Очнулся он, лежащим на кушетке, здесь же, в приёмном покое клиники. Молоденькая медсестра, сделав ему укол, стояла рядом, наблюдая за его состоянием.

– Ну, слава Богу!… Очнулись.. Ну и напугали Вы нас, дедушка! Сейчас доктора позову и, взяв телефон, она тихо сказала: «Сергей Афанасьевич, мужчина в приёмном покое пришёл в сознание. Вы дежурного врача пришлёте или сами подойдёте? Хорошо. Поняла. Я сделаю. Хорошо, Сергей Афанасьевич».

Федос медленно обвёл глазами помещение, пытаясь понять, где он и почему он здесь лежит. – Где я? – беспомощно улыбаясь, спросил он медсестру. – Вы, дедуля, в приёмном покое клиники «Радожского». Сутки уже лежите без сознания. Доктор Вас осматривал. Никаких видимых повреждений… Всё у Вас в порядке… Давление вот только высокое. Я Вам его постоянно измеряю. Две капельницы уже сделали, и витаминчики вот.. колю.. Главврач сказал, чтобы Вы не вставали до его прихода. Надо давление вам сейчас опять измерить, и вот один маленький укольчик… Он подойдёт к Вам после обхода больных. Будут решать, что с Вами делать: в палату переводить или домой отпускать. «Куда домой? В какую палату?» – не мог понять Федосей. Он лежал на кушетке в полной прострации, без единой мысли в голове. – Дедуля…, дело – дрянь, – думал он, – Дедуля… видно, выгляжу совсем паршиво… Дедуля…

Тонкая перегородка отделяла закуток, где он лежал, от основного помещения приёмного покоя. Там шла обычная больничная жизнь: кого-то оформляли на выписку, кому-то доказывали необходимость лечь в стационар на недельку. И тут Федос отчётливо вспомнил носилки, с закрытой простынёю женщиной. Он весь похолодел, и опять жутко закружилась голова. Федосей сжал руками края кушетки. – Маша… Машенька.. Ну как же так… Почему? Почему это случилось?! Боже мой! Какое горе!

Минут через сорок подошёл молодой врач приёмного отделения, следом за ним – главврач клиники Сергей Афанасьевич Шульман. Это был светловолосый мужчина лет пятидесяти, высокий и худощавый. Большие, тёмные глаза смотрели умно и пристально. – Как Христос, – промелькнуло в голове Федоса. Новый, зелёный халат безупречно сидел на нём поверх костюма. Красный галстук, как-то особенно ярко, выделялся на белой рубашке. Бледное лицо его было чем-то сильно озабочено, и присутствие здесь в приёмном покое пожилого мужчины, так внезапно свалившегося в обмороке с непонятной болезнью, явно не радовало. Тем не менее, он спокойно, профессиональным голосом спросил: – Скажите, больной, как Ваше имя?

– Здравствуйте, доктор. Я – не больной. Я – Федосей Георгиевич Коренев.

– Интересное имя у вас, Федосей. Скажите мне откровенно, что Вас беспокоит? Что Вы чувствуете? Вам сказали, что прошлой ночью Вы пришли в приёмный покой клиники и упали в обморок?

– Да, я уже в курсе.

– А затем, не приходя в сознание, Вы спали двадцать пять часов. Да, да, дорогой Федосей Георгиевич, целые сутки Вы именно спали. Вот, врач приёмного отделения обследовал Вас спящего и никаких отклонений не обнаружил. Расскажите нам всё, не спеша. У нас есть время выслушать Вас. Итак, что с Вами случилось?

– Я прилетел в Москву сутки назад… или уже двое почти, – сбивчиво рассказывал Федос, ища глазами часы, – К женщине… к моей любимой женщине.. Вы понимаете, доктор?

– Да, да.. И что же?

– Мы не смогли встретиться. Сначала самолёт приземлился в другом аэропорту. Потом у меня украли мобильник и чемодан. А потом… Её сбила машина. Вчера. Её не довезли до больницы. Она умерла. Федос закрыл лицо руками и зарыдал.

– Успокойтесь, Федосей Георгиевич. Вы не москвич, как я понял?

– Нет. У меня здесь, кроме этой женщины никого нет. Но я даже адрес её не знаю. Вот так получилось.

– У Вас сильнейшее нервное потрясение, Федосей Георгиевич. Шок ещё не прошёл. Наши препараты помогли привести Вас в чувство. Вы были без сознания больше суток, и мы не могли понять причины Вашего обморока. Знаете что, дорогой мой… Полежите-ка денёк, другой у нас. Мне надо разобраться с Вашим состоянием. Лечение у нас платное, прямо скажем, не дешёвое.. Это элитная клиника. Но я думаю, у Вас сейчас выбора нет. – И обратившись к своему коллеге, строго сказал: «Оформите господина в номер для гостей с сегодняшнего дня».

Федосей тряс седой головой, в знак согласия, размазывая по лицу слёзы. Так плохо ему ещё никогда не было! Казалось, он умер, и только его смешная оболочка ещё чего-то трепещется на этой кушетке, изображая живого.

Его немедленно препроводили на третий этаж в палату, которая была похожа более на номер «Люкс» элитного отеля. Медсестра принесла ему новую пижаму, запечатанную в целлофановый пакет, как постельное бельё в вагоне, и тапочки из мягкого пластика.

– Вы ложитесь, пожалуйста, – попросила его медсестра, – с Вашим давлением ходить сейчас очень опасно. Давайте, я помогу Вам принять душ и переодеться.

Она повела Федоса под руку в туалетную комнату здесь же в палате. Помогла раздеться. Он следовал её указаниям, как зомби. Встав под душ, он стеснительно посмотрел на неё, и она, закрыв пластиковые створки кабины, предоставила ему возможность мыться самому. Затем, подав ему душистое полотенце и пижаму, быстро ушла из палаты.

Федосей после душа почувствовал себя намного лучше, но голова была сдавлена, как обручем. Он лёг на кровать и мгновенно уснул снова.

Когда он проснулся, медсестра принесла ему обед. Только сейчас, увидев перед собой еду, Федос понял, как он голоден, ведь он не ел ничего в течение последних двух суток. Съев всё, что ему принесли, он опять уснул, будто провалившись в бездну.