Тель-Авив провожал нас жаркими лучами солнца, ласкающего последний раз наши лица. Благодать лета манила и звала остаться. Спасибо тебе за всё, красивая и гостеприимная страна. Доктор Моше лично приехал в аэропорт проводить нас с дочерью. За прошедшие полгода мы очень подружились и стали почти родными. Моше передал своему брату доктору Шульману небольшой свёрток, упакованный в золотую фольгу и перевязанный скотчем.

– А если спросят, что внутри? – спросила я Моше.

– Да так. Еврейские штучки, – пошутил он, – в Москве таких нет.

Самолёт прилетал в Москву в воскресенье, в полдень. Столица была величаво строга в нарядах поздней осени. В воздухе ощущался тонкий запах горечи опавших листьев. Всё было наполнено ожиданием.

Политическая жизнь столицы бурлила, как никогда раньше! Через неделю второго декабря 2007 года должны были состояться Выборы в Государственную Думу, поэтому правдолживая агитация прессинговала россиян по всей стране. Владимир Вольфович Жириновский с командой верных ЛДПРовцев останавливал свой фирменный поезд на каждом слепом полустанке, агитируя народ за партию ЛДПР. Команда Геннадия Андреевича Зюганова с красными шарфами на шее, протопала пол России, честно зарабатывая себе голоса в Думу. Серёга Миронов, размахивая «шашкой», звал десантников и пехотинцев в свои ряды. И только «Единая Россия», как «мать всея Руси», величаво колыхалась на всех плакатах, флагах, стеллах и экранах, твёрдо уверенная в своей победе на Выборах. В их рядах был надёжный козырь – гарант: президент В.В.Путин.

Возвращаясь в Россию после полугодового лечения в Израиле, я с ужасом думала о том, как буду жить теперь на унизительно маленькую пенсию медика с надбавкой по инвалидности. Мне уже никогда не купить машину, и моя красная «Хонда» навсегда останется только в горьких воспоминаниях. Я никогда, никуда не смогу поехать, а ведь я так люблю путешествовать. Да что там! Страх охватывал только об одном упоминании, о коммунальных платежах. А питание и лекарства, без которых я сейчас не смогу жить?! Короче, я теперь в одном строю в армии больных и нищих пенсионеров России!

Федосей встречал нас в аэропорту Шереметьево-2 с огромным букетом прекрасных, белых роз. Ожидая, он вспомнил, как также стоял с цветами у метро в тот трагический день весны. Холодок пробежал по спине, и тело мгновенно покрылось жуткими мурашками. Федос очень волновался. Он не мог вспомнить ни одного момента из своей жизни, когда бы вот так, душа его парила высоко над землёй, а сердце буквально рвалось из груди от счастья, и каждая клеточка внутри него вибрировала и разрывалась маленьким фейерверком. До прилёта оставался ещё час, но он не мог сидеть, и в тревожном ожидании ходил по залам аэропорта, прижав к груди букет.

В самолёте мы с Лизой тоже готовились к встрече и волновались не меньше. Она поправляла на мне белое, шифоновое платье и причёсывала волосы. Мне хотелось выглядеть так, как я описывала нашу встречу в своём дневнике: «Девушка в белом платье, идущая навстречу к своему любимому».

– Что? Очень страшная? – беспокоилась я.

– Ну что ты! Такой красивой я тебя ещё никогда не видела, – довольным голосом отвечала дочь, – Ты выглядишь просто потрясающе!

– Думаешь, Федосу понравится такая инвалидка?

– Мама! Ну, перестань! Ты не представляешь, как он любит тебя! Ты же девушка из его снов. Девушка его мечты. Он шёл к тебе всю жизнь!

– Ой, Лизунчик, я и не девушка, и не из мечты… Едет невеста из еврейского места, – рассмеялась я.

– О, это лучше, чем «Едет корова из Балакова». И мы обе рассмеялись.

– Для Федоса, который тебя любит, ты всегда будешь девушкой его мечты. Только не говори, сколько тебе лет.

– А мне всего-то: тридцать девять и сто тридцать два месяца.

– Мамуленька моя, – ласково обняла меня дочь.

– Но я такая худая, – капризничала я, ощупывая себя.

– Вот и отлично! На диете сидеть не надо! Ты, как топ модель. Посмотри в зеркало, как привлекательно ты выглядишь: загорелая кожа, чёрные, блестящие волосы красиво лежат на плечах, и яркие, горящие глаза!

– Которые ничего не видят, – добавила я. Да… Волнуюсь, как дура малолетняя, перед первым свиданием.

Поверх лёгкого платья, Лиза набросила мне на плечи вязаную шаль из козьей шерсти. В Москве было прохладно. Белый, длинный шарф из тончайшего шифона, изящно обвивался вокруг загорелой шеи. Плетёные босоножки без каблука красиво смотрелись на ногах…

Лиза была одета в спортивный костюм, тоже белого цвета, который великолепно сидел на ней и подчёркивал её соблазнительные, карие глаза «Маккартни». В общем, мы обе – в белом, и обе жутко волновались!

У выхода самолёта нас встречал всё тот же врач из клиники «Радожского», который полгода назад сопровождал меня в Израиль. Он должен был сразу привезти меня в клинику для обследования и заключения российских врачей.

Из самолётного кресла меня перенесли в кресло-каталку. Врач, отвозивший меня недвижимую в лежачем положении на каталке, был просто потрясён, увидев, что я не лежу, а сижу в кресле, красивая и улыбающаяся. Выразив мне своё восхищение и поздравление, он плавно покатил меня по «рукаву» в здание аэропорта.

В зале прибытия Федос сразу увидел Лизу и кресло-каталку, на которой сидела я.. Не в силах сдерживать своё волнение и радость, он закричал: «Мария! Я здесь! Я люблю тебя, Мария!»

Я услышала красивый баритон Федоса, и во мне всё перевернулось! «Стой, Лиза! Остановитесь, пожалуйста!» – обратилась я к сопровождающему врачу. Я не хотела, чтобы наша первая встреча с Федосеем произошла вот так, на каталке. Он должен запомнить этот первый миг встречи со мной. И я встану! Встану! Чего бы мне это ни стоило!

В голове набатом стучала мысль: «Я люблю его безумно! Я хочу, чтоб он тоже любил меня! И для этого я готова на любые жертвы, страдания, усилия, затраты! Я люблю его и хочу быть не только здоровой, но и самой желанной для него!»

– Доктор, дайте мне руку…

Я встала и сделала несколько маленьких, робких шажочков. Врач поддерживал меня и не скрывал своего удивления: «Вот это да! Вы можете самостоятельно передвигаться?! Да это же просто невероятно! Это же настоящее чудо! Поистине, любовь излечивает неизлечимое!»

И вот, я иду навстречу Федосею. Я иду к нему…Я вижу перед собой этот свет, похожий на дорогу, что ведёт к нему. Мои глаза не могут видеть его, но я вижу эту дорогу, и я иду по ней. А он бежит навстречу мне. Федос… Мой любимый, дорогой Федос! Человек, посланный небесами, в награду мне. Он обнимает меня, кружит в своих объятиях, и плачет, плачет, не в силах сказать слова…. Я целую его мокрые от слёз щёки, лоб, губы и большой нос: «Ну вот, Федос, наконец-то, мы встретились! Теперь уж, навсегда!»

Мы стояли, обнявшись, и не верили своему счастью. Лиза тоже обнимала меня, Федосея, и у неё так же, как и у нас, слёзы радости текли по щекам.

Неожиданно для всех, к нам подошёл депутат Басов. Я никогда не видела его, поэтому силуэт элегантного, красивого мужчины прямо передо мной, с двумя букетами розовых орхидей, насторожил меня.

– Мама, это Басов Вячеслав Петрович, – тихо и серьёзно представила его Лиза.

Он поздоровался со всеми за руку, вручил один букет удивлённой, растерявшейся Лизе, а второй – мне. Крепко, ещё раз пожал руку Федосею.

– С возвращением, Мария! Я искренне рад видеть Вас! Вы великолепно выглядите! Всю жизнь я буду обязан Вам и буду молить прощения.

– Здравствуйте, Вячеслав Петрович. Вот, прилетели раньше, – пошутила я с улыбкой, – Боялись опоздать на Выборы в Госдуму.

– Поверьте, именно, ваших голосов нам и не хватает. Все рассмеялись, и напряжённость встречи сразу пропала.

«Может, сейчас это прозвучит совсем некстати, – продолжал депутат, – Но жизнь так стремительна, а желания порой не поддаются ожиданию». И на глазах у всех стоящих рядом людей, он присел на одно колено передо мной и, взяв мою руку, чётко произнёс, глядя в мои невидящие глаза: «Мария, я прошу руки Вашей дочери».

– Как? – я от неожиданности и удивления упала бы, если б не кресло, стоящее рядом.

Лиза зарделась так, что, казалось, волосы у неё тоже стали с красным оттенком. Такого поворота событий не мог предугадать никто!

– Вячеслав Петрович, – «переглянулись» мы с Федосом, – А Лизу, Вы спрашивали?

– Нет ещё. Не успел. Хочу помучиться, ожидая ответа, – улыбался он.

– Вы даёте нам время на раздумья?

– Сколько угодно. Я согласен ждать долго. Мне кроме Лизы не нужен никто. И обращаясь к девушке, он очень трепетно произнёс: «Лиза, я очень люблю тебя! Будь моей женой».

Любой конец – это всегда начало другого. Не судите, да несудимым будете. Кто друг, а кто враг? Кто прав, а кто не прав? Сегодня ты жертва, а завтра – победитель!

Лиза вышла замуж за Басова и родила через год очаровательных двойняшек. У них в семье царит полная гармония и, похоже, они очень любят друг друга. Ещё бы! Им есть с кого брать пример, глядя на нас с Федосеем, ведь мы щедро делимся с ними своим безграничным счастьем!

Как говорится: « Не было бы счастья, да несчастье помогло!» А любовь – она и в пятьдесят любовь.