов ежедневно справлялись о моём состоянии у доктора Моше и часто звонили мне, подолгу развлекая меня разговорами.

Моя жизнь обрела смысл и стала опять интересной, когда каждый день я слышала любимый голос Федоса: «Доброе утро, Солнышко! Ну, что нового сегодня»? Мы подолгу разговаривали, и Федос постоянно выпытывал правду о моём здоровье: «Меня не покидает чувство беспокойства за тебя. Я в буквальном смысле страдаю…, когда на мой вопрос о твоём самочувствии, ты отвечаешь – «Not bad…», то мне сразу становится понятно, что тебе плохо, и ты хочешь остаться один на один со своим состоянием. Я не знаю, как тебе можно помочь, Машенька, но я могу только сказать, что для меня, когда любишь человека, то автоматически ты о нём беспокоишься. Желаешь быть ему во всём приятным и полезным, сострадать, когда ему плохо… Вот и всё… по-иному и быть не может. Отношения становятся как бы основательней и долговечней».

Послеоперационное лечение и уход требовали немалых денег и времени. Доктор Моше старался уберечь меня от депрессивных настроений, поэтому настоятельно советовал, чтобы за мной ухаживала моя дочь. «Положительные эмоции – вот Ваше основное лекарство, Мария», – всегда повторял Моше, каждый раз принося мне что-нибудь вкусненькое. Он сам был очень эмоциональным человеком: двигался быстро, говорил громко, сопровождая свой спич прихлопыванием и притопыванием. И шутил всегда, везде и со всеми. Когда доктор Моше шёл по длинному коридору клиники, казалось, идёт «торнадо»: всё вокруг него двигалось, вертелось, шумело, спрашивалось и отвечалось одновременно! У Моше была такая энергетика, что, казалось, ткни в него пальцем, и тебя шибанёт током!

Через две недели, депутат Басов сам позвонил Лизе и предложил ей поехать в Израиль, ухаживать за мной.

– Правда? – Лиза чуть сознание не потеряла от радости, – Вячеслав Петрович, а виза, билеты?

– Завтра привезите мне Ваш паспорт, Лизавета, мы всё сделаем. Куда ехать, надеюсь, знаете. Жду Вас в 9 утра. Пожалуйста, не опаздывайте, у меня в 9.15 – совещание.

– Я буду, буду! – задыхаясь от радости, кричала в телефон девушка.

Лиза и Федосей от доктора Шульмана уже знали, что мне была сделана уникальная операция. Знали они и то, что Басов перечислил за операцию восемьдесят тысяч долларов и ещё дополнительно – на моё содержание в израильской клинике. И вот теперь дочь может лететь ко мне и сама ухаживать за мной! Лизе пришлось уволиться с работы, потому что все законные отпуска она использовала. Но выбора – потерять мать или работу, не стояло! Ей предстояло быть рядом со мной до конца лечения. Дочь искренне радовалась этой возможности, потому что мама для неё была важнее всего на свете.

Басов сам на своем джипе отвёз Лизу в Шереметьево-2. Он помог ей донести чемодан до стойки регистрации. Прощаясь, он взял её руку и, глядя в глаза, тихо сказал:

– Берегите свою маму. Я совсем недавно потерял свою мать. Она для меня была тем стержнем, на котором я держался в этой жизни! Не потеряйте свой стержень.

Лиза запомнила эти слова на всю жизнь. Она чувствовала себя очень неловко, стоя рядом с Басовым. Этот чужой и странный для неё мужчина, так неожиданно ворвался в их жизнь, принеся столько горя и одновременно, изменив всё. Девушка не знала, как себя вести с ним, поэтому смущалась и краснела, хлопая длинными ресницами. А депутат был очень сдержан и деликатен с ней, и от этого его обаяние ещё больше усиливалось. «Всё будет хорошо. Я Вам обещаю, – и уже уходя, он добавил: – У Вас удивительные глаза, Лиза. Их невозможно забыть».

Всё это время, пока я находилась в Израиле, мой бедный Федос в Северодвинске работал, как каторжник. Работал неистово! До полного изнеможения. Утопая с головой в проекте, он сутками засиживался в офисе завода, не замечая ни времени суток, ни время обеда. Сотрудники поражались, откуда он черпает столько сил и вдохновения для работы?! И, главное, мозг его функционировал чётко, как компьютер, выдавая ему готовые и правильные решения. Так что, мой любимый конструктор выполнил поставленную перед ним задачу. Все ранее неразрешимые проблемы этого важного проекта были благополучно разрешены. Президент В.В. Путин лично подписал документ о присвоении Кореневу Федосею Георгиевичу звания «Заслуженный конструктор России».

Когда Федосей по телефону так азартно рассказывал мне о своей работе, а я начинала жалеть его, он всегда говорил:

– Машенька, пойми, только работа помогает мне отвлечься от постоянных переживаний за тебя. Только так я могу заглушить эту испепеляющую тоску по тебе. Я работаю сейчас ради тебя, ради нашего будущего. Я всё сделаю для того, чтобы ты была счастлива.

Я слушала голос Федоса, такой родной и любимый, и мне хотелось жить! Жить – во что бы то ни стало! Жить – вопреки всем неутешительным заключениям врачей. Жить, чтобы любить и быть любимой.

– Какой же долгой стала наша дорога друг к другу, – говорил мне Федосей.

– Но она непременно приведёт меня к тебе, любимый, – отвечала я.

– Я так люблю тебя, Машенька! – задыхаясь от чувств, шептал в телефон Федос, – я жду возвращения моих любимых девочек в Россию.

Думая обо всём, что случилось со мной за последний год, я вспомнила, что сказала мне гадалка десять месяцев назад. А ведь её пророчества сбылись. Только сейчас я поняла слова «Не садись за руль…». Я действительно была на волосок от смерти, и именно любовь, спасла меня: любовь моего Федоса, любовь дочери. «Ты будешь счастлива через несчастье», – говорила ворожея. Чёрт бы её побрал, гадалку эту! А с другой стороны: причём здесь она? У каждого своя карма. Что там она ещё говорила? Лиза через год выйдет замуж? Вот тут она, видимо, прокололась: год заканчивается, а у дочери даже жениха на примете нет. Какое уж тут замужество… Да и рано ей… Девочка она ещё, хотя уже совсем взрослая и самостоятельная.

Полгода лечения в Назарете не прошли даром для меня. Мне вернули зрение. Правда, не 100 процентов, но я видела! Я могла различать предметы на близком расстоянии. Могла различать цветовую гамму. Как шутил доктор Моше: – Меня видишь – больше тебе ничего не надо. На других зачем смотреть?!